Глава 27

Софья провела еще одну беспокойную ночь. Но больше ничего не произошло ни в этот день, ни на следующий. Шейх больше не звал ее на утренние прогулки верхом по берегу моря. Абу приходил к воротам гарема каждый вечер, каждый раз забирая на ночь какую-нибудь девушку. О ней словно забыли, и она была счастлива этим. Но так было только в первую неделю. Жизнь наложницы в гареме не отличается особым разнообразием. Роскошные покои стали для нее золотой клеткой. Софья изнывала от скуки. Невозможно целый день ничего не делать. Наблюдая, как другие девушки целыми днями сплетничают, едят сладости, и больше ничего не делают, она совершенно ясно поняла, что от такой жизни просто сойдет с ума уже через месяц. Чтобы хоть чем-то занять себя, она попросила Жюли найти шахматы. Когда-то ее дед граф Орлов научил ее премудростям этой восточной игры. Просьбу Сони передали Лейле. Заинтригованная столь необычным желанием, жена шейха сама принесла роскошную, украшенную драгоценными камнями шахматную доску, в ее покои вместе с набором фигур искусно, вырезанных из слоновой кости и черного дерева.

Фархад - прекрасный знаток человеческой натуры, знал, что делает. Заставив свою наложницу изнывать от скуки и безделья, он рассчитывал через некоторое время получить ее без сопротивления. Однако, когда ему донесли, что София и его жена играют в покоях его наложницы в шахматы, шейх был несказанно удивлен. Ни Лейла, ни Софья увлеченные игрой не заметили, как Фархад тихо вошел и остановился на пороге роскошной комнаты. Лейла явно проигрывала партию, заметив это, он протянул руку, унизанную драгоценными перстнями тонкой работы, и сделал за нее ход. Соня подняла глаза. Синий и темный взгляды скрестились словно кинжалы. Девушка по достоинству оценила его хитрый и изощренный ум. Фархад оказался сильным соперником, несмотря на то, что Лейла успела потерять большую часть ключевых фигур, он быстро отвоевывал утраченные его женой позиции. Обитательницы гарема собрались вокруг, стараясь держаться на почтительном расстоянии и с интересом наблюдали, чем же это закончиться.

Сделав последнюю отчаянную попытку, Софья пожертвовала ферзем, и шейх попался в расставленную ловушку.

- Шах и мат, Ваше высочество, - улыбнулась она.

- Кто научил тебя играть? – задумчиво протянул Фархад.

- Мой дед, граф Орлов, - ответила она.

- Ты продолжаешь утверждать, что ты знатного происхождения? – усмехнулся шейх, - Как же так получилось, что тебя выменяли на скакуна?

- Это долгая история, - вздохнула Соня.

- Я никуда не спешу, - внимательно глядя на нее, ответил Фархад.

Соня рассказала ему все, что знала она сама.

- Теперь я и сама не знаю, кто я, Ваше высочество, - закончила она.

- Пойдем, - протянул он ей руку, поднимаясь с широкого ложа.

Заметив панику, появившуюся в ее взгляде, улыбнулся.

- Я просто хочу, тебе кое-что показать. У меня огромная библиотека, может тебе это будет интересно.

Когда они удалились, оставив Лейлу наедине с ее мыслями, та была в бешенстве. Все гораздо хуже, чем она думала. Ладно бы он захотел ее только в постели, она бы не возражала, но если он готов поделиться с ней своими мыслями, это уже вызывает опасения.

Через три недели, уставшие и измотанные дорогой, его светлость князь Воронцов и барон Строганов прибыли, наконец, в Киев. Дороги из-за осеннего ненастья сделались практически непроходимыми. Сырая и промозглая погода добавила неприятностей в их путешествии. Еще два дня у них ушло на поиски имения помещика Пещурова.

К великой радости Василия Андреевича Пещуров оказался не только жив, но и сохранил к шестидесяти годам трезвость ума и ясность мысли. Никита Иванович, бывший статский советник гостей встретил радушно. Не каждый день к нему столь знатные господа с визитом приезжают. Покойного графа Хвостова он помнил хорошо, но вот крепостную Федотову Оксану вспомнить так и не смог, хотя выписанную его рукою купчую признал. Отчаявшись хоть как-то прояснить ситуацию Василий вынул из кармана миниатюру с портретом своей жены и передал Пещурову.

- Взгляните, пожалуйста. Может быть, Оксана так выглядела.

- Нет, нет, что Вы, - покачал головой Никита Иванович, - Но эту девушку я помню. Она была вместе с Николаем Михайловичем, когда он заезжал ко мне.

- А Вы не помните, как ее звали?

- Сожалею, господа, но это все, что мне известно, - ответил Пещуров.

-Что же это получается, что мать Софьи уже была у Хвостова, когда он в Киев приехал? – рассуждал вслух Воронцов, едва они с Никитой остались наедине.

- Печально, но мы ни шаг не приблизились к разгадке происхождения твоей жены. Предлагаю вернуться. Можно было бы еще в бумагах покойного графа Орлова поискать, - предложил Никита Александрович.

На том и порешили.

Василий вместе с баронессой Аракчеевой перебрали все документы, найденные в имении Владимира Александровича. Но не нашли ничего, что могло бы объяснить тайну появления жены сына покойного графа. Местные помнили ее только как Ксану, которая никому не принадлежала, жила в лесу в том самом домике, где Софья впервые отдалась ему. При воспоминании об этом у Воронцова защемило сердце. Он снова и снова перебирал в памяти драгоценные моменты, начиная с их самой первой встречи у лесного пруда, когда она сбежала от него.

Оставалась одна надежда, что император позволит ему вернуться в расположение российских войск и тогда у него будет возможность попытаться добраться до эмирата Шарадж через Бессарабию, занятую русскими. В войне между Российской и Османской империями, близлежащие арабские султанаты и эмираты сохраняли нейтралитет. Шарадж был одним из самых крупных арабских государств с монархическим способом правления. Попасть туда было отнюдь не просто, но Василий рассчитывал найти британское посольство и уже в составе дипломатической миссии попасть во дворец шейха. В этом плане было множество недостатков, шансы на успех были ничтожно малы. Скорее всего, шейх, даже если ему удастся с ним встретиться, вернуть Софью откажется, ибо наложницы повелителя свободу получают только вместе со смертью. Но и этим его планам не суждено было сбыться.

В ответ на прошение Василия к государю, о возвращении его в расположение своего полка, пришел категоричный отказ.

Государь писал князю, что тот достаточно рисковал собой на благо отечества, и если хочет вернуться к государственной службе, то ему, государю-императору, было бы угодно видеть его на гражданской службе.

Пользуясь своим положением невесты его светлости, в ноябре в имение Воронцова пожаловала с визитом княжна Дашкова. Ольга Михайловна чувствовала себя здесь уже практически полновластной хозяйкой, о чем категорично дала понять и вдовствующей княгине Воронцовой и прислуге. Первым делом она распорядилась убрать портрет Софьи из кабинета ее жениха. Василий не найдя его на привычном месте, выказал свое недовольство, доведя до слез Ольгу Михайловну.

- Этим Вы оскорбляете меня, - в истерике кричала княжна, - Я Ваша будущая жена вынуждена наблюдать, как потрет этой девки, Вашей любовницы, висит в Вашем кабинете.

- Ольга Михайловна, - спокойно ответил Воронцов, - Как я уже говорил Вам ранее, если Вы считаете, что мы друг другу не подходим, я буду только рад освободить Вас от данного Вами слова.

- Не выйдет, Ваша светлость,- парировала Дашкова, - Свадьба состоится, как и было запланировано, сразу после Нового года.

Никита написал письмо тетке, в котором просил ее через британское посольство в Шарадже выяснить хоть что-нибудь о судьбе Софьи Алексеевны, предположительно попавшей в руки шейха Фархада бин Сакр аль-Касими.

Загрузка...