Заложница Каира

17

КАИР

Открываю глаза, щурюсь. Слепит утренний свет. В башке крутятся события минувшего вечера.

Начинаю приходить в себя и вспоминаю всё по порядку. Даяна.

Где она⁈ В палате никого нет.

Я один.

Помню, как предупредил её о побеге, а после… вырубился. Сука, точно сбежала!

Тянусь к телефону набрать охрану, как дверь открывается и входит она.

Даяна в своем красном платье несёт в руках поднос.

— Как себя чувствуешь? — задаёт мне прямой вопрос абсолютно спокойно.

— В норме. — смотрю и не верю, что она тут.

Реально всю ночь провела здесь⁈ Да не. Брежу.

— Что ты так смотришь на меня? Да, не убежала, представь себе! — ехидничает. — На, поешь. — она ставит рядом с кроватью поднос с едой. — Наш ужин вчера так и не состаялся, наверное, ты голоден.

Перехватываю её руку, как только она оказывается рядом, и дергаю на себя.

Даяна теряет равновесие падает на постель.

Спускаю взгляд на её пухлые губы и жадно впиваюсь в них! Обнимаю ладонями её лицо и чувствую вкус губ…

Впервые в поцелуе чувствую вкус губ.

Целую, желаю обладать ею!

Даяна сопротивляется, а после сдаётся… не выдерживает мой напор.

Жадные горячие поцелуи лучше любого завтрака.

Ещё бы продолжения…

Теперь точно никуда от меня не денется.

Моя. Только моя.

— Каир! Прекрати! — машет руками и пытается встать.

— Мои угрозы, оказывается, действуют. — расплываюсь в довольной ухмылке, как только девушке удаётся вылезти и подняться на ноги.

— Ешь. — переводит внимание Даяна. — Скоро придет врач.

— Ты ела⁈

— Нет. Аппетита не было.

— Ну вот ты и будешь это есть. Чтоб всё съела, а я пока дела порешаю. — тянусь к телефону. — За это респект тебе, зачтется.

В то, что Даяна осталась и не сбежала — я до последнего не верил. Вот они, факты — девушка здесь, передо мной, но даже мой мозг отказывался подтверждать реальность.

Ведь это поистине отличный шанс, чтобы сбежать от меня. Я в отрубе, охрана на кипише с перестрелкой…

Что её остановило⁈ Почему не ушла⁈

Так боится меня и моего слова или есть другие мотивы?

В любом случае, я поражен. В который раз. Внутри что-то приятно зудит, словно выиграл какой-то приз, который безумно долго ждал и вот, он твой!

Я посмотрел на неё вновь и увидел ту, что стоит до конца. До победного. Не оставит тебя с пулей в ране. Не уйдет, когда ты ничего не можешь сделать. Не сбежит, когда есть шанс.

Уникальная. Такая…. Моя. Просто моя.

Меня пацаны жестко предавали. Оставляли в самый разгар замеса, а она… девушка и вот так, остаться после случившегося со мной.

Я помню её лицо, когда я вышел из ресторана и подошел к машине… Напуганные глаза, выразительный взгляд, врезающийся в меня и моё ранение… Эти громкие возгласы про больницу, её холодные прикосновения пальцев к моей разгоряченной коже.

Даяна доказала мне то, что женщине можно верить.

В неё надо верить. И тогда она свернет горы… сдвинет их с места голыми руками…

Поможет, когда другие отвернутся. Останется, когда другие, блядь, уйдут.

ДАЯНА

После всех больничных дел мы снова вернулись в дом Каира.

Я сменила роскошное платье на свою повседневную одежду.

Одним из вечеров, когда я засиделась на кухне — застала Каира, который пришел с огромным букетом алых роз.

— Не умею ухаживать красиво, но пока так. — слышу его голос. Он кладет на стол розы, а я не могу оторвать глаз!

Сколько их здесь? Сто⁈

Провожу кончиками пальцев по бутонам, чувствую приятный аромат и улыбаюсь. Окунаюсь в букет носом, закрываю глаза.

— Спасибо! — шепчу. Каир сканирует меня, проверяет на искренность, а затем ухмыляется.

— Никогда не делал подобного. — выдаёт он.

— Мне правда приятно. Спасибо! — повторяю.

Обнимаю букет обеими руками, пытаюсь поднять, но он очень тяжёлый!

— У тебя есть ваза под него⁈

— Найду.

Теперь вечером мы могли вместе сидеть на постели и разговаривать. Я задавала вопросы, Каир отвечал.

Мы могли смеяться, когда он переводил всё в его жёсткий юмор.

Могла обижаться, когда он не хотел отвечать или срывался на эмоциях.

Но засыпала теперь в его постели. Крепкие мужские руки меня больше не отдаляли в отдельную комнату.

Только с ним.

Каир по-прежнему иногда был груб, мог что-то сказать на эмоциях, жестко приревновать, схватить, но отходил. Жадно исправлял положение в спальне.

— Твой брат приготовил деньги. — слышу его томный голос в один из вечеров, когда мы лежали в постели, — Но я тебя не верну.