Землянка не на продажу

38. Нежность

Шаен

Смотрю на малышку и все еще не верю… Не верю, что приняла, что моей стать не отказалась. Сжимаю в руках теплое хрупкое тело и едва сдерживаюсь, чтобы не сжать сильнее.

Потому что рвется наружу что-то хищное, дикое. Хочет вмять в себя до предела и снова клеймить, метки свои ставить везде. Губами, зубами, руками, чем угодно. Целовать, кусать эту вкусную до безумия кожу. Чтобы всем вокруг было видно, что моя. Что больше никому не позволено.

Хочу слышать ее стоны и крики. Хочу снова на всю глубину в нее и в глаза ее смотреть, как там звезды загораются. Как из них выплескиваются эти искренние чистые эмоции.

Моя девочка…

Вместе с приятными мыслями приходит и вина. Знаю, что обещал. Знаю, что не должен был. Я ведь самому себе слово давал…

Не смог.

Не смог смотреть на нее и видеть как она с каждым днем гаснет. Невыносимое чувство. Разрывало изнутри просто от ее поникшей головы и потухших глаз. Она вяла как цветок, а я не знал, как это остановить и зверел еще больше.

Выжимал из двигателей все возможное, но в голове билось: не успею.

Я не вправе был. Это я тоже знаю. Не смогу ей ничего обещать. Коу, хоть и безродный в этом плане свободнее и честнее может быть. А я… Я знаю, что отец потребует за свою помощь. Догадываюсь. И от этого еще сильнее руки каменеют и хотят крепче сжать податливую женскую плоть.

Потому что моя!

Как отпустить ее теперь?

Но я должен. Пусть не сейчас, но свой долг я выполню. Надин будет жить. Любую цену готов за это заплатить. Лишь бы жила… Лишь бы снова улыбалась. Она такая нежная, когда улыбается. Невозможно не любоваться ей в эти моменты…

И когда грустит тоже. Но не должна она грустить.

Кончиками пальцев провожу по ее щеке. Гладкая мягкая кожа холодит пальцы. Надин сонно улыбается мне во сне. А у меня все сжимает колючим льдом изнутри.

Моя. Сейчас моя. И плевать, что будет после.

Грудь ходуном ходит. Не могу надышаться ее запахом. Жадно тяну ноздрями воздух, зарываюсь в ее волосы.

Моя…

Я и в рубке торчал все эти дни, чтобы не сорваться, как сейчас. Хотел ее до черноты в глазах. Но слово дал. Дэшвин настаивал и Риц тоже до занудства несколько раз повторил. Никаких нагрузок.

И я терпел. Скрипел зубами и смотрел, как она медленно умирает у меня на глазах. Свет в ней неумолимо гас… Потом это падение…

Только тогда не выдержал. Потому что отблеск вдруг увидел в ее глазах. Как оживать начала у меня на руках. Сама потянулась. А я отпустить уже не смог…

Надин продолжает улыбаться и льнет ко мне всем своим тонким телом. Прижимается так доверчиво.

В паху каменеет, когда вспоминаю, как она подо мной также тянулась всем телом к моему, двигалась в одном ритме. Ее голос, когда имя мое шептала до хрипоты.

Аран! Как забыть теперь?!

Усмехаюсь. Глупец! Ты не забудешь. У Надин будет такая возможность. Риц ее точно беречь будет до безумия. А вот ты никем ее заменить не сможешь. Никогда.

Плевать! Есть еще время. И слабая надежда на то, что отец удовлетворится малой жертвой.

Пока моя… И теперь я точно каждое оставшееся мгновенье использую.

Прижимаю ее осторожно. “Шаен” — шепчет моя малышка. Не выдерживаю и целую. Хотел нежно, но ее губы сами так приглашающе приоткрылись, что не было сил противится ее желанию.

Едва не рычу, погружаясь в ее мягкий рот. Невозможно нежная и отзывчивая. Идеальная. Никак не устоять… Моя!

“Шаен” — вибрирует у меня на губах.

Теплые узкие ладони ложатся на мои плечи. Низко протяжно стонет. Трется о мой член мягким животом и промежностью.

Что же ты творишь, девочка?

Отбрасываю простыню, которой сам накрывал ее. Жадно скольжу по ней голодным взглядом.

Хищник внутри еще не насытился. Совершенно не утолил свой голод. И я не знаю даже когда это произойдет. Потому что…

Белое тело сияет словно изнутри. Манит своей невинной чистотой. Белоснежные волосы каскадом рассыпаны по подушке. Розовые припухшие губы, румянец на щеках… Никого красивее нее не видел. Матовая нежная кожа светиться каким-то внутренним светом. Слабые искры вспыхивают, словно эсферии готовятся вот-вот проявится. Но их не будет… Я знаю.

У моей матери они были, потому что она была тши. А вот у других эвит отца не было. Они все из шэнцы были. Смотрю на свою Надин и понимаю, что не против был бы увидеть эти неоспоримые знаки принадлежности на ее теле.

Никогда ведь не задумывался раньше об этом. А теперь вдруг понял. Да хочу. И ей бы пошло очень. Моей нежной девочке.

Она открывает свои невероятные глаза и снова улыбается. Мне. Убить готов любого за ее улыбку! Моя, Надин. Моя… Руки тянет ко мне, и меня срывает снова…

Подминаю под себя. Стараюсь осторожно, но уже трясет всего от желания. Кровь бурлит и требует еще и еще присваивать ее себе. Пока не забьется подо мной, пока новых криков ее не услышу.

Да я уже кончить готов от одних этих мыслей.

Плавно вхожу. Член пульсирует в жаркой тугой глубине. Сжимаю зубы и стараюсь немного сдерживать толчки. Но Надин сама нетерпеливо ерзает подо мной. Ее глаза лихорадочно блестят. Руки суматошно шарят по моим спине и плечам. Она неловко двигает тазом, и я отпускаю себя.

Переворачиваюсь резко с ней на спину. Ладонями обхватываю узкую талию. Аран, какая же она тонкая! Пальцы почти смыкаются. Надин замирает. Но внутри сжимает меня, сладко пульсируя на моем члене.

Глажу пальцами ее поясницу, каждый позвонок чувствую под тонкой кожей. Любуюсь отголосками удовольствия на ее лице. Ей нравится и она снова ожила, ее глаза снова светятся. Сияют для меня.

И я вбираю этот свет, как одержимый. Каждую черточку, каждую деталь стараюсь запомнить. Чтобы потом в памяти сохранить.

Приподнимаю ее над собой и задаю темп. Надин нетерпеливо запрокидывает голову и снова стонет.

Аран! Как же она это делает! Еще хочу ее слушать и еще…

Ускоряю движения, а сам смотрю и смотрю на ее лицо. Не могу глаз оторвать от этой незамутненной страсти. Наконец, моя девочка бурно и громко кончает, содрогаясь и пульсируя на мне. И я вслед за ней выплескиваю свое удовольствие, вжимая ее в себя до предела. А потом нежно глажу по мокрой спине и целую соленые щеки.

Не плачь, моя Надин. Все будет хорошо. У тебя точно. Все сделаю, чтобы так и было. Шепчу ей этот ласковый бред, не силах поверить, что я на такое способен. Я точно совершенно сошел с ума от этой малышки и не хочу выздоравливать.

Еще немного хочу побыть сумасшедшим. Это мое право. Не боюсь расплаты. Я готов к ней. Но сейчас моя девочка только моя… и ничего другого мне не нужно.