Яблочный пирог с загадкой

Глава 4

Адель поставила чашку чая перед бабушкой и молча села напротив. Пирог «Секрет Мадлен», обычно занимавший почетное место в центре стола, сегодня стоял в стороне, словно чувствуя напряженную атмосферу в доме. Бабушке и Адель было не до него, а ему до них. Он поглядывал и ждал. Пришло время истории – истории, которую он хотел услышать.

– Не смотри на меня так, – сказала мадам Мэри, не поднимая глаз от своей чашки.

– Ба, вы с сержантом Лямуром сговорились? – Адель не могла сдержать возмущения. – Меня практически обвинили в убийстве!

– Кажется, сержант сказал, что это был несчастный случай, – ответила мадам Мэри, ее голос звучал спокойно, но Адель заметила, как дрожат руки, сжимающие чашку.

– Это похоже на сон, где небо соединяется с землей, розовые пони бегают в штанах, и ты вот-вот сядешь в тюрьму, – нервно вскрикнула Адель.

Бабушка крутила в руках кружку, пытаясь разглядеть на дне чаинки, словно там скрывался ответ на все ее вопросы.

– Бабушка, я не могу просто сидеть сложа руки, – сказала Адель, собрав всю свою решимость. – Я должна что-то сделать.

– Адель, я понимаю тебя, – ответила мадам Мэри, явно желая поскорее уйти к себе в комнату и спрятаться от всех проблем. – Но что ты можешь сделать? Полиция занимается расследованием, а мы должны доверять профессионалам.

– Ты видела, как они это делают? – Адель показалось, что она это уже повторяет по третьему кругу. – Сержант Лямур даже не пытается найти виновного! Он уверен, что это был несчастный случай. А что, если это не так? Что, если кто-то действительно хотел убить Жан-Поля? Я, например?

– Очень смешно, – проговорила бабушка, делая глоток черного чая. – С чувством юмора у тебя всегда было так себе.

– Бабушка, я серьезно. – Адель подошла к ней и присела рядом. – Инспектор Дюбуа говорил о Мадлен… о том, что ее тоже обвиняли в отравлении. Расскажи мне о ней, пожалуйста.

Мадам Мэри застыла, словно ее ударило током. Ее глаза расширились от ужаса, а руки задрожали еще сильнее.

– Откуда ты все это взяла? – спросила она, ее голос звучал хрипло и глухо.

– Инспектор Дюбуа рассказал, – повторила Адель.

Бабушка промолчала.

– И на фестивале кто-то обмолвился об этой истории, – сказала Адель, стараясь не расстраивать старушку еще больше. – Говорят, было какое-то громкое дело…

– Ах, эти сплетни… – Мадам Мэри махнула рукой. Если на фестивале она и хотела что-то рассказать, то в кондитерской это желание мгновенно улетучилось. – Люди любят перемывать кости другим, особенно если это касается чего-то таинственного и страшного.

– Но ведь что-то же было, бабушка? Ты сама обещала рассказать, – не унималась Адель. – Расскажи мне правду.

– Правда в том, Адель, что прошлое лучше оставить в прошлом, – устало сказала мадам Мэри. – Не стоит ворошить былое.

– Но я хочу знать! – не отступилась Адель. – Я хочу знать правду о своей прабабушке. И имею право на это, не так ли?

– Вот же упрямая, в кого бы это? – через силу засмеялась Мэри. – Ладно, кажется, я знаю, как тебе помочь. Есть дневник…

– Где он? – Адель уже его мысленно читала.

Мадам Мэри отпила еще чуть-чуть из своей кружки, и в этот момент раздался резкий звонок в дверь. Адель посмотрела на бабушку. Кажется, та вздохнула с облегчением.

– Ты кого-то ждешь?

Та пожала плечами и покачала головой.

– Кто бы это мог быть в такое время? – спросила Адель.

– Не знаю, – ответила мадам Мэри. – Пойду посмотрю.

Она вышла в коридор и отперла дверь. На пороге стояла мадам Бланшар, владелица сырной лавки. Лицо ее казалось взволнованным.

– Мэри, у тебя все в порядке? – спросила она, нервно осматривая комнату.

– Да, все хорошо, – ответила мадам Мэри. – А что случилось?

– У меня прорвало трубу в подвале, – сказала мадам Бланшар. – И весь мой сыр плавает в воде!

– Боже мой! – воскликнула мадам Мэри. – Конечно, я тебе помогу!

Она схватила пальто и поспешила за мадам Бланшар, в душе радуясь, что может ненадолго отложить тягостный разговор с внучкой. Адель же осталась одна, с тяжелым чувством недосказанности и тревогой в сердце. Она подошла к окну и посмотрела на улицу. Две темные фигуры быстро удалялись от кондитерской, унося с собой тайны столетней давности. Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь розовое сияние на краю неба. Адель невольно поежилась – стало прохладно. Она вернулась к столу, чтобы убрать приборы.

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – обратилась она к пирогу.

Тот стоял молча.

– Что она скрывает? Мадлен – убийца? – продолжала она неосознанно бормотать себе под нос. – Слушай, ну это же не может быть правдой! С другой стороны, инспектор что, придумал все это?..

– Мадемуазель…

Адель подпрыгнула на месте, из рук ее вылетела чайная пара, долгие годы верой и правдой служившая в кондитерской. И чашка, и блюдце разлетелись на мельчайшие осколки, и Адель с сожалением отметила, что этот сервиз можно было использовать еще много лет. Вторая авария за день.

– Месье Ривьер, вы меня напугали. – Девушка опустилась на корточки и принялась собирать то, что осталось от блюдца.

– Простите меня, пожалуйста, я… – Люк смущенно опустился рядом и начал неловко помогать Адель. – Ай!..

Порез был местью маленькой чашечки, которая еще не все успела посмотреть в этом мире.

– Осторожнее, Люк. – Адель схватила полотенце и приложила к пальцу журналиста, мягкая вафельная ткань начала быстро окрашиваться в красный цвет. – Подержите вот так, я сейчас схожу за аптечкой.

Адель положила собранные осколки на край стола и бросилась в кухню.

– Да не беспокойтесь, Адель, – послышался голос Люка из-за закрытой двери. – Мне показалось, вы с кем-то говорили, не хотел отвлекать.

«Подслушивал?» – спросила Адель саму себя и смущенно ответила журналисту:

– Ничего особенного, просто мысли вслух.

– Простите еще раз, я не хотел.

Адель вышла из кухни с аптечкой. В руках Люка уже был веник, которым он сметал в совок оставшиеся осколки.

– Вы с ума сошли? Да что вы делаете? – Адель быстро забрала у него веник, совок и посадила молодого человека за стол. – Вам нужно срочно промыть рану. Или хотите получить заражение?

– Ну что вы возитесь со мной как с маленьким? – усмехнулся Люк, и, кажется, в этот момент воздух стал более плотным. – Не сломаюсь же я из-за одной царапины.

Адель потупила взгляд, теребя аптечку.

– Давайте хоть пластырем заклеим?

– Как вы, Адель? – спросил Люк, когда она закончила работу медсестры и убрала разбитую посуду.

– Даже не знаю, Люк. – Она и правда не знала. Да и не могла понять, можно ли доверять так стремительно ворвавшемуся в ее жизнь мужчине. Кажется, в последние сутки все происходило молниеносно и чересчур хаотично… а еще билось много посуды.

– Я зашел сказать, что Жан-Поль не пришел в себя.

– Он… – Она не смогла произнести это вслух.

– Нет. Его состояние стабильно тяжелое, или как они там говорят. Его ввели в искусственную кому.

– Ох… – Адель сначала обрадовалась, что кондитер не умер, потом расстроилась, что не пришел в себя.

– Ну, я, наверное, пойду? – Люк хотел что-то еще спросить, но передумал.

– Да, Люк, я вас провожу. Не хочу показаться грубой, но после сегодняшнего события чувствую себя как та разбитая тарелка. Хочется поскорее подняться на второй этаж и забраться в кровать.

– Я все понимаю… – начал журналист. – По поводу статьи…

– А? Статьи? – Задумавшись, Адель уже была не здесь.

– Да, статьи о вас.

– Вам не кажется, что сейчас она будет не совсем уместной?

– Я это и хотел сказать. С вашего позволения, я хотел бы ее отложить.

– Благодарю вас, Люк. Вы столько сделали для меня за этот день, даже и не знаю, чем заслужила такое внимание.

– Ну что вы, право. – Люк не мог признаться даже самому себе, но эта девушка смогла коснуться какой-то потаенной ниточки в его сердце. – Могу я зайти к вам завтра?

– Да, конечно. Мы работаем с восьми тридцати.

– Так рано? Кажется, во Франции в это время еще никто не просыпается, не говоря уже о ближайших деревеньках.

– Я всегда просыпаюсь до рассвета и со временем нашла своих людей. Оказывается, и у нас есть те, кто любит кофе и свежий круассан в восемь утра.

– Тогда до завтра, мадемуазель Дюваль. – Люк поцеловал ее руку и откланялся, на секунду разминувшись с бабушкой Мэри.

Или она это сделала специально?..