Заложница Каира

29

Стас предложил пожить у него первое время до полного восстановления.

Я согласилась.

Ещё прилично хромаю, есть сильная ноющая боль в раненом бедре, которая может парализовывать всю ногу, особенно ночью.

И помощь мне сейчас очень нужна.

Первые дни мне снились ужасные сны, я просыпалась по ночам и долго не могла уснуть. Просыпалась от боли, могла выть в подушку, вставала за таблетками и снова засыпала.

Принимала таблетки, старалась много отдыхать дома и никуда практически не выходить. Стас контролировал меня ежедневно: был на связи, заказывал еду, покупал лекарства.

Шёл активный процесс восстановления.

Честно говоря, я так отвыкла от своей привычной жизни. Будто прошло несколько лет, и я вернулась в свою рутину.

Не пользовалась нормально телефоном уже несколько месяцев! Просто отвыкла даже от этой социальной жизни, от контакта с друзьями, от всего…

«Нужно срочно поднимать себя на ноги! Нельзя сдаваться, нельзя сломаться вот так» — крутились мысли ежедневно в моей голове. Я не позволю всему произошедшему надломить меня, я смогу восстановиться, смогу вернуться к яркости своей жизни, смогу… забыть Его.

Я будто бы даже запрещала себе думать о Каире, допускать его в свои мысли, размышлять о нас. И это приносило нестерпимую боль.

Если физическое недомогание я могла убрать простой таблеткой обезболевающего, то эмоциональную боль — не убрать. Она навсегда закрепляется в сердце, оставляет свой отпечаток на всю жизнь.

И Каир оставил этот отпечаток.

Горячий, сумасшедший отпечаток в моём сердце! Таких мужчин я ещё не встречала и, вряд ли когда-нибудь встречу.

Он безумен — и в этом его истинная красота. Непохожесть на всех других. Гордость его карих глаз глубоко засядет в моей памяти…

Такими глазами на меня никто не смотрел.

И их невозможно забыть.

Бывает ведь такое, когда человек становится таким «своим», что ты уже не представляешь своей жизни без него. Без его родного голоса, который ты узнаешь из тысячи голосов. Без его крепких, просто стальных объятий, из которых ты не уйдёшь, пока он не позволит. Без его запаха, которым пропитывается твоя кожа и даже самая твёрдая мочалка не смоет его с твоего тела…

Каир неожиданно появился в моей жизни. Наши дороги в один момент пересеклись и стали для нас трамплином. Нам хватило единожды увидеться, чтобы этот человек уверенно зашёл в мою жизнь и перевенул её. Перевернул так, что я, кажется, полюбила.

Возможно влюбиться в того, кто желал тебя убить с первого дня? Наверное, нет.

Каир стал для меня особенным. Из страха и ненависти к нему родилась любовь. Любовь, которую теперь я убиваю внутри себя.

Ближе к вечеру обычного дня мне позвонил неизвестный номер, и я приняла звонок:

— Да? — осторожно отвечаю

— Даяна? Ты? Это Шамиль.

— Да, говори. — напрягаюсь, слыша его голос.

— Хочу тебя предупредить, думаю ты должна знать, что сейчас твой брат и Каир едут на встречу.

— Что⁈ Как? Он же обещал! — кричу ему в трубку, подрываясь с места.

— Скину координаты СМС. — говорит Шамиль и бросает трубку.

«Нет! Этого не может быть! Почему Стас не предупредил меня?». Я не могу позволить им встретиться, они же убьют друг друга! Этой встречи не должно быть.

Судорожно срываюсь и несусь к выходу, игнорируя острую боль, которая сейчас является такой преградой для моего передвижения!

Спускаюсь вниз и ковыляю до своей машины.

Ругаю себя за медлительность, за то, что могу потерять драгоценные секунды и просто не успеть.

Не прощу себе, если не успею…

Сажусь за руль и вою от боли, которая пробирает до холодного пота и мурашек!

Больно…

Ноет так, что двигаюсь через боль.

Завожу машину, вонзаюсь руками в руль так, что бледнеют костяшки. Прикрываю глаза на пару секунд, собираюсь с мыслями. Дышу, делаю глубокий полный вдох и медленный выдох, на сколько это возможно…

Прихожу в себя, стискиваю зубы, игнорируя болевые ощущения, и срываюсь с парковки.

— Давай-давай-давай! — подбадриваю себя.

Нажимаю на газ и вжимаюсь в сиденье.

Шамиль отправил карту с точными координатами, не знаю как он узнал и почему решил предупредить, но я так ему благодарна! Хоть кто-то думает обо мне, о моих чувствах, ведь если с кем-нибудь из них что-то случится — это будет только на моей совести.

Только я буду ответственна за это.

Беру в руку телефон, приближаю координаты:

— Где это вообще⁈ — откидываю в сторону смартфон, сворачиваю на другую полосу трассы. Топлю по газам и смотрю перед собой.

Только вижу не трассу, а свои мысли. Картинки проносятся перед глазами.

И я… вспоминаю что-то ужасное…

Меня обдаёт сильным жаром, когда я вспоминаю тот день.

Сама.

Сердце начинает учащенно биться, дыхание всё быстрее, будто бы я задыхаюсь в этом салоне…

Ладони становятся такими холодными от парализующей тревоги, что я даже не могу оторвать их от руля и повернуть! Машина начинает вилять из стороны в сторону.

Я уже не сосредотачиваюсь на вождении, я просто несусь по открытой трассе и полностью погружаюсь в воспоминания.

Я всё вспомнила.

Сердце кольнуло так, что я оторвала руку и приложила к груди!

Больно.

Так больно, что я вспомнила только сейчас…

Трясу головой перед собой и пытаюсь прийти в себя.

Нельзя! Нельзя сейчас тормозить и зависать, я должна успеть. От этого зависит слишком много. Несколько важных для меня жизней.

И они… в моих руках.

Вы когда-нибудь ценили время? Вот прям каждую секунду, которая проносится мимо…

Я сейчас да.

Я ехала по трассе с максимальной скоростью, которую себе когда-либо позволяла и меня трясло. Трясло от ожидания. От того момента, когда я увижу из обоих…

Если успею.

Внутри меня коктейль из всех чувств, которые я сейчас испытываю одновременно: ужасно парализующая тревога липнет к моей коже холодным потом, страх ошибиться вновь, страх не успеть, предвкушение встречи с ними, возбужденность моей нервной системы.

Они меня заражают и отравляют одинаково, а я ничего не могу поделать…

Кажется впереди на обочине виднеются машины. Внутри меня что-то снова кольнуло так, что я не сомневалась, что они принадлежат Каиру и моему брату.

Торможу на обочине, поднимается пыль возле моей машины. Открываю дверь, выложу наружу и осматриваюсь.

«Где⁈ Где они⁈»

Вижу какое-то незнакомое заброшенное здание недалеко и интуитивно иду туда.

Пробираясь сквозь траву, волочусь как могу со своим бедром. Дыхание сбивается, начинаю дышать через рот, уже чувствую неприятный стальной привкус во рту.

Устала.

Чувствую как бьёт адреналин, заглушая физическую боль.

Бегу и вижу два высоких силуэта, сразу обозначая кто из них кто.

Оба вооружены.

— Эй! — подаю свой голос, хотя сама ещё только пробиваюсь к ним.

Оба поворачиваются в мою сторону. Вижу на лицах удивление. «Конечно, никто ведь ничего мне не сказал! Не предупредил! Хотели по тихому всё сделать, да⁈ Но не получилось!»

— Не подходи сюда! — первым отзывается мой брат. Игнорирую. Просто подлетаю прямо к ним. — Даяна, уйди! — мой брат выглядит взвинченным, озабоченным своей местью.

— Я никуда не уйду, Стас! — подаю голос, осматривая его. Обезумевший взгляд сканировал меня, его рука сжимала пистолет, он выглядел напряженным до предела.

— Ты ничего не изменишь Даяна, всё! Это наши дела, они тебя больше не касаются! Уходи! — кричит он на меня. — Я же сказал, что он так просто не отделается. — брат выставляет оружие перед Каиром, направляя дуло на него.

В эту же секунду я подлетаю к Каиру и встаю впереди, смотря на брата в упор.

Теперь под его прицелом только я.

— Ты чё делаешь⁈ Отойди! — срывается Стас.

— Выстрелишь ещё раз? — спрашиваю его, прищуриваясь.

— Что ты несёшь⁈ Даяна! Я сказал тебе отойди! Я отвечаю за тебя! — он истерически кричит так, что закладывает уши.

— Это ты стрелял в меня. — говорю хладнокровно. — Я всё вспомнила.

Стас хмурит брови, мешкается на месте.

— Да! Да, это я! Мне ничего не оставалось, я должен был вызволить тебя любым способом. Получилось только так. Прости!

— Ты соврал мне.

— По-другому я бы не вытащил тебя. Не обезопасил бы! Включи голову, Даяна!

Чувствую, как мою талию обвивает сильная рука сзади. Каир прижимает меня к себе, словно лев пододвигает львёнка под свою защиту.

Чувствую спиной его стальную грудь, опираюсь как на опору. Так стоять гораздо легче, чем опираться на свою раненую ногу. Выдыхаю.

— Убери от неё руки, урод! — цедит брат, не убирая оружия.

— Твоя месть как пелена затмила тебе всё! Ты пожертвовал мной, чтобы отомстить Каиру. Ты выстрелил в меня, а потом соврал. А я поверила. Без сомнений поверила человеку, с кем росла. — срываюсь я, чувствуя, как появляются слезы в глазах. Сдерживаюсь.

— Даяна… он опасен!

— Для меня и собственный брат оказался опасен.

— Не говори этого! Я люблю тебя, Даяна! И ни хочу тебе зла.

— Тогда опусти пистолет. Опусти и уезжай.

— Нет! Нет, я не оставлю его безнаказанным!

— Тогда тебе придётся выстрелить в меня снова, Стас. — говорю уверенно. — Потому что я не отойду!

— Даяна…

— Я не сдвинусь ни на шаг. — перебиваю его.

Смотрю ему в глаза. Смотрю и чувствую, как по щекам бегут узкие дорожки слез. Но я гордо поднимаю голову вверх, не даю слабину.

Брат смотрит на меня в упор. Скалится. Проверяет на достоверность мои слова и, видимо, верит. Опускает оружие.

Что-то хочет возразить, но удерживает себя от этого. Слышу мат из его уст, а после он разворачивается и уходит к машине. Идет быстрым шагом, не оборачиваясь.

А я дышу. Дышу и боюсь сдвинуться с места. Наблюдая за тем, как уходит Стас.

— Вспомнила, значит. — слышу баритон у своего уха. Каир подхватывает меня на руки, я лишь успеваю вскрикнуть и обхватить его широкую шею руками, чтобы удержаться.

Несёт меня к своей машине крепкими руками, ощущаю его запах и становится спокойнее.

Что будет дальше — мне уже не важно. Я в самых нужных руках.

Каир усаживает меня на переднее сиденье машины, а сам обходит и садится за водительское.

— Каир, я… — стараюсь подобрать слова.

— Похуй. Всё прощу. — перебивает он. — Но больше никогда не вставай под прицел! Тебе ясно⁈

— Встану. Я буду вставать всегда, если он будет направлен на тебя.

— Блядь, и чем я заслужил тебя⁈ — запускает руку, обхватывая мою щеку и притягивает к себе, впиваясь губами.

Мы переплетаемся мягкими губами, делая их влажными, набухающими кровью от страстного и одновременно нежного поцелуя.

Каир стирает слезы с моих щек своей щетиной. Притягивает к себе, я задыхаюсь от его терпкого мужского запаха, от его властных прикосновений.