Сибирские охотники на мамонтов

Первые сибиряки, кто они?

В настоящее время проблема расселения человека на нашей планете волнует ученых не меньше, чем сто лет назад, когда особенно остро стоял этот вопрос в связи с находкой Э. Дюбуа черепа питекантропа на острове Ява.

Новый импульс творческой мысли исследователей дали сибирские открытия, о которых мы говорили выше. Индустриальная, обжитая Сибирь послеоктябрьского периода и архантропы! Тут есть над чем задуматься и какие взгляды пересмотреть. Сибирь, которая еще долго после 1917 г., по мнению европейских и американских ученых, оставалась глухой провинцией, поразила ученых всего мира тем, что в ее пещерах жили древние люди, среди сибирской тайги и в степях Забайкалья сохранились стоянки человека каменного века, а на скалах берегов великих сибирских рек были оставлены потрясающие наскальные рисунки.

Увлекательной и тяжелой была охота за «оленем — золотые рога», сказочным образом древнего сибирского и центральноазиатского искусства, который оказался запечатленным на скалах, рядом с изображениями лосей и фигурами первых шаманов Сибири. Книга «Олень — золотые рога» — повесть о самой некровопролитной в мире охоте, когда-либо имевшей место в сибирской тайге, охоте за наскальными рисунками, стала достоянием широких читателей: ее перевели на иностранные языки. В то время один из западногерманских рецензентов написал: «Это поразительно, но Сибирь для нас с настоящего момента, т. е. момента выхода книги «Олень — золотые рога», превратилась в родину древнего и прекрасного искусства. Оказывается, на ее ледяных просторах жили в глубокой древности великолепные мастера искусства, настоящие культурные люди!»

В конце XX в. мы стали свидетелями того, как богата своими природными ресурсами Сибирь: золотом, алмазами, нефтью, газом. Сколько величественных строек раскинулось на ее просторах! Но, пожалуй, самое дорогое, самое ценное, что есть в настоящей Сибири, что было в ней испокон века,— это люди. Именно их самоотверженным трудом и талантом была создана не только сегодняшняя социалистическая Сибирь, но и великое население древней сибирской культуры.

Когда же люди стали заселять Алтай, юг Сибири и Среднюю Азию? Каким был сибирский ландшафт того времени? Что увидели первопоселенцы на месте тайги, тех лесов, которыми славилась и славится Сибирь?

Как считают ученые, человек проникает в Сибирь в суровое время ледникового периода, выражаясь языком геологии, в верхнем плейстоцене, т. е. около 25 тыс. лет назад. Тогда человек уже обитал на Ангаре, Енисее и в бассейне Оби, в районе нынешнего Томска.

Первой находкой, возвестившей миру о том, что история освоения Сибири человеком началась именно в ледниковую эпоху, были кости ископаемых животных, например северного оленя, которые были найдены при строительстве здания Иркутского военного госпиталя. Вместе с ними лежали каменные и костяные изделия, созданные рукой палеолитического мастера, человека древнекаменного века.

Замечательно, что иркутские находки, заинтересовавшие одного из ведущих археологов России (автора двухтомного капитального труда о каменном веке) — графа А. Уварова, совпали со временем открытия остатков столь же древней культуры, обнаруженной далеко к западу от Байкала, от Ангары, в Моравии.

Находка у Иркутского военного госпиталя осталась бы, может быть, и незамеченной, если бы не попала в руки выдающихся исследователей Сибири — геологов И. Черского и А. Чекановского.

Превратности судьбы никогда нельзя предвидеть. В огне иркутского пожара 1879 г., ровно через восемь лет после события, которое явилось поворотным моментом в истории Сибири и вехой в истории человечества, находки погибли. Сохранилась лишь большая статья о них с рисунками, которые в настоящий момент и являются уникальными документами. Кроме каменных орудий были найдены художественные изделия — предметы искусства. Уже тогда, более ста лет назад, стало очевидным, что древнейшие следы деятельности человека на севере Азии уходят глубоко в прошлое, к тем временам, когда значительная часть Европы, Азии и Америки была покрыта ледниковым щитом, а на свободных ото льда пространствах бродили мамонты, носороги, северные олени, дикие лошади и быки.

Затем последовали открытия И. Савенкова на Афонтовой горе в Красноярске и Н. Кащенко в Лагерном саду в Томске. И снова в Иркутске, на Верхоленской горе, где М. Овчинников обнаружил серию каменных орудий и кости мамонта.

В Томске уцелели остатки временного становища первобытных охотников, которые убили одного-единственного мамонта, съели и ушли дальше, но куда? Уж не на берега ли Ангары?

Раскопки в Томске производил видный биолог, профессор Томского университета Н. Кащенко и сделал это с такой тщательностью, так основательно, что его работа в методическом плане стоит на современном уровне. Недавно при разборке старых ящиков с коллекциями Н. Кащенко нашли даже пробирку с древесным углем: исследователь как бы предвидел современный радиоуглеродный метод анализа. И все это в конце XIX, прошлого века!

Мальта

С тех пор прошло 58 лет, и археологи всего мира узнали о новой, столь же неожиданной находке вблизи Иркутска, на Ангаре, вернее, на ее левобережном притоке — реке Белой, на высоком берегу, в старинном сибирском селе Мальта.

Один из местных жителей — крестьянин П. Брилин рыл погреб-подполье. И вдруг наткнулся на огромные кости, залегающие почти сплошным пластом в желтой глине. Такие кости не раз находили в Мальте при разных хозяйственных работах. Шла даже молва, что именно здесь, в Мальте, жили некогда огромные звери — мамонты, которые погибли во время всемирного потопа, потому что не вместились в библейский Ноев ковчег.

Однако после Великой Октябрьской революции культурный облик деревни изменился, и старые легенды ушли в прошлое. В Мальте работала своя изба-читальня, а в ней скромный сельский культработник Бельтрам. К нему и пришел с найденными в подполье костями крестьянин П. Брилин. Бельтрам принес кости в Иркутский краеведческий музей, где археологическим отделом заведовал М. Герасимов — ученик профессора Б. Петри. На кафедре антропологии и этнографии Иркутского университета был создан маленький, но замечательный по уникальности собранных в нем коллекций музей, где работали молодые ученые. Это были выдающиеся впоследствии ученые: антрополог Г. Ф. Дебец, крупнейший исследователь сибирского палеолита Г. Сосновский, знаток неолита Я. Ходукин, исследователь бронзового и меднокаменного века Сибири А. Попов, этнограф В. Сосновский, занятый поисками пратунгусов, этнограф П. Полтораднев, изучавший шаманство и проблемы происхождения якутского народа Г. Ксенофонтов, географ С. Лаптев и многие другие неравнодушные к истории и культуре народов Сибири люди.

Мальтийская находка, понятно, взволновала весь кружок. Неудивительно, что чуть ли не в тот же день, когда в маленькой башенке причудливого «мавританского» здания Иркутского музея, в миниатюрной комнатке хранителя археологического отдела, появился Бельтрам, Герасимов отправился в Мальту. Спустился в подполье и увидел замечательнейшее из известных до сих пор в Сибири палеолитическое поселение.

Кости мамонтов, северных оленей и носорогов громоздились друг на друге в причудливом беспорядке, как кухонные отбросы. Каким же завидным аппетитом должны были обладать убийцы мамонтов! Однако все оказалось, как увидим дальше, гораздо интереснее, чем простая свалка костей. Раскрывался неведомый ископаемый мир.

Вместе с костями лежали каменные орудия. Их было здесь великое множество, такое, что с ними нельзя даже и сравнить ту массу палеолитических находок, которые достались профессору Петри, а до него М. Овчинникову при специальных многолетних раскопках на Верхоленской горе, по дороге из Иркутска на Лену.

Буреть

Прошло семь лет, и у Мальты появился двойник. На расстоянии всего лишь нескольких километров, но не на реке Белой, а на высоком правом берегу Ангары, у другого старинного сибирского села Бурети, в 1936 г. было обнаружено еще одно палеолитическое поселение.

Из земли на склоне древней речной террасы слегка выступали плиты известняка. Здесь находился могильник бронзового века. Своих сородичей жители этих мест хоронили под каменными кладками. На этот раз под большой каменной плитой залегал рог северного оленя, который вымер задолго до бронзового века! Значит, находка была не бронзового века, а принадлежала эпохе палеолита! Но самое неожиданное, что под этой плитой уцелела замечательная вещь. Некогда намеренно запрятанная, захороненная палеолитическими людьми статуэтка женщины, вырезанная из бивня мамонта кремневым резцом.


Буретская Венера

Тогда ученых, склоненных над ее таинственным реликварием, волновали мысли о возможности найти остальные утраченные звенья цепи времен здесь, в сибирской земле, одно из которых неожиданно открылось в образе женщины в меховом комбинезоне. Возникали вопросы об искусстве, о его происхождении, о путях освоения человеком Сибири в далекий ледниковый период... Нельзя было не заметить, что от многих женских статуэток, найденных в Европе, она отличалась именно одеждой. Похожие статуэтки были найдены в Мальте. Но, как показалось сначала исследователям, одежда отличалась некоторой небрежностью: скульптор как бы передал их тела завернутыми в накинутые на плечи шкуры животных с длинными хвостами. На статуэтке же из Бурети видна шитая, именно шитая одежда определенного покроя, такого же, как у современных арктических обитателей двух континентов Азии и Америки: эскимосов, чукчей и коряков. Она имеет вид мехового комбинезона с капором на голове. Ее не продувают даже пронизывающие все на свете арктические ветры. Она надежно закрывает голову и лицо пушистой бахромой. И эта одежда, рожденная к жизни ледниковой эпохой, выдержала, таким образом, испытания двадцати, а может быть и более, тысячелетий...

Люди Бурети и Мальты имели не только удивительную для того времени одежду, но и многое другое, столь же поразительное для нас. Все, без чего вообще невозможна жизнь человека в арктических пространствах, в тундре и лесотундре в ледниковый период. А ведь это было уже теоретически предсказано еще Н. Чернышевским, но, как часто случается, забыто учеными — специалистами нашего времени. Человек пришел в Арктику уже прекрасно экипированным. Независимо, в какой части света — в Европе, средней полосе России, Сибири или Центральной Азии — застал его суровый ледниковый период. Как показали материалы археологических раскопок палеолитического времени, в средней полосе России, на стоянках Костенки (под Воронежем), Сунгирь (под Москвой), Межиричи (на Украине) — везде людям той эпохи были известны общие приемы обработки камня, которые позволили создавать богатый ассортимент каменных орудий, пригодных для охоты, выделки шкур, разделки добычи и т. п. Поэтому человек имел возможность покрыть свое тело одеждой из шкур животных, построить жилище, притом какое — из костей убитых мамонтов, рогов северных оленей. Великим достижением положительного опыта прошлых поколений, которым пользовался человек ледниковой эпохи, был огонь. Огонь, теплая одежда, освоение новых материалов для изобретения более совершенных орудий труда (кремень, кость, раковины) позволили ему расселяться на более широкие пространства, чем ранее. Степи, лесотундра, тундра более не являлись преградами на его пути.

Теперь мы знаем, что древнейшие жители Бурети создали столь же хорошо приспособленную к жизни в Арктике и архитектуру. Вдоль древнего берега Ангары располагался когда-то целый поселок из четырех палеолитических жилищ. Как видно из остатков одного наиболее сохранившегося жилища Бурети, они были полуподземными. Основой жилища служили специально выкопанные ямы — котлованы глубиной около метра, овальные или близкие к прямоугольнику по очертаниям. Выходом к реке служил узкий тоннель — коридор.

Необычнее всего был строительный материал. Столбами, окружавшими котлованы жилищ, служили огромные бивни мамонта. Вместе с бивнями были вкопаны бедренные кости того же зверя. На попа стояли мощные, как обломки бревен, черепа ископаемых носорогов.

Крыша жилища состояла из своеобразного эластичного, но прочного каркаса, перекрытого рогами северного оленя. В Бурети эти рога, десятки мощных рогов самцов-оленей, крепко переплетались друг с другом своими развилками. Такие полуподземные жилища, вероятно куполовидные, обтекаемые всеми ветрами, выглядели издали как эскимосские зимние дома. Они служили надежным долговременным убежищем в зимний период. Летом же, нужно думать, обитатели поселка довольствовались шатрами из шкур и легкими навесами.

Истоки древней сибирской культуры

Предметы искусства, образцы скульптуры, орнаментики палеолитических людей, конечно, самое драгоценное во множестве находок, которые ждали открытия в Бурети и Мальте двадцать тысячелетий.

У обитателей жилищ Мальты и Бурети в долгие зимние дни и ночи оставалось время для занятий искусством. Превосходный материал для косторезов давала охота на мамонта. У них в распоряжении находилась драгоценная, по понятиям нашего времени, слоновая кость. Они, видимо, пользовались деревом, а не только костью для своих изумительных художественных работ: для скульптуры и орнаментальных произведений. Подобно эскимосам, люди Мальты и Бурети, взявшись за руки, пели, танцевали под звуки древних инструментов, которыми могли быть, например, архаической формы бубны и флейты, танцевали исступленно, в бешеном ритме кругового танца — хоровода, двигаясь по солнцу.

Притом, а это стало ясно с первого же взгляда, в Мальте и Бурети художественная школа была принципиально иная, чем в Иркутске: со своими, в корне отличными художественными традициями, особыми эстетическими взглядами и вкусами. В материалах раскопок стоянки у Военного госпиталя представлен какой-то абстрактный мир: загадочные длинные стержни с расширениями, шары. «Абстракционисты» палеолита из поселения у Военного госпиталя жили в каком-то ином, загадочном интеллектуальном мире. Они удивляют нас и теперь тем, что пользовались каменными клинками, похожими на неолитические наконечники стрел и копий. Они выделывали из глины какие-то непонятные для нас предметы.

Мальтинцы, напротив, изображали мамонтов, лебедей, змей, а иногда и женщин. У мальтийцев было богатое, наполненное реалистическим пафосом искусство. Его сюжеты не только отражают уже достаточно сложное общественное устройство первобытной родовой общины, но и вводят нас в духовный мир людей ледникового периода. В живых образах палеолитического искусства мальтийцев чувствуется не только наблюдательность и художественная фантазия, но и качество не менее высокой ценности: зачатки астрономических наблюдений и математических знаний, навыки счета.

Так вставала новая большая загадка, настоящая тайна: каково отношение друг к другу носителей этих двух столь контрастно противостоящих сибирских культур ледниковой эпохи — Мальты и стоянки у Военного госпиталя?

Кто они — аборигены, коренные племена или пришельцы? А если они проникли в Сибирь извне, то откуда и когда именно? С этого момента и развернулась в науке дискуссия, которая длится и по сей день. Дискуссия началась еще до открытий в Сибири, когда во Франции стали известны ученым первые памятники замечательной мадленской культуры верхнего палеолита. Они сразу же вызвали близкие этнографические аналоги с культурой племен, и сейчас населяющих северные области планеты. Речь идет об эскимосах, обитателях Аляски, Гренландии, а также азиатского побережья, Берингова пролива.

История этого народа интересна уже тем, что в сознании ученых она давно сплетается с историей исчезнувших палеолитических племен Европы, которые оставили в глубине пещер потрясающие своей реалистической силой изображения мамонтов, носорогов и диких быков.

Что же касается сибирских находок — конкретно в Мальте и Бурети, то дискуссия об их происхождении начата была основоположником марксистской науки о палеолите, нашего советского палеолитоведения академиком АН УССР П. П. Ефименко. Именно он своим опытным глазом первый увидел в каменных изделиях из Мальты и Бурети нечто принципиально новое.

В находках И. Савенкова при раскопках на Афонтовой горе в Красноярске или в материалах, собранных Б. Петри при раскопках на Верхоленской горе в Иркутске, преобладали массивные крупные орудия из расколотых речных галек. Здесь же, в Мальте и Бурети, были орудия, сделанные из отщепов и пластин. И эти мелкие орудия поразительно напоминают те, которые П. П. Ефименко нашел при раскопках на Украине, на Черниговщине — в Мезине. Ему, тонкому знатоку мирового палеолита, человеку с колоссальной эрудицией, пришли в голову и более далекие западные аналоги, и в первую очередь французские!

Кроме каменных орудий, также не сибирский, а чисто европейский облик имеют и замечательные художественные изделия Мальты и Бурети: в первую очередь женские фигурки, вырезанные кремневым резцом из бивня мамонта.

Конечно, в искусстве палеолитических охотников из Мальты и Бурети много своего, специфического. Например, скульптуры летящих водоплавающих птиц, скорее всего гагар. Таких птиц нет ни в каком другом собрании предметов палеолитического искусства, они не публиковались ни в одном исследовании. Таковы и одетые, а не обнаженные, как в европейских палеолитических местонахождениях, женские статуэтки.

Но ведь и в самой Европе, в том числе и в России, на разных памятниках явственно выступает специфический «почерк» древних скульпторов. На общей основе реалистического творчества мастеров ледниковой эпохи обнаруживаются свои, местные традиции, собственные школы. Что же удивительного, что такая школа со свойственными ей особенностями стиля существовала на берегах Ангары 20 тыс. лет назад одновременно с мезинской на Украине или костенковской на Дону?

Как все-таки возникла культура Мальты и Бурети: в результате проникновения на восток группы палеолитических охотников? Или, напротив, она произошла на месте, на основе влияния сходных природных и социальных условий? Конвергентным путем? Прав ли был П. П. Ефименко, прослеживая тонкие, но явственные нити, которые ведут на Дон и Днепр? Или же правы те, кто видит здесь конвергенцию? Так думает, например, крупный знаток палеолитического человека и его культуры О. Н. Бадер. К этому же склоняется историограф палеолита Сибири В. Е. Ларичев.

Понятно поэтому волнение, которое овладело специалистами, когда они увидели новые находки, притом именно там, где можно было, скорее всего, встретить своего рода временную остановку, передышку палеолитических охотников, путешественников, переселявшихся с запада на восток. Это произошло между нынешним Иркутском и Свердловском, в старом русском городе Ачинске.

Заслуга открытия Ачинской палеолитической стоянки целиком и полностью принадлежит энтузиасту-геологу Г. Авраменко. Стоянкой это поселение ледниковой эпохи можно назвать только с оговоркой, условно, в такой же мере, как поселения в Бурети и Мальте. Теперь и в Ачинске, если верить отчетам исследователей, обнаружены остатки чудом сохранившегося жилища, такого же, как в Бурети и Мальте,— из костей мамонта.

Это первая черта, сближающая культуры ачинских палеолитических строителей с тем, что характерно для Бурети и Мальты: поселки с прочными домами из костей вымерших животных ледниковой эпохи. Иначе говоря, тот же хорошо нам знакомый уклад жизни и домостроительства, который в такой же степени характерен для первобытной Ангары, как для палеолитического Дона или Украины.

Вторая черта: существование достаточно зрелого искусства, связанного с охотничьей магией. Среди прочих изделий в Ачинске уцелела уникальная вещь, несущая в себе представления о производительной силе природы, культе магии плодородия: фигурка, вырезанная из бивня мамонта. Отсюда следует, что на Ачинской стоянке разыгрывались хорошо известные нам по этнографическим материалам ритуальные обряды. Наряженные в шкуры палеолитические охотники плясали, прыгали, лицедействовали. Зарождался своего рода театр, далекий предшественник настоящего театра.

Третья черта: вместе с крупными орудиями из галек в каменном инвентаре Ачинской стоянки оказались чисто «европейские» по облику изделия из узких и тонких ножевидных пластин, в точности как в Мальте и Бурети. Что всего важнее, они были снабжены с боков специально сделанными выемками. Такие выемки характерны для пластин Мальты, а также для находок из европейских поселений ориньякского облика. Снова Европа, Восточная и даже Западная.

Общий вывод таков: 20 тыс. (дата Бурети — 21 тыс. лет) лет назад маленькими группами с запада через Урал проникли на Ангару охотники на мамонтов. Они сделали остановку на месте нынешнего Ачинска, дошли до Томска, а затем прочно осели в Бурети и Мальте, где построили свои поселки из костей мамонта и носорога.

Сходство находок в Мальте и Бурети настолько велико, что не остается сомнений в родственных отношениях обитателей этих поселков. Это были члены одной и той же общины, оставившие после себя в наследство такое культурное богатство, которому ныне нет цены. Быть может, они пришли сначала в Буреть. Оттуда ушли в Мальту. Об этом свидетельствует скудность находок в Бурети сравнительно с Мальтой: они ушли оттуда, забрав свое имущество.

В Мальте же, вероятно, произошла трагедия. Мальтинцы могли стать жертвой нападения врагов или погибли в результате эпидемии. Дальнейшая судьба их теряется во мгле тысячелетий. Во всяком случае, до новых счастливых находок, которых придется ждать, быть может, десятки, если не сотни, лет.

Итак, 20—21 тыс. лет назад древнейшие обитатели Сибири проникли к берегам Байкала из Восточной Европы, принеся с собой культуру арктических охотников верхнего палеолита. Вместе с тем в культуре палеолитических племен на берегах Ангары естественным образом обнаруживается много своеобразного, неевропейского. Первым таким азиатским элементом являются крупные, массивные и тяжелые орудия, изготовленные из целых речных галек, расколотых пополам или попросту затесанных с одного края рядом сильных поперечных ударов. Сохраняя всегда, как у ручных рубил шелльского типа, галечную корку на конце, противоположном лезвию, эти вещи напоминают сечку, почему их и называют часто чопперами, т. е. сечками. Такие орудия на очень ранних этапах истории палеолитического человека появляются на юге Азии, в том числе у синантропа. Они долго держатся на юге Азии и в последующее время. Настоящий расцвет их наблюдается в верхнем палеолите в бассейне Орхона и Толы.

Следовательно, верхнепалеолитические охотники запада шли к Байкалу не сквозь абсолютно пустое пространство. Они несомненно встретили на востоке другие племена, с иной культурой и взаимно ассимилировали («растворили») друг друга. Только так можно объяснить подобное смешение культур Мальты и Бурети — этих двух замечательных памятников сибирского палеолита, на материалах которых раскрывается картина жизни древнейших обитателей Сибири. Эти два древнейших в Сибири памятника пока остаются изолированными. Тем более велика ценность ангарских палеолитических местонахождений. Мальта и Буреть дают представление не об определенном звене исторического процесса, а всего лишь о ярком и внушительном эпизоде, возникшем более 20 тыс. лет назад в истории автохтонного населения Приангарья. Вполне закономерно видеть исторические корни этой культуры не на Востоке, а на Западе Евразии. Оставляя в стороне все вопросы, связанные с происхождением куль туры Мальты и Бурети, постараемся представить себе, кого же встретили «палеолитические путешественники» в своем движении с запада на восток, навстречу солнцу, к Байкалу, 20—21 тыс. лет назад. Как выглядел тот, для нас сейчас далекий и полный загадок, неизвестный для них мир Северной, Центральной и Южной Азии?

Загрузка...