Загадка пенсиона"'Вальдберг"

Глава 5

Инспектор Хопкинс мерил злополучный номер шагами, и было видно, что он с нетерпением ожидал Холмса.

— Я получил из Лондона очень интересные известия, мистер Холмс!

— Это заметно по вашему лицу, инспектор. Вы выяснили кто такой Джордж Пин?

— Да! Он клерк отделения банка «Мейсонс бэнк» в Лондоне на Пэл-Мэл. Помните, четыре года назад, неудачная попытка ограбления этого банка? Джордж Пин проходил тогда по делу главным свидетелем. Ах да, я забыл, вас не было тогда в Англии, вас считали погибшим в Рейхенбахском водопаде. Гм, простите.

— Я читал об этом в газетах, — произнес Холмс и в задумчивости добавил. Вот вам и мотив преступления, который до сего момента был не ясен.

— И ещё: я попутно выяснил о Хансе Штайгере. За последние годы он никаким новым делом не обзавёлся и, обеднев, — тихо доживал свой век. Обеднеть ему помог его единственный сын, который вёл разгульную жизнь и был заядлым картёжником. Вдова, миссис Штайгер, доживала последние свои дни в бедности.

— Почему, о сыне Штайгера вы сказали в прошедшем времени?

— Разорив отца с матерью, он исчез из поля зрения. Поговаривают, что он отправился в одну из наших колоний, видимо, решив сколотить там капиталец.

— Но возможно, что… — протянул тихо Холмс. — Как его имя?

— Роланд Штайгер, — отрапортовал Хопкинс.

Неожиданно распахнулась дверь, и в номер вошёл запыхавшийся хозяин пенсиона, неся топор, фомку и молоток.

— Что вы решили, мистер Холмс? — спросил инспектор, явно сильно удивившись.

— Я думаю, не ошибусь, если попрошу вскрыть пол, около двери. Здесь должен быть люк. Не мог же преступник быть невидимкой и пройти в номер незаметно вместе с жертвой, а потом выйти, когда сюда ворвалась толпа. В такой небольшой комнате, это не возможно. Его бы сразу заметили. Мистер Даплхор, как дела с постояльцами?

— Не нашлось никого, кто проживал здесь хотя бы два раза в эти дни, мистер Холмс.

— Хорошо, вскрывайте пол здесь, — произнёс уверенно Холмс и, подойдя к двери, топнул ногой, указывая место, где следовало рубить.

Когда хозяин гостиницы занёс топор над головой, Холмс остановил его:

— Да, мистер Даплхор, чуть не забыл. Сделайте, пожалуйста, так, чтобы портье, ваша жена и горничная удалились настолько, что б не слышать этот грохот.

— Хорошо. Я отпущу Энн на пару часов домой, жену пошлю в подвал, принести нам самого старого портера, какой она только отыщет. А вот куда послать Уилкима, ума не приложу.

— Портье пошлите в свой кабинет. Он находится в другом крыле. Дайте ему задание, которое сами недавно проделали. Пусть сверится по книгам учёта постояльцев. Подождите, это ещё не всё. Потом позовите сюда конюха. А чтобы он не сразу пришёл, пусть прихватит верёвку футов сто длинной. Если таковой не найдётся, то две или три коротких, но чтобы они вместе составили нужную длину.

Слушая приказ Холмса, хозяин пенсиона побледнел, и я заметил, как капельки пота стали скатываться по его вискам. Получив приказание, он поспешно удалился с маской испуга на лице. В номере пятнадцать воцарилась тишина, нарушаемая лишь шагами Холмса. Закурив трубку, он стал медленно вышагивать по комнате, погрузившись в свои мысли. Ни я, ни Хопкинс не решались нарушить молчание, захваченные магической силой ожидания развязки, которая должна была, по всей видимости, скоро произойти.

Минут через пятнадцать появился Даплхор и своим появлением внёс ослабление в напряжённость нашего ожидания. Войдя, он молча посмотрел на Холмса.

— Рубите! — коротко скомандовал знаменитый сыщик. И Даплхор со вздохом обречённости взмахнул топором.

Минут десять нещадно рубил он пол в пятнадцатом номере собственной гостиницы, прежде чем удалось в многослойном настиле прорубить окно в тёмное пространство.

В этот миг все замерли в изумлении, а через несколько секунд вздрогнули. У хозяина пенсиона из рук выпал топор.

Взяв у полисмена потайной фонарь, Холмс лёг на живот, и заглянул в подпол. Осматривая подполье тщательным образом, он по пояс проник в дыру, в которую смог бы пролезть лишь ребёнок. Закончив осмотр, Холмс поднялся и, отряхнувшись, обрисовал фомкой примерную форму люка. Инспектор тоже осмотрел потайной лаз, с трудом проникнув в него по пояс, после чего Холмс дал команду рубить дальше. Но как только, обливающийся потом мистер Даполхор вновь взялся за топор, появился конюх Рудэр с двумя кольцами смотанных верёвок.

— Хозяин, эти две, вместе, будут не меньше ста футов, — пробурчал он.

— Возможно, хватит и одной, а может, и вообще… Мистер Даплхор, принесите керосиновую лампу.

— Зачем, мистер Холмс, ведь есть потайной фонарь?

— Ми-сте-р Да-пл-хор, — растягивая слова, проговорил Холмс, — там слишком темно, и поэтому, я прошу принести керосиновую лампу.

Растерянный и взмокший хозяин, поспешно удалился, кинув взгляд в поднебесье, беззвучно молясь.

— А вы Том, возьмите топор и расширьте окно, — при этом Холмс указал рукой на дыру, прорубленную в полу.

Взяв топор, конюх исподлобья глянул на инспектора, потом на Холмса, потом на дыру.

— Ну, рубить, что ли? — спросил он и, не дожидаясь ответа, ударил топором в пол.

Наблюдая со стороны, то за Холмсом, то за Хопкинсом я замечал, как инспектор Скотланд-Ярда несколько раз порывался в ходе расследования задать вопрос или вставить какую-нибудь реплику. Но каждый раз не решался это сделать. По мимике его лица читались различные состояния, от полного недоумения до неподдельного восхищения.

Вскоре появился хозяин пенсиона с керосиновой лампой. К этому моменту отверстие, вырубленное в полу, было достаточных размеров, чтобы в него мог свободно пролезть человек, правда, не имеющий излишков веса. Шерлок Холмс взял лампу, зажёг фитиль и поставил её недалеко от края вырубленной в полу дыры. Несколько поодаль от керосинки он поставил на пол потайной фонарь.

— Надо пройти по этому тайному ходу и найти выход-вход. Том, окажите нам услугу. Спуститесь в потайной ход и проверьте, куда он ведёт. Обвяжитесь верёвкой, так, на всякий случай.

— Хорошо сэр, — проворчал конюх и, обвязавшись, нехотя спустился в подпол.

Перед тем как с головой уйти в потайной лаз, он взял стоящую не далеко от края проруба керосиновую лампу, и уже чуть было не скрылся с ней под полом, как Холмс неожиданно окликнул:

— Подождите, Том! Пожалуй, чтобы не терять время, мы с доктором Уотсоном хотим успеть на последний поезд в Лондон, пойдите подготовьте экипаж. Мы попросим кого-нибудь другого пройти по проходу.

При этих словах все находившиеся в номере взглянули с изумлением на Холмса.

Если он собрался успеть на последний поезд в Лондон и уже сейчас посылает конюха запрягать, то это означает, что загадка уже разгадана. Но при всём этом, нам он, даже словом об этом не намекнул. Судя по разворачивавшейся здесь две минуты назад ситуации, казалось, не то что бы кому-то из нас, но и самому Холмсу не было всё ясно или, по крайней мере, он имел ещё большие сомнения, и вот буквально миг назад для него всё разрешилось. Зная моего друга уже более полутора десятка лет, я понимал, что он в данный момент на пике раскрытия. И как бы кто не старался его расспросить и вытянуть хоть какое-то пояснение, ничего бы не достиг. Тем более, в такие минуты лучше было к Холмсу не подступаться. Оставалось лишь выполнять его указания и быть немыми участниками.

Обдумывая ситуацию, я пытался определить, в какой момент для Шерлока Холмса клубок распутался, — ведь всё произошло у меня на глазах и, тем не менее, я этого важного момента не увидел. Но, как говорит Холмс: «Видел, но не наблюдал».

Когда конюх ушёл, Холмс нарушил немую сцену:

— Мистер Даплхор, пригласите сюда портье, хватит ему отсиживаться в вашем кабинете.

Не сказав ни слова, лишь вздохнув, хозяин удалился, жестикулируя кистями рук, по немому сетуя и поблёскивая влажными висками.

— Мистер Холмс, что случилось? Вы собрались в Лондон? Всё уже раскрыто?

— Нет дорогой Хопкинс, ещё не всё. Но мне стало ясно: конюх здесь не причём.

— Убей меня гром, не понимаю! Каким образом вы это решили?

Но, Холмс, вопроса Хопкинса, как будто не услышал.

— Инспектор, наступает заключительный момент, слушайте меня внимательно. Если я подам знак — дотронусь до вашей руки, то вы тут же окликните того, кто будет спускаться в потайной ход, сказав ему, чтобы, он обвязался верёвкой, для страховки, на случай если там окажется лабиринт. Когда он выглянет наружу, вы наденете на него наручники. Но только если я подам знак. Я подам его, если буду полностью уверен.

У Стэнли Хопкинса на секунду широко раскрылись глаза, но он, переборов недоумение, кивнул в знак согласия, ничего не спросив. По нему было видно, что его терзают муки непонимания.

Через несколько минут появились мистер Даплхор и портье Уилким. Увидев прорубленную в полу дыру, на лице портье выразилась растерянность и испуг как у напроказившего ребёнка.

— Хм, значит, в этом номере имеется потайной ход! — воскликнул он.

— Насколько он потайной мы ещё не знаем, — сказал Холмс, — хотим это сейчас выяснить, и просим вас выполнить одну нашу просьбу. Спуститесь, пожалуйста, в подпол, осмотрите его и попытайтесь найти выход-вход.

Портье растерянно взглянул на хозяина.

— Может послать Тома?

— Джек, дело в том, — оправдываясь, заговорил Даплхор, — что у мистера Холмса и доктора Уотсона возникла необходимость, им нужно успеть на последний поезд в Лондон. Я послал Тома запрягать.

— Мистер Уилким, — обратился Холмс к портье, — вы же видите, что мы не можем попросить мистера Даплхора. При его комплекции туда, в подпол, просто не пролезть.

— Ну что ж, раз мистер Холмс уезжает, не будем терять времени, — чуть оживившись, произнёс Уилким. — Да, действительно, не спускаться же туда самому хозяину! — Обведя глазами присутствующих, портье спустился в проруб.

— Возьмите лампу и молоток. Если найдёте выход, и он не будет открываться изнутри, начните стучать. По вашим ударам из недр мы попытаемся определить, где вы находитесь, и откроем потайную дверь, — дал последние указания Холмс.

Взяв молоток, Уилким потянулся за потайным фонарём. Вооружившись нехитрыми инструментами, портье взглянул на прощанье на свой костюм и со вздохом нырнул в подпол. В этот момент Холмс дотронулся до руки Хопкинса. Инспектор, вздрогнув и застыв лишь на мгновение, громко произнёс:

— Мистер Уилким, один момент. Обвяжитесь на всякий случай верёвкой, для страховки, вдруг там действительно окажется лабиринт.

Портье, как мне показалось, появился не сразу. Но, как только он, вынырнув, выложил на поверхность пола молоток и фонарь, Хопкинс, стоя уже на краю люка, ловко защёлкнул наручники на его запястьях. Встрепенувшись, Уилким взглянул на инспектора полными ужаса глазами.

— Что это значит, господа? — вымолвил он.

— Это значит, — заговорил Шерлок Холмс, — что вы арестованы по обвинению в убийстве Джоржа Пина и за соучастие в попытке ограбления банка, в Лондоне на Пэлл-Мэл в 1892 году.

— Это страшная ошибка, — произнёс упавшим голосом портье.

— Видите ли, мистер Уилким, а вернее сказать герр Роланд Штайгер…

У хозяина пенсиона открылся рот от изумления.

— Не было ещё случая за мою многолетнюю практику, чтобы я ошибся, давая сигнал к аресту, — твёрдо сказал Холмс и продолжил. — Мои принципы таковы: я многократно проверяю все факты и улики, и только на основании стопроцентной уверенности делаю окончательный вывод.

В этот момент появилась миссис Даплхор. Не успев что-либо сказать, она ахнула, увидев вырубленную в полу дыру и портье в наручниках. Потеряв дар речи, хозяйка прислонилась к косяку двери с широко раскрытыми глазами.

После недолгой паузы, вызванной замешательством миссис Даплхор, Холмс заговорил вновь, невозмутимо, как будто не прерывался.

— Ещё минут десять назад я подозревал двоих, конюха и вас, портье. Мистер Даплхор отпадает. С его комплекцией по туннелю не пройти. Конюх же мог знать о существовании потайного хода, так как работал здесь ещё при бывшем хозяине. Незадолго до вашего прихода, герр Штайгер, я просил Тома осмотреть подпол. Спускаясь в люк, он взял стоящую рядом керосиновую лампу, которую я поставил умышленно поближе. Этим он доказал свою невиновность. Вы же, не взяли стоящую рядом лампу, а потянулись за поодаль стоящим потайным фонарём. Почему вы не взяли лампу, а взяли фонарь, хоть это было неудобно? Потому что вы знаете, как выглядит тоннель. Стенки его покрыты мохнатой пылью, которая скопилась там за десятилетия, и если вы спуститесь туда с керосиновой лампой, то девяносто девять шансов против одного, что возникнет пожар, — воспламенится пыль, и вы сгорите там заживо. Вы знали это, потому как, уже бывали там. Об этом говорят и ваши глаза, сохраняющие ещё незначительные следы раздражения. Двигаясь по туннелю, вы завязали рот и нос платком, чтобы не задыхаться от пыли, не чихать и не кашлять. Глаза вы завязать не могли. Револьвер вы пышно укутали материей, по-видимому, большим полотенцем, дабы заглушить звук выстрела. Естественный звук сразу бы поднял тревогу. Жильцы соседних номеров его услышали бы и вас, как одного из работников пенсиона, сразу могли спохватиться. Например, помочь открыть дверь в номер или вызвать констебля. Пройти же по очень низкому тоннелю, вернуться незамеченным в свою комнату и придать себе надлежащий вид спавшего человека — быстро — невозможно.

Теперь об истории со шкафом в семнадцатом номере. В этом случае одна ножка шкафа стояла на люке. Люки, я говорю о них во множественном числе, так как они имеются во всех комнатах второго этажа, устроены так: под полом коридора этого этажа имеется проход, из которого в каждую комнату в районе входной двери есть люк. Место это выбрано не случайно. Пространство перед входной дверью всегда свободно. Так вот, люки, имея хитрые устройства, опускаются сначала параллельно полу, а потом сдвигаются в сторону. Опускание пола под ножкой шкафа, замечу, здесь явная ошибка злоумышленника, заранее не убедившегося, свободна ли поверхность люка, вызвало его сильный наклон. Отсюда открытие дверцы и выпадение содержимого полок.

Миссис Даплхор тихо ахнула от услышанного.

— Шум выпавших вещей напугал злоумышленника, и он, закрыв люк, как можно быстрее ушёл восвояси. Происшедшее оказалось тогда необъяснимым. Мотив попытка воровства. Я правильно излагаю, мистер Штайгер? Если я где-то ошибусь, вы поправьте меня, — обратился Холмс к арестованному, который, не реагируя на его слова, сидел на краю люка, сверля глазами пол.

— Нижняя часть крышек люков со всех сторон шире верхней и перекрывает щели по периметру, не позволяя обнаружить пустое пространство под полом. Теперь мотив этого преступления. Портье устранил свидетеля его участия в попытке ограбления банка четыре года назад. Я уверен, это подтвердится в Скотланд-Ярде.

Инсценировка самоубийства была придумана несколько опрометчиво. Зачем человеку, решившему покончить счёты с жизнью, ехать для этого из Лондона в Девоншир, снимать гостиницу, заказывать завтрак на утро в номер, а потом стреляться в три часа ночи. Ведь уйти из жизни можно было без особых хлопот и в Лондоне. А зачем, скажите, Роланду Штайгеру ехать в колонии? Узнав от отца о тайне пенсиона, он решает покинуть Лондон, где его разыскивал Скотланд-Ярд. Он приезжает сюда и устраивается на работу в пенсион. Видимо зная, так же от отца, что о туннеле никому из здешних обитателей не известно, он решает разбогатеть, обворовывая богатых постояльцев. Делая это изредка и необъяснимым для непосвящённых образом, рассчитывал оставаться неуязвимым для правосудия.

Клерк Джордж Пин, остановившись случайно на ночлег в пенсионе, сталкивается здесь с Роландом Штайгером — портье, и узнаёт в нём одного из грабителей банка. Естественно, что и портье узнаёт в постояльце свидетеля событий четырёхлетней давности.

Джордж Пин, собираясь сообщить в полицию, но, по-видимому, не ранее чем на следующий день (в тот вечер был ливень), сделал вид, что не признал в портье грабителя. Он явно не рассчитывал на то, что ночь в пенсионе будет для него последней.

Удачно проверив (случай со шкатулкой) потайной ход, портье решает убрать свидетеля, инсценируя его самоубийство. Клерк волновался и чутко спал, так как не получил, обедая в ресторации, снотворного в напитке, как это было в остальных случаях. Портье почти не помогал в тот вечер за стойкой бара. Он был напуган, увидев свидетеля. Несмотря ни на что, глубоко ночью, он пошёл на преступление, предпочтя побегу убийство. Рассчитывал он на сильный шум дождя, но жертва услышала в последний момент убийцу. Вскочив, свидетель был тут же убит выстрелом в сердце. Это и объясняет, инспектор, почему выстрел был произведён с очень близкого расстояния, но не в упор.

Супружеская чета Даплхор владеет пенсионом уже пятнадцать лет, и столько же прошло лет, как семейство Штайгеров покинули эти места. Тогда Роланду было, если не ошибаюсь, лет двенадцать — тринадцать. За это время утекло много воды: сильно изменился выросший и повзрослевший Роланд Штайгер, да и обитателей здешних мест многих уж нет. Поэтому все эти годы сын бывшего хозяина жил здесь под другим именем, никем не узнанный. В этом его расчёт был верным. Это, пожалуй, всё, господа, — закончил своё повествование Шерлок Холмс.

На протяжении всего рассказа Холмса, арестованный так и не проронил ни слова, слушая пояснения, с опущенной на грудь головой, которые были, без сомнения, абсолютно верны. Но вот он поднял голову, и я увидел печать безысходного отчаяния на его лице: щёки были мертвенно-бледны, взгляд остекленел.

— Ну, дорогой Стэнли Хопкинс, — обратился мой друг к инспектору, поздравляю вас с очередным раскрытием. Остальное всё за вами. Ну, а нам с доктором надо спешить на станцию. Надеюсь, экипаж уже готов.

Щёки инспектора порозовели, он был явно смущён сарказмом Холмса, тешившего, таким образом, своё некоторое тщеславие, скрывавшееся под его обычно сдержанной, наставительной манерой.

Буквально за полминуты до отправления, мы с Холмсом сели в вагон последнего поезда на Лондон.

— Не умереть бы с голоду, Уотсон, пока мы доберёмся до Бейкер-стрит. А я ещё надеялся успеть дать телеграмму миссис Хадсон, чтобы она к нашему приезду приготовила вкусный обед.

— Будем надеяться, что наша дорогая хозяйка догадается об этом сама. Холмс, если бы вы не заговорили об обеде, я возможно и не вспомнил, что не ел с самого раннего утра. А теперь я чувствую, как сосёт под ложечкой.

— Бытует мнение, что курение притупляет чувство голода. Давайте закурим, дорогой доктор, и до самой нашей квартиры, не будем вспоминать о еде.

Как только мы раскурили наши трубки, Холмс заговорил вновь:

— Вы знаете, Уотсон, о чём я сейчас подумал?

— Конечно, нет, — усмехнулся я.

— Я подумал о том: если бы этот Уилким-Штайгер, выстрелил клерку в упор и вложил в руку убитого закутанный в материю револьвер, то это могло показаться действительно как самоубийство, лишь с несколько причудливым исполнением. И тогда Хопкинс не пригласил бы меня, и убийца остался ненаказанным. Портье сделал верную ставку на тайну пенсиона, но он не рассчитывал, что будет приглашён Шерлок Холмс.

— Холмс! Ну, Холмс! — воскликнул я, глядя на лукавую улыбку моего друга.