Яблочный купидон для Громилы

Глава 6

Я выкорчевывал старый пень от вишни, согнувшись чуть ли не пополам, когда мне что-то прилетело в пятую точку.

В первый момент даже не сообразил, какого чёрта у меня так задница загорелась. Ощущения, словно веткой крапивы обожгло.

Зарычав от боли, выпрямляюсь и быстро оборачиваюсь, начиная натирать правую ягодицу.

Взбешённый взгляд сканирует землю вокруг меня. Далеко смотреть и не нужно, как оказалось. Недалеко от меня лежит красное яблоко, такое же, как мне подкидывала Катерина.

Я поднимаю взгляд и вижу эту заразу недалеко от забора. Кроме неё во дворе у них больше никого.

Она копошится в своих грядках и типа даже не смотрит в мою сторону.

Сама невинность, мать вашу!

Озверевший, я хватаю яблоко, какого-то хрена кладу его в карман и устремляюсь к забору.

— Ты совсем с ума сошла⁈ — рычу, с силой сжимая деревянные доски. — Ты совсем кукухой поехала, творя такую дичь⁈

— Что на этот раз? — у неё хватает наглости не просто задать мне этот вопрос, а произнести его язвительно.

— Что… Что на этот раз⁈ — чуть ли не давлюсь.

И всё. Меня окончательно накрывает.

— Ты нафига в меня яблоками кидаешь⁈ — ору я на полную мощь своих лёгких и голоса.

— Тебе это приснилось, что ли?

Значит, не хотим по-хорошему.

— А это что? — достаю из кармана яблоко и тычу им в её сторону. — Вот оно! Доказательство! ТВОЁ яблоко, которое прилетело минуту назад прямо в меня!

— Я НЕ кидала в тебя никаких яблок! Ни своих. Ни чужих, — настаивает Катя на своей невиновности, даже и не думая извиняться.

— Ага, оно само прилетело мне в задницу, — цежу сквозь зубы и понижаю голос, так как краем глаза засекаю за её спиной какое-то движение.

Из дома выходит Алиска, так что приходится растянуть губы в улыбке, чтобы не напугать девчонку ещё больше. Она, поди, итак сюда выбежала, услышав мой рёв.

И тут я замечаю, как меняется выражение глаз Кати. Эмоции настолько быстро сменяются на её лице, что еле-еле успеваю их отслеживать.

Растерянность. Смущение. Гнев. И…

Барабанная дробь.

Вина!

На её лице чётко прослеживается вина, мать вашу!

Понижаю голос на самый минимум, чтобы, не дай бог, не услышала Алиска. Зачем ей знать, что её сестра с придурью.

— Женщины, которые таким образом пытаются привлечь мужика, ничего, кроме отвращения, у меня не вызывают, — выцеживаю со злобой.

Она, покачнувшись, сдавленно охает и бледнеет на глазах.

— Найди в себе хоть какие-то зачатки гордости и не лезь ко мне больше. Хочешь мужика, вперёд на трассу. Тебе даже заплатят за это, — жёстко произношу я, после чего разворачиваюсь и ухожу.

До самого позднего вечера не выхожу на улицу. Переделываю дела, которые требовали моего внимания именно внутри дома и которые я откладывал до лучших времен.

Выполз на улицу, когда звёзды уже вовсю светили. Ополоснувшись в уличном душе, сделанным отцом в прошлом году возле сарая, медленно иду назад.

На душе как-то совсем хреново.

Покоя не дают слова, которые я кинул в лицо Кате.

Её поступок, конечно, за гранью моего понимания, но…

Какого чёрта я-то до её уровня опустился. Да, бывает, могу что-то грубое сказать представительнице слабого пола. Но чтобы оскорблять её, да ещё так низко…

Маман мне бы точно язык отрезала, услышав.

Да я сам, если честно, готов себе язык отрезать.

Ладно, Гром. Завтра прямо с утра пойдёшь к ней и извинишься. Ну и…

Мысли резко обрываются, когда слух улавливает какие-то странные звуки.

Замерев на месте и не дойдя до крыльца какие-то пять метров, пытаюсь понять, откуда и, главное, что или кого я слышу.

Звуки идут со стороны участка Кати. И они такие… словно маленький котенок жалобно пищит или даже плачет. Я у соседей, конечно, никакой кошки за эти два дня не видел, но мало ли. Вдруг какой-то чужой кот застрял где-то у них на участке.

Судя по тёмным окнам, Катя и Алиска давно уже спят.

Слушать эти жалостливые песнопения до утра мне не хочется, поэтому решительно направляюсь к забору. Перемахнув через него, бесшумно крадусь вдоль дома к его углу, откуда наиболее сильно слышится жалобное мяуканье.

Осторожно выглядываю из-за угла и так и застываю от шока, когда взглядом натыкаюсь на источник этого странного писка.

Недалеко от дома стоят садовые качели с навесом. И в них, поджав ноги и завернувшись в плед, сидит… Катя.

Именно она сдавленно плачет, закрыв рукой лицо.

Молодец, Гром. Красавчик просто.

Довел бабу до слёз.

А в том, что она ревёт именно по причине моих злых слов, никаких сомнений нет.

Звуки становится совсем тихими. Понимаю, что всё идёт к завершению.

Тяжело вздохнув, выруливаю полностью из-за угла и иду к Кате. Она не слышит, что к ней кто-то приближается. Впрочем, было бы странно, если бы услышала. Так-то именно я в фирме учу парней, как бесшумно и незаметно приближаться к противнику.

Останавливаюсь напротив Катюхи и чешу репу, так как не знаю, с чего начать.

— Кать, ты…

— О Господи! — вскрикивает она, резко прекращая реветь. Отведя руку от лица, задирает голову вверх и с испугом смотрит на меня.

Несмотря на зарёванный вид и опухшие от слёз глаза, она всё равно выглядит красоткой.

Увидев мою персону, кривится.

— Слушай, ты это… — второй мой заход тоже бесцеремонно прерывают.

— Какого чёрта ты на моей территории делаешь? — с вызовом шипит она, всхлипывая. — Не буду я к тебе больше лезть. Можешь жить спокойно эти две недели, — продолжает она с язвительностью, но за ней я чётко улавливаю ноты обиды и… печали.

— Слушай, я хотел утром извиниться, но услышал твоё мяуканье… и короче, решил не ждать до утра, — бормочу, переминаясь с ноги на ногу и растерянно проведя рукой по шевелюре. — В общем, прости меня за те слова. Был не прав.

И вроде как можно сваливать, раз выполнил свою задачу. Но почему-то ноги словно приросли к месту, пока я наблюдаю за её лицом, на котором мелькает растерянность.

Стою как дебил и всё-таки жду, когда Катя хоть что-то ответит мне.

Даже если пошлёт, то…

Ну… пойду. К себе домой.

Вариантов-то особых нет.