Землянка не на продажу

40. Данарвалос

Шаен даже паузы не делает на обдумывание ответа.

— Никогда так не думал, — говорит он и я выдыхаю незаметно.

Все-таки меня волнует эта тема. Прижимаюсь теснее к нему, потому что хочется ближе быть. Вот так без всяких лишних мыслей. Просто быть. Неважно, что дальше. Главное, что сейчас между нами происходит.

Поймала себя на мысли, что уже давно перестала загадывать на будущее. Для меня оно большое темное мутное пятно пока. Гораздо ярче и правильнее жить сегодня. Тут все честно и открыто…

— Знаешь, я ведь раньше больше из противоречия отцу действовал и думал тоже, — задумчиво продолжает Шаен. — Так и не смог смириться с его отношением к матери. Мне казалось, что он больше всего к ней несправедлив был. Детские обиды, — усмехается, но как-то невесело.

Придавливает своими тяжелыми ладонями за талию к себе еще крепче. Его дыхание в моих волосах.

— А потом когда он отослал ее и все так закончилось, то я просто собрал вещи и ушел, ничего не сказав. Не смог больше там оставаться. Подался на вольный найм. И потом уже когда на патрульный попал на многое по-другому смотреть начал. Просто сам до конца не осознавал, как поменялся.

— Не осознавал?

— Да. Толчок нужен был, чтобы понять и признать это, — заключает он, и легко целует меня в висок. — Не было причины, чтобы задумываться о таких вещах. Все просто было. По инерции жил. Простая понятная жизнь. Бой, отдых, снова бой, передышка. Не хотелось менять ничего.

— Почему? — совсем тихо вырывается у меня, но он слышит.

— Потому что не для кого было… хотеть, — пронзительно смотрит на меня, а я отчего-то краснею.

Дальше мы просто молчим. Я перевариваю рассказ Шаена и не тороплюсь его пытать дальше своими вопросами. И так понятно, что тема для него неприятная. Он тоже что-то напряженно обдумывает, в который уже раз.

Просто молчим, не размыкая объятий. И так хорошо с ним. Просто быть. Неужели все скоро закончиться? Щемит что-то глубоко в сердце. Нет, не могу задать ему этот вопрос. Можно еще один день малодушно промолчать и побыть сегодняшнем дне.

А завтра… я не хочу пока туда заглядывать.

Но этой отсрочки нам не дали. Я слышу тревожный писк и Шаен мгновенно подхватывается с места.

— Нас заметили. Не бойся, Надин. Это просто такой же патруль. Я отвечу на запрос, — вся расслабленность с него тут же испаряется.

А я…

Я понимаю, что наше короткое время с ним закончилось. Что дальше будет непонятно. Снова туман и непредсказуемость. И холод заползает внутрь ледяными змеями.

Потому что Шаен идет в рубку один. Он снова закрылся, будто сжался в стальную пружину. Словно опять на бой идет, а не разговор вести. Легко целует и ласково проводит по волосам, но все его тело напряжено до предела, и я все понимаю. Не будет больше вот таких открытых проявлений нежности.

Между нами будто резко стена опять вырастает. И от этой резкости неожиданно больно.

Нет. Я была готова. Я знала. Настраивалась.

Но почему же так внезапно все? Почему так остро ледяные иголки в сердце сейчас впиваются?

Давлю в себе, как могу эти чувства. Киваю и провожаю взглядом широкую мужскую спину.

Он ведь ничего мне не обещал. У меня Риц есть. Я должна о нем думать. Как я могу что-то…

Он замечает. Неожиданно разворачивается у самого выхода и резко шагает назад, ко мне.

Сгребает с кровати прямо с подушкой, которую я прижала к груди, чтобы заглушить боль внутри хоть как-то.

— Надин моя, — рычит в яростном и почти грубом поцелуе. — Надин…

Сжимает и целует так, что весь кислород в легких мгновенно заканчивается.

Цепляюсь за его плечи, отчаянно тянусь, отвечаю, открываясь как никогда перед ним.

Нараспашку просто.

Губы соленые от моих слез. Шаен лихорадочно сцеловывает их.

— Все хорошо будет. Верь мне, Надин. Не бойся ничего, — его голос полон мрачной решимости.

Я торопливо киваю. и разжимаю руки.

Сам он отпускает меня с неохотой. Еще раз жадно целует, игнорируя усиливающуюся громкость сигнала.

Получается заставить себя улыбнуться ему.

— Со мной все нормально, — тихо произношу, стараясь, чтобы это прозвучало уверенно.

Мне самой эта уверенность нужна очень сейчас.

— Я скоро, — целует в последний раз и резко выходит из каюты.

Я и правда думала, что последний…

Тихое шипение почему-то бьет по ушам очень сильно. Медленно открываю глаза. Я проснулась в той же капсуле, куда меня уложили для перенастройки программы во мне. Я приказала себе не бояться и делать все, что говорят. Шаен же просил ему верить. Я верила.

Изо всех оставшихся сил, которые с его отдалением снова резко начали утекать. Но мы успели.

А еще оказалось, что Шаена я знаю так же плохо как и Рица. Я и подумать не могла, что его род окажется настолько влиятельным. Я помню, как нас встречали на том патрульном. И не патрульный это был, а самый настоящий боевой линкор. Как провожали взглядами. Его. В них читалось почтительное уважение. Даже больше, чем во взглядах команды Рица.

Его узнавали. Узнавали и вытягивались в струну. С почтением отвечали, когда он что-то спрашивал. Да и сам Шаен изменился. Словно еще выше стал и мощнее в плечах. В глазах тоже неуловимо что-то поменялось, когда он вокруг смотрел. Столько уверенной властной силы.

Что он делал на том патрульном тши? Хотелось мне у него спросить. Как позволял командовать собой? Вспоминаю его слова про то, что не хотелось менять ничего в своей простой жизни. Скорее всего так и было.

Остаток пути мы проделали на том военном корабле. Мне выделили отдельную каюту по первому слову моего сопровождающего. Удивительно, но его даже капитан слушался без всяких возражений.

У меня мурашки по всему телу бегали от шока, а еще саднило в груди от странной горечи, что он главного мне так и не рассказал получается. Все намеками какими-то.

Моя новая каюта была роскошна, насколько это могло быть в условиях военного корабля, но мне не нужно все это было, потому что главное у меня отняли. Шаен теперь только изредка приходил навещать меня.

В эти короткие встречи он был нежен и внимателен, как никогда. Целовал, потом прижимал к себе и не отпускал до конца встречи. Это дарило надежду, что все будет хорошо, как он и сказал. Но одно но, не давало покоя.

Он был опять очень сильно напряжен. Постоянно напряжен, всем телом, даже из глаз оно выплескивалось наружу. Обнимал меня, а потом через силу отпускал.

А мне хотелось, чтобы не уходил. Чтобы как совсем еще недавно, я просыпалась счастливая в его объятиях. Но наши мечты редко становятся реальностью. В этом я уже убедилась и не один раз.

Шаен же и потребовал, чтобы мной сразу занялись корабельные медики, чтобы не терять драгоценное время. Поэтому большую часть дня я проводила в медблоке в бесконечных тестах и других непонятных процедурах.

Их вердикт вроде был обнадеживающим. Поэтому и Шаен немного стал спокойнее смотреть.

Когда я его все-таки попробовала спросить, почему он мне ничего не рассказывал про статусность своего рода, то я получила искреннее удивление в ответ в его глазах.

— Я назвал тебе имя рода. Данарвалос. Ты не могла его не слышать раньше. За пределами нашего сектора его хорошо знают. Даже у тши и шо. Ты не должна была… — замолкает, хмурясь все сильнее. — То есть ты совершенно ничего не знала?

Я отрицательно качаю головой под его взглядом.

— Риц мне давал информацию, и ты потом тоже много рассказывал, но… Возможно я пропустила, — спохватываюсь я. — Прости.

Отворачиваюсь, кусая губы от досады. Наши встречи сейчас и так слишком редки, а я трачу их на какую-то ерунду.

Шаен крепко берет меня за подбородок и поворачивает мое лицо к себе.

— За что ты просишь прощения, Надин? За нашу с Роу глупость? Мы очевидных вещей тебе не дали. А сейчас уже совсем времени не осталось, — наклоняется внезапно и целует в сгиб шеи.

Еще и еще. Цепочка коротких поцелуев тянется дальше к плечу. Платье скользит ниже.

Я вспыхиваю мгновенно в ответ. Тоже соскучилась по его огню. Я не замерзаю сейчас так катастрофически, как раньше. Со мной проводят разные манипуляции и я чувствую улучшение. Но все равно роботом себя немного ощущаю. Чувства стынут, и тепла мне не хватает постоянно. Его тепла и огня.

Прижимаю к себе его голову обеими руками, так отчаянно вцепляюсь. Не хочу чтобы уходил.

— Как же соскучился. Невозможно, Надин… — хрипло шепчет он и… останавливается.

Стискивает в своих руках до боли.

— Но сначала, ты вылечишься. Это главное сейчас. Важнее всего.

Резко обхватывает мое лицо ладонями.

— Не бойся спрашивать меня ни о чем. Вообще ничего не бойся. И пообещай, что все будешь делать, как тебе скажут. Я буду рядом. Обещаю. Даже если ты меня видеть не будешь. Просто знай, я все контролирую.

А потом мы как-то неожиданно быстро прилетели, и нас уже ждали. Меня новая бригада врачей или ученых, а Шаена его семья.