* * *

Что-то оборвалось. Лена совершенно ни о чем не думала. Пролежала несколько часов, тупо глядя в потолок, а потом решительно встала, не замечая Кариса и вытащила из сундука черное платье. Маг смущенно отвернулся. Лена скинула ночную рубашку, надела платье, расчесала и закрепила волосы, чтоб в глаза не лезли. Вся атрибутика данной конкретной Светлой: убегающая в вырез цепочка с амулетом Лиасса, золотая ветка шута, драконья пряжка, браслет Арианы с подвеской Дарта. Шут догнал ее с плащом уже у двери. Маркус, на ходу впрыгивая в штаны и сапоги, – уже в коридоре. Они что-то говорили, во всяком случае Маркус и Карис, – Лена не слышала и не слушала. Шут молчал. Понимал он или нет, неважно. Он был с ней. Что бы она ни говорила и что бы ни делала. Только поддерживал ее на улице, потому что освещалась Сайба всего лишь масляными лампами и достаточно скудно. Не хватало только еще ногу тут сломать. Она не знала, что конкретно будет делать, но знала, что обязательно в очередной раз изменит все. Возможно, только свою жизнь. Но уж кардинально.

– Ты не ходи, Карис, – бросила она через плечо.

– Вот еще, – откликнулся он. – Ты уж прости, Светлая, я не потому пришел, чтобы ты просто узнала…

И хорошо. Спасибо я ему потом скажу. Он сам решил. Сам изменил свою жизнь. Сознательно. И вовсе не из благодарности к эльфам, решившим, что он достоин стать великим магом. Карис, который пошел против Гильдии… Это посильнее «Фауста» Гете. Откуда эта фразочка? А, ну да, из прошлой жизни.

Никто не рискнул задержать ее у башни магов, хотя вообще-то вход туда был построже, чем на режимный завод. Тем более никто не остановил Кариса. А может, решили, что Карис, который всяко имел право входить сюда в любое время суток, всех их и позвал. Нет часов. Нет ощущения времени. Только опоздать не хватало… Впрочем, все равно. Небо светлело, когда они входили. Карис незаметно оказался впереди – показывал дорогу. И что странно: Лена шла бы туда же. К внутреннему двору.

И вдруг, еще на очередной лестнице. Лена увидела.


Классический такой эшафот, выкрашенный в черное. Только не стеклянный крест на нем, а самая обыкновенная виселица из одноименной игры – в форме буквы «Г». Только без человечка в петле. Человечек, то есть эльф, в каре грустных гвардейцев шел через гладко вымощенный двор. Шел, как на прогулке, легкой своей эльфийской походкой, светлые волосы золотились даже в предрассветных сумерках, ослепительно белела рубашка с распахнутым воротом. Руки были скованы сзади сверкающими наручниками, на горле сиял ошейник. Поднявшись на эшафот, он улыбнулся. Не сыграл улыбку, а улыбнулся вполне искренне. Потом вдруг спросил:

– А зачем ты здесь, мой король?

– Король должен видеть результаты своих решений, – с трудом проговорил Родаг. Гарвин кивнул.

– Разумно. Не печалься. Лучше радуйся вместе со мной. Это, – он показал подбородком на петлю, – очень легкая смерть. Вчера вы меня не к смерти приговорили, а помиловали. Поверь. Я говорю правду.

Палач, сопя, расстегнул ошейник, надел петлю на шею Гарвина и осторожно, чтобы не потянуть, высвободил длинные рыжеватые волосы.


Рядом споткнулся шут, и Лена поняла – он тоже увидел. Владыка был там. Это его глаза.

– Не успеваем, – пробормотал за спиной Карис. Не успеваем? Время, а может пространство, сгустилось. Она прошла словно бы сквозь стены, двери и охранявших их гвардейцев.

– И кто ее впустил? – спросил раздосадованно Гарвин. Возникла некоторая суета. Маги прятали глаза, Родаг и вовсе повесил голову. Лиасс спокойно смотрел на них. На них – потому что шут все еще держал ее руку. Лена высвободила пальцы, и он тут же отпустил. Она сделала еще несколько шагов и остановилась. Казнить положено при стечении народа. Вот она этим стечением и будет. Палач стеснительно спрятал руки за спину и попятился. – Кой черт ты пришла? Даже умереть спокойно не дашь.

– Почему не дам? – удивилась Лена. – Очень даже дам. Вы продолжайте, пожалуйста. Я просто посмотрю. Ну кто там должен рычаг нажимать? Или по старинке – скамейка, которую из-под ног надо выбить?

Палач отпятился так далеко, что чуть не сверзился с эшафота.

– Ну кто? Он не рвется. Балинт? Шувиан? Руст? Или ты, Владыка?

Лицо Лиасса дрогнуло, и он медленно направился к эшафоту. Ну да, конечно, больше никто не рискнет. Никому не хочется, чтобы Светлая запомнила за этим вот занятием. А Лиассу все нипочем. Сына родного готов повесить, чтоб законы соблюсти. Лена поняла, что видеть этого не хочет, потому дождалась, пока он с ней поравняется, сняла с шеи амулет и протянула ему. Лиасс автоматически взял.

– Прощай, Гарвин, – тихо сказала она, отворачиваясь и зная, что ответное «Прощай, Лена» будет сопровождать ее всю оставшуюся жизнь. – Прощай, Лиасс. Прощай, Родаг.

Шут отступил, давая ей дорогу, и пошел следом. Смерть – непременный спутник жизни. Рано или поздно это случилось бы. Не с Гарвином, так с Маркусом. Или Милитом. Или…

Пусть. Она увидела, что должна была видеть: петлю на шее друга и отца, готового сыграть роль палача. Прощай, Сайбия. Ариана. Кайл. Карис. Балинт. Далин. Гвардеец Гарат. Кир Дагот.

– Остановить! – рявкнул сзади трудноузнаваемый голос Родага. – Остановить немедля! Да что ж мы делаем, люди! Что мы творим, Владыка! Она верит, так кто дал нам право сомневаться! Эльф Гарвин! Пользуясь королевским правом казнить и миловать, я возвращаю тебе твои жизнь и свободу. Ты волен идти куда хочешь и с кем хочешь, ты волен жить в Сайбе, или Тауларме, или в любом другом месте, которое придется тебе по нраву. Слово короля!

Шут потянул ее за руку, потому что она продолжала идти, думая, что это ей всего лишь мерещится. Но палач уже обрадованно расслаблял петлю и так же осторожненько, чтоб не дернуть, высвобождал длинные волосы Гарвина. Маги ошарашенно молчали. Лиасс тупо смотрел на Родага. Тоже думал, что мерещится.

– Мой король, – позвал Гарвин насмешливо, – не стоит поддаваться эмоциям. Она не богиня и не святая. И даже не особенно умная. Она обыкновенная женщина, и ее благословений хватит Сайбе на все оставшееся время.

Родаг, бледный, взволнованный, покосился на обалдевших магов, и заявил:

– А такова моя воля. Все. Я сказал при свидетелях, включая королевского шута: эльф Гарвин свободен, так что мое решение не может быть оспорено ни при каких обстоятельствах, Верховные маги. Это понятно? – Маги молчали, потому король повысил голос и прибавил в него властности и угрозы: – Это понятно?

Верховный охранитель подобрался и принялся озабоченно изучать лица магов. На чьей стороне он?

– И дело не только в Светлой, – добавил Родаг. – То есть и в ней, конечно, но ведь… Маги! Кто из вас согласится пожертвовать собой таким способом ради своего народа?

Маги скромно потупились. Ну да. Пожалуй, при острой необходимости они способны выжечь себя или просто подставиться под чей-то меч, но обречь себя на неведомо что – и пожизненно – вряд ли. Да и насчет выжечь Лена вдруг усомнилась. Карис – да. Бесспорно. Возможно, Балинт, Руст и еще двое-трое. А остальные из тех, кто предпочтет мирно сдаться или столь же мирно сбежать, когда другого выхода не будет. И сопроводить это действо разными благими мотивами. Они слишком долго прожили в мирной и благополучной стране и разучились жертвовать собой. Судить их за это Лена бы ни за что не взялась, потому что она жертвовать собой тоже не рвалась. Зато они были готовы судить Гарвина.

Тем временем гвардеец снял с эльфа наручники. А у него хватит ума устроить здесь маленькое светопредставление, чтобы король передумал.

– Пойдем, Гарвин, – сказала она. – Нравится тебе это или не нравится, ты больше не принадлежишь ни Трехмирью, ни Сайбии, и твой удел – мои Пути.

Гарвин, похоже, раздумал что-то говорить. Или делать. Лена подошла к Родагу и совершенно нагло крепко его поцеловала. Король покачнулся, ошалело выпучил на нее глаза и бессвязно пробормотал:

– Дели… ена… что… как… Это… это было…

Ой. Похоже, Лена наградила его большой дозой своей знаменитой силы. Не посредством поцелуя даже, поцелуй был абсолютно дружеским и кратким. Ей очень захотелось, чтобы разумный, великодушный и поддающийся эмоциям человек прожил как можно дольше и как можно лучше управлялся со своим немаленьким королевством.

– Это было благословение Светлой, мой король, – не без насмешки сообщил Гарвин. – Думаю, в ближайшие лет сорок тебе не грозят простуда или ревматизм.

Вот короли еще не стояли перед ней на коленях. Только Владыки. Родаг смотрел снизу вверх сияющими ярко-голубыми глазами. Дурак, тоже нашел способ выражать признательность. Королю нельзя на колени падать. Лена взяла его за плечо и потянула вверх, он послушно встал, продолжая улыбаться.

– Мой король, – обрел дар речи Верховный, – но ты не можешь отменить приговора Гильдии…

– Я не могу? – очень удивился Родаг, не сводя взгляда с Лены. – С каких пор? Слово короля в этой стране – последнее.

– Но ты утвердил приговор!

– И передумал. Слезь с эшафота, Гарвин. Тебя все равно не повесят. Ты не принадлежишь ни Гильдии, ни мне, ни Владыке. Ты принадлежишь Светлой.

Гарвин спрыгнул с помоста, не особенно ловко или изящно, приблизился и встал на колени, прижав к груди раскрытую ладонь и склонил голову. Знак покорности. Ага, а она вот так взяла и поверила.

– Светлая, – воззвал Верховный, – он некромант!

– Мой некромант, – не оглядываясь, уточнила Лена. – Мой спутник. Я вернула ему жизнь, и теперь она принадлежит не ему, но мне. – И почему этот довод не пришел в голову раньше? Здесь это вполне могло бы и прокатить.

Маги пошептались и, видно, пришли к выводу.

– Мой король! Светлая! Гильдия не может выпустить на свободу некроманта!

– Подеремся? – азартно предложил Родаг. – Гвардия!

Солдаты, вообще-то охранявшие Гильдию, мгновенно выстроились вокруг короля и ощетинились арбалетами и короткими белыми жезлами, гасящими магию. Кто его знает, может, маги и напрограммировали гвардейцев на поддержку себя, любимых, а король нашел пару сторонников и малость перепрограммировал… Вот хоть бы и Балинта.

– Кто со мной, маги?

Демонстративно медленно подошел Карис и встал рядом с Леной. Великий маг Карис. Шут и приглашения ждать не стал.

– Прости, мой король, – упавшим голосом сообщил Верховный, – это не повредит тебе и Светлой…

Они замахали руками, забормотали. Карис прищурился… а мог бы этого и не делать, потому что Владыка Лиасс выпал из ступора и легким движением бровей свалил всю Гильдию в кучу. Даже Балинта, который уверенно топал к королю.

– Это не повредит вам, маги, – спокойно сказал он. – Я давал клятву верности королю Родагу, но не Гильдии магов.

– Конечно! – кряхтя и выбираясь из-под весомого коллеги, завопил Верховный. – Ты готов вступиться за своего сына, эльф!

– Владыка эльфов, – поправил Лиасс, готовый по решению Гильдии и приказу короля своими руками повесить своего сына.

– Что непременно означает прежде всего верность своему народу, – весело уточнил шут, – и только в последнюю очередь привязанность к своей семье. Встань с колен, Гарвин. Ты можешь пригодиться.

– Это вряд ли, – принимая предложенную руку Маркуса, пробормотал Гарвин, – я еще очень не скоро смогу кому-то пригодиться… в любом качестве. Мой король, может, не стоит из-за меня ссориться со своими магами, а? Я и правда некромант, так что их страх вполне понятен…

– Некромант, – согласился шут, – раз ты так говоришь. А почему ты и все остальные так уверены, что Свет Делиены не очистил тебя?

Это повергло Гильдию в шок. Верховный почесал в затылке, остальные кое-как поднявшиеся, запереглядывались. Лена скромно улыбнулась. Пусть. Пусть задумаются, пусть поверят, ни к чему Родагу конфликт с Гильдией, хотя на его стороне двое сильнейших магов Сайбии… не считая огромного количества эльфов. Шут предложил версию, которая позволит им сохранить лицо. Маги дураками не были и мигом смекнули, что против Лиасса у них нет никаких шансов… особенно с учетом Кариса и Балинта.

– Похоже, перестав быть шутом, ты не перестал находить истину, – вздохнул Верховный. Шут осмотрел себя, погладил серебряную корону на черной куртке и удивился?

– Перестав? Я просто стал… разъездным шутом.

– Делиена! – воззвал боевой маг, крепыш по имени Руст. – Прости, что спрашиваю тебя. Но как ты сама думаешь, могло такое быть? Может ли твоя сила изменять?

– Спрашивай не меня, Руст, – пожала плечами Лена. – Спрашивай тех, кто получил ее.

– Может. И меняет. Ты знаешь, Руст, я не могу лгать, – не дожидаясь вопроса, беззастенчиво солгал шут.

– Может, – неожиданно кивнул Лиасс. – И меняет. Не могу быть уверенным, что Свет Аиллены действительно очистил Гарвина… но могу быть уверенным, что некромантией он вне Трехмирья не пользовался ни разу. Я могу это определить.

Ну, ему врать было просто по рангу положено. Пользовался Гарвин некромантией, очень даже пользовался. Когда Лиасс получил стрелу в спину, например. Гарвин стрелявшего выволок из кустов какой-то синей петлей, и кто-то, Лена не помнила уже кто, может, и сам Гарвин, сказал, что это из арсенала некромантов. И наверняка еще пару раз. То есть он использовал заклинания, которыми овладел с помощью некромантии. Ну и что? Они были весьма щадящими. Во всяком случае он не просил силу у солнца.

– А что скажешь ты, Гарвин? – с плохо скрытой надеждой спросил Верховный. Кир Дагот усмехнулся в отсутствующие усы. Гарвин пожал плечами.

– Не знаю. Не знаю, каким бы я был без Светлой.

– Разве вы не слышали? – вдруг спросил Карис. – Разве вы не слышали, уважаемые, как эльф Гарвин сказал на суде, что перестал ненавидеть людей? После того что люди сделали с его народом и с его семьей? Он ведь не в Сайбии провел годы после Трехмирья, он провел их со Светлой. И перестал ненавидеть, хотя они видели разные миры… в том числе и те, где эльфов убивают. Разве это таяние ненависти не влияние Света?

Еще чуть-чуть, и Лена сама бы ему поверила. Такая она хорошая, просто замечательная, ходит по миру и своим Светом (откуда он исходит, кстати говоря?) очищает души грешников…

Все были ужасающе серьезны. Включая Лиасса. И Гарвина. Лена тоже сделала серьезное лицо. Да, мол, я такая. За остальных не ручаюсь, а Гарвин стал белым и пушистым. Или розовым и гладким, как младенец. Только не вешайте. Только в клетку не возвращайте. Отдайте в хороший коллектив на поруки. На перевоспитание. Мы из него эту некромантию выбьем. В углу стоять будет до тех пор, пока не одумается. Сладкого не получит. Гулять не отпущу.

Маги просветлели лицами и вразнобой принялись кланяться.

– Прости нас, мой король, мы были неразумны.

Родаг великодушно простил. Какие счеты между друзьями. Так, присматривать за вами стану впятеро внимательнее, но прощу, непременно прощу. Уже простил. И Верховный охранитель так простил, так простил, что все имеющиеся досье распухнут втрое в ближайшие недели. И правильно. Нечего волю давать. Эльфийские-то маги почему в Гильдию не входят? Дискриминация налицо. Даже не великий Сим сильнее Руста.

Лена устала внезапно и невероятно, только рука шута и придавала ей силы. Гарвин покосился беспокойно. Ага. Значит, ты меня все-таки чувствуешь, и об этом мы поговорим позднее.

– Я забираю Гарвина, – сказала она. – А остальное решайте сами.

– Может быть, – предложил Лиасс, – я заберу его в Тауларм на какое-то время? Или навсегда… Он может не появляться в Сайбе…

– Он может появляться, где ему захочется появиться, – отрезал Родаг, – как и всякий другой подданный короны. А формально он все-таки подданный короны. Так, Гарвин?

– Сайбия стала моим домом, – тихо ответил Гарвин, тронув даже черствые сердца магов. Об этом мы тоже поговорим. Впрочем, это было сказано к месту. – Но если мне будет позволено, я бы отправился в Тауларм.

– Как хочешь, – повторил король. – Ты свободен, Гарвин.

Лиасс сделал пару шагов и протянул Лене руку. С пальцев свисала капля застывшей магмы. На надел на шею, как в первый раз, а просто предложил, понимая, что она может и отказать. Вот еще, ты мне еще пригодишься, Владыка. Кто меня спасать в случае чего станет – дракон? Да с его насмешечками…


Тебе перестало нравиться мое чувство юмора?

Он еще и подсматривает!

И подслушивает. Ты опять спасла эльфа. Черт тебя возьми, девочка, ты делаешь успехи.

Я всего лишь попрощалась.

Вот я и говорю – успехи. Ты испугала их до… э-э-э… расстройства желудка. Они поняли, что ты действительно уйдешь навсегда. А после того как ты сделала Сайбию своей штаб-квартирой, это могло иметь неважные последствия.

Я бы действительно ушла навсегда.

Нет. Не навсегда. Но при жизни присутствующих ты точно не вернулась бы.

Ты полагаешь, это стерлось бы у меня из памяти: мой друг с петлей на шее и его отец, готовый эту петлю затянуть?

Не полагаю. Из твоей – не стерлось бы. Щас, погоди. Посмотрю там, что у этого… отца… Ого. Надо же. Детка, а он и правда страдает. Я потрясен до кончика хвоста. А ты едва на ногах стоишь.

Что я сделала с королем, а?

Силой осчастливила. Проживет теперь лет на двадцать дольше. А может, больше. И вообще… как бы так выразиться? Это полезно для организма.

Ага, и мой Свет очищает.

Тю! сколько у нас сарказма! Не свет очищает, дура, а нахождение вблизи светлой личности. Не твоя энергия, но твой идиотски славный нрав и гуманные взгляды на мир. Личный пример, так сказать. Ум, значит, честь и еще чего-то вашей эпохи. А они пусть верят, что это именно твоя сила.

ее свет.

И меня еще попрекают, что я подслушиваю! Верь, остроухий, верь.

верю. ее свет. свет ее души.

А, ну если души… и я об том же. Ты б ее увел куда, полукровка. Она очень устала.

да. сейчас.


Лиасс смотрел на нее немножко странно. Наверное, почувствовал, как дракон роется у него в голове… а как у него это получается? Он далеко, он вообще в другом мире. Через Лену?


Временами ты соображаешь даже весьма прилично. Не бойся. Ради тебя же стараюсь. Это ему не вредно вовсе. А ты, когда отдохнешь, подержи за руку своего некроманта.

Мур, ты знаешь, что такое некромантия?

Я – знаю. Но не скажу. Ты, в общем, все правильно делаешь. А частности… ну так известно, бабы дуры мелочные. Главное, в глобальном смысле, так сказать… Хи-хи-хи.


Лиасс прямо из суперзащищенной башни открыл проход в Тауларм и, что называется, даже не запыхался. Пусть посмотрят, на что он способен. Он поклонился магам, почтительно, но как равный равным, опустился на одно колено перед Родагом.

– Благодарю тебя за сына, мой король. Эльфы Сайбии поддержат тебя в любом твоем начинании.

Еще один прозрачный намек Гильдии: обидите Родага – разнесем вдребезги. А нужны ли ему для этого эльфы Сайбии? Нешто один не справится?

Гарвин, естественно, тоже и так же поблагодарил Родага, но встать-то на колено он встал, а поднимал его уже Карис, потому что у Гарвина кончился завод и его качало слабым холодным ветром. Магам он всего лишь поклонился, здраво рассудив, что третий раз его и Владыке не поднять. Проход захлопнулся с легким щелчком. Лена тоже раскланялась со всеми и побрела … нет, гордо направилась к выходу. Дороги она не помнила, архитектура башни была еще сложнее дворцовой, но шут и здесь хорошо ориентировался. Карис обнаружился рядом. Милый Карис, отважившийся пойти против Гильдии и даже в какой-то степени против короля, но не из-за божественного света Лены, а из-за своих представлений о чести и справедливости. Сразу за дверью Карис был поцелован и даже расцвел. Может, и ему маленько силы досталось, хотя Лене ее не хватало даже не переставление ног. Она почти не помнила, как они добирались до дворца, брели по путаным коридорам. С двух сторон ее поддерживали, почти несли, но на руки не поднимали, чтоб не волновать общественность: в Сайбе вставали рано, и если на улицах народу было еще немного, то вот в мастерских уже были распахнуты окна, звенел металл в маленькой кузнице, пахло хлебом – Лена даже слюну сглотнула, и через несколько минут перед ее носом появилась аппетитная горячая горбушка, и Лена так и слопала ее на ходу, и ничего вкуснее последние месяцы она не ела…

Уже в комнате она еще раз с нежностью поцеловала Кариса в щеку, он немножко покраснел, но был доволен. На всякий случай Лена сказала:

– Помни, что я на твоей стороне. И если что, обязательно скажи или мне или ребятам.

Ребята (шут и Маркус) старательно закивали. Где, спрашивается, Милит?

– Милит простецки напился до невменяемости, – сообщил черный эльф. – Что-то он узнал такое. Я его на матрац закатил, пусть проспится. Что там, Светлая?

– Я тебе расскажу, – пообещал Маркус. – Она устала страшно. Рош, ты б ее уложил, что ли… Она на ногах не держится.

Шут сосредоточенно кивнул, не только уложил ее, но и лег рядом, только не просто обнял, чего Лена ожидала, а начал целовать с вполне определенными намерениями, впервые за все время не обращая внимания на полное отсутствие у нее энтузиазма.

– Поверь мне, – прошептал он ей на ухо, – поверь, это тебе сейчас только поможет.

Лена не поверила, но и не протестовала. Ну пусть, наверное, ему нужно, он ведь тоже устал, тоже…

А он оказался прав. Океан был так великолепен, что Лена, прижавшись головой к его плечу, не сразу поняла, что плачет. Ну пусть слезы счастья нейтрализуют слезы горя. Пусть. Шут, едва дыша, все-таки бормотал что-то ласковое, а глаза у него сияли так, что были похожи на полированное серебро, куда девалась просинь, непонятно…


Загрузка...