2

— …Вода здесь драгоценна. Я повторяю еще раз, когда вы принимаете душ… — спокойно объяснял Витторио девушке, уже находившейся в близком к истерике состоянии.

— Вам не нужно повторять мне это, у меня отличный слух! Вы хотите сказать, что мой отец принимал душ, стоя в пластмассовом резервуаре, и сохранял эту воду для того, чтобы использовать ее в туалете?

— Только тогда, когда вода была на исходе.

— Когда вода была на исходе? — тупо переспросила она. — Но почему он не мог накачать ее из колодца?

— Она доставляется сюда в цистернах…

— Значит, собственно говоря, водопровода здесь и нет? — изумленно спросила Лили.

— Электричества здесь тоже нет, — сообщил ей Витторио Росси со спокойной улыбкой; ее растерянность явно доставляла ему удовольствие.

— А как же я буду готовить? И чем освещать дом, когда стемнеет? — спросила девушка с изумлением.

— Готовить вы будете на газе…

— Ну, это уже кое-что, — с облегчением воскликнула она, — чудная страна, право же, нет электричества, но есть газ…

— …В баллонах, — с готовностью подсказал Витторио; его темные глаза смеялись.

Лили подавила гнев. Его все это действительно развлекает…

— И когда же его доставляют? — поинтересовалась она.

— А его не доставляют. Вы забираете его в деревне. Грузовик останавливается там по понедельникам, средам и пятницам. И баллоны очень тяжелые, — любезно добавил он. — Я сомневаюсь, что, при вашем хрупком сложении, у вас хватит сил поднять их.

— Не волнуйтесь, я как-нибудь справлюсь, — сдержанно ответила Лили.

В глазах Витторио мелькнуло удивление; похоже, он, наконец, понял, что его ирония была не вполне уместна.

— Это не проблема. Я буду привозить их вам.

— А как насчет света? — неуверенно спросила она.

— Масляные лампы.

— А когда появляется фонарщик, в день Искупления? — Она не могла удержаться от этой циничной реплики. Просто все это выбило ее из колеи.

Он улыбнулся.

— Ваш отец был бы вами доволен.

Лили сделала над собой усилие, чтобы не ответить на это заявление. Было неприятно, что этот чужой ей человек знает, что могло бы понравиться ее отцу, а она не имеет об этом понятия. Девушка вышла из просторной ванной комнаты, где они разговаривали, и остановилась на лестничной площадке.

— А как мне заказать воду?

— Я уже сделал это для вас. Цистерну привозят по утрам, но будьте бережливы.

Лили пробормотала слова благодарности.

— Но как вы узнали, что я приеду? — вновь задала она вопрос.

— Я знаю обо всем, что здесь происходит.

— Да, похоже, что так оно и есть, — была вынуждена согласиться девушка. Конечно, ведь он владеет здесь обширными землями, и, без сомнения, на него работает много людей. — Вы хотите мне еще что-нибудь показать?

У Лили было только одно желание — отделаться от него: жара совершенно разморила ее; кроме того, девушке хотелось побыть одной в доме, где жил и умер ее отец.

— Я понимаю, что вы устали с дороги, но есть еще кое-что, что мне следует вам показать.

«А нельзя ли это отложить?» — тянуло ее спросить, но тогда он вновь заявится и всюду будет совать свой аристократический нос.

Лили нехотя спустилась за ним по лестнице и прошла через кухню в прачечную. Электричества нет, следовательно, стиральной машины тоже; ее заменяла глубокая каменная раковина. Насколько сильно подруга отца должна была любить его, чтобы стирать вручную, — хотя, конечно же, у них была служанка.

Витторио Росси открыл дверь из прачечной, ведущую в тенистый внутренний двор; и вот здесь у Лили перехватило дыхание. Она начинала понимать, почему ее отец жил здесь.

В середине окруженного высокой каменной стеной, вымощенного булыжником дворика, росло громадное дерево, густые ветви которого сгибались под тяжестью плодов. У его корней цвела герань, множество незнакомых Лили алых и розовых цветов. В огромных керамических вазах росли тимьян и розмарин, один из углов дворика зарос виноградной лозой, на которой зрели темно-красные кисти ягод. В тени стоял простой стол со стульями. В воздухе распространялся чудесный аромат.

Стол и стулья привлекли ее внимание.

— Мой отец работал здесь? — мягко спросила она, подойдя к столу и погладив его поверхность рукой.

— Откуда вы знаете?

Лили пожала плечами.

— Просто мне кажется, что его душа все еще здесь.

— Значит, вы все-таки не лишены человеческого тепла, понимания, чувств. — В его словах слышалось удовлетворение.

Лили подняла голову и посмотрела на человека, который считал себя вправе причинять ей боль своими словами.

— Да. Почему это вас удивляет? Он был моим отцом.

— Вы никогда не приезжали к нему сюда.

Тягостное молчание, которое возникло между ними, нарушали только цикады. Лили опустила глаза, избегая его взгляда, в котором читалось осуждение.

— В детстве мне не разрешала мать; а потом, меня никогда и не приглашали, — ровным голосом сказала она, затем подняла глаза и выдержала взгляд Витторио.

— Я никогда не переживала по этому поводу, и это, похоже, сильно тревожит вас; вы обвиняете меня в отсутствии дочерней любви, синьор Росси. Если вы действительно так хорошо знали моего отца, то вам должно было бы быть известно, что он меня сюда ни разу не приглашал?

Лили заметила дрожание маленькой жилки у его рта. Он злится? Вероятно, женщины не часто разговаривали с ним так резко. Он ничего не ответил, и Лили продолжала:

— Этот внутренний дворик хорошо ухожен, и, как я заметила, за домом следили. Почему?

Он медленно подошел к ней и остановился рядом:

— Потому что я знал, что, в конце концов, вы приедете, — хотя бы для того, чтобы извлечь дивиденды из наследства, оставленного вам отцом, — холодно пояснил он.

Слова Витторио вновь задели девушку за живое, но у нее хватило самообладания, чтобы не показать этого и не доставить ему удовольствия лишний раз.

— Похоже, это не дает вам покоя, Витторио Росси.

Он приподнял брови, и глаза его потемнели.

— Вы очень проницательны, Лили Мейер. Да, я сильно желаю ссоры.

— Если бы я могла понять, чего вы, в конце концов, хотите, я непременно помогла бы вам; вы определенно чем-то очень озабоченный человек.

Произнеся это, девушка подумала, что неправильно выбрала слово: надо было сказать «обеспокоенный», а не «озабоченный». И ей хотелось, чтобы он не стоял к ней так близко.

— Возможно; у меня есть причина для этого, — сухо ответил Витторио.

— Может быть, вы мне ее изложите?

— Пожалуй, еще слишком рано.

— Слишком рано? — изумилась она.

— Слишком рано в плане развивающихся между нами отношений.

Лили нервно улыбнулась.

— Отношения не развиваются, — итак, что же вы хотели показать мне? Этот внутренний дворик, где работал мой отец? Вы надеетесь, что вид его растрогает меня, и я окажусь настолько сентиментальной, чтобы не продавать дом?

Он иронично улыбнулся:

— Сомневаюсь, что вы можете быть сентиментальной, хотя и не исключено, что сердцем способны кое-что почувствовать.

Лили ощутила на себе его холодный, оскорбляющий ее взгляд, но ничем не проявила это чувство, хотя и не имела привычки сдерживаться: мать не уделяла ей особенного внимания, отец был далеко, братьев и сестер у нее не было, как не было и по-настоящему близких друзей.

Не получив ответа, Витторио неожиданно твердо заявил:

— Не имеет никакого значения, что вы решите. Дом не будет продан.

Лили почувствовала в его словах затаенную угрозу. Витторио обладает в этих местах значительной властью, возможно, достаточной для того, чтобы заставить ее поступить так, как угодно ему. Однако это ее не испугало. Девушка посмотрела ему в глаза:

— Может быть, к тому времени, когда я буду уезжать, вам придется сильно пожалеть о том, что вы сейчас сказали.

Лили не отдавала себе отчета в том, что, собственно, она имела в виду, просто машинально ответила угрозой на угрозу.

— Не исключено, что вы никогда отсюда не уедете, — неожиданно сказал Витторио, и Лили почему-то показалось, что он знает, что говорит: в его словах звучали сила и убежденность, от которых ее сердце замерло. Внезапно его рука поднялась и коснулась ее щеки: словно крыло пролетающей бабочки задело ее разгоряченную кожу, и у девушки перехватило дыхание.

Лили хотела отступить, но не смогла: пальцами Витторио провел по ее щеке и взял за подбородок, удерживая ее на месте, а его губы приникли к ее губам. Они были горячими и шелковистыми, они воспламеняли ее чувства, лишая ее способности двигаться. Девушке показалось, что тело ее таяло от жары и его поцелуя. Лили пыталась возбудить в себе неприязнь к Витторио, оторваться от него, но она ничего не могла поделать с собой, испытывая незнакомое, сладостное чувство, словно ее никогда раньше не целовали.

Внезапно его руки уверенно обняли ее, и он крепко прижал ее к себе. Лили чувствовала своим телом его тело, слышала биение его сердца, ощущала его силу, готовую преодолеть ее сопротивление. Девушка знала, что ей следовало оттолкнуть его, надавать ему пощечин за то, что он позволял себе в отношении нее, но она не могла пошевелиться: Лили потеряла способность дышать, думать, решать и замерла в его объятиях.

Внезапно он отстранился, и она осталась на месте, глядя на него непонимающими глазами и пытаясь выдавить из себя какие-то слова.

Лицо Витторио вновь приняло холодное и непроницаемое выражение.

— Вы напрасно стараетесь, — выдохнула Лили. — Ваш поцелуй не изменит моего решения продать виллу.

Уголки его рта дрогнули.

— Значит, поцелуя недостаточно.

Лили неодобрительно покачала головой.

— Неужели вы способны и на то, чтобы соблазнить меня, лишь бы я не продавала виллу? — Она улыбнулась: — Чтобы это сработало, я должна в вас влюбиться, а это так же невероятно, как то, что сейчас здесь пойдет снег.

— Вы решительная леди, не так ли?

— Я знаю, чего хочу, и если это означает решительность, то да.

— А сердечных дел это тоже касается? — В его голосе слышалась насмешка.

У Лили засосало под ложечкой. Она хотела бы избежать и этого разговора, и продолжения волнующих ее эротических экспериментов. В ее жизни не было особых любовных приключений, и она не слишком к ним стремилась. Девушка, конечно же, хотела любить и быть любимой, но еще не встречала человека, который пробудил бы в ней глубокие чувства. Витторио же, безусловно, не был тем мужчиной, который способен одарить ее райским блаженством.

— Это мое дело! — отрезала она. — А теперь, если вы не возражаете, я хотела бы разложить вещи…

— Последнее, что я хотел бы показать вам, прежде чем уйду. Пойдемте.

Его трезвый голос и перемена темы разговора вернули ее на землю, как будто никакого мгновения близости между ними и не было.

Витторио пересек дворик и раздвинул зелень, которая, как оказалось, заслоняла деревянную дверь; он толкнул ее плечом, и дверь распахнулась. За ней оказался еще один маленький огороженный дворик, который выходил к виноградникам; с этого места открывался вид на дом Витторио Росси.

— Да. — Она устало вздохнула. — Я уже видела ваш храм Весты, он очень красив…

— Колокол.

— Колокол? — вопросительно повторила она и повернулась к Витторио. На стене действительно висел небольшой медный колокол необычной формы, покрытый от времени зеленоватой патиной; к его языку была привязана веревка.

— Если я вам понадоблюсь, звоните в любое время, — сказал Витторио, темные глаза которого продолжали поддразнивать Лили. — Я услышу его звон.

— В этом не будет необходимости, — решительно заявила девушка.

— Вы будете здесь одна, а вечерами по виноградникам часто прогуливаются крестьяне. Вы вызываете интерес с вашими каштановыми волосами и красивой фигурой… — Взгляд Витторио скользнул по ней, и Лили вновь почувствовала в его голосе какую-то власть над собой.

— Вы предупреждаете меня, что я, так сказать, в опасности? — быстро спросила она, стараясь скрыть тревогу, вызываемую его взглядом. Странно, но крестьяне не пугали ее так, как он…

— Вы можете ввести в искушение. Я уже поддался, — ответил он, раздельно и мягко выговаривая слова.

— Вы преследовали свои интересы, синьор Росси. Сомневаюсь, что у людей из деревни возникнут те же мотивы.

Его глаза потемнели.

— Не всегда нужны какие-то поводы. Достаточно жаркой ночи.

— Я… я не боюсь оставаться здесь одна. Я способна постоять за себя.

— Я уверен в этом, — спокойно согласился Витторио. — Ваш острый язычок мог бы обратить в бегство римские легионы. Тем не менее, вот колокол, и если я вам вдруг понадоблюсь… — По его лицу скользнула улыбка, и щеки Лили покраснели.

— Спасибо, — только и сказала она.

— Я приеду завтра утром, когда подвезут цистерну с водой. Желаю вам всего хорошего. — Витторио повернулся и пошел через виноградники по направлению к своей вилле в горах.

Лили наблюдала за ним, пока его фигуру не скрыла густая зелень лоз. Какой странный человек…

Она думала о нем всю оставшуюся часть дня, особенно после того, как обследовала кухню и обнаружила там гораздо больше продуктов, чем привезла с собой. На каменной полке стояло несколько бутылок вина — должно быть, Витторио привез их раньше, потому что сегодня он пришел пешком. На столе были разложены свежие фрукты — апельсины, персики, и в гостиной в вазе стоял букет розовых гвоздик. Такая предупредительность, и вместе с тем — неприязнь… Да, странный человек.

Лили распаковала те немногие вещи, которые привезла с собой, — шорты, рубашки, пару юбок. Она намеревалась провести здесь месяц, но теперь не была уверена, что это возможно. Росси не хотел, чтобы она оставалась, и отношения с ним складывались совсем непросто, хотя, какое, собственно, ему дело, как она поступит с домом, принадлежавшим ее отцу? Как бы то ни было, она сделает так, как найдет это нужным.


На следующее утро девушка проснулась от шума автомобиля, подъехавшего под окна ее дома. Неужели это опять Витторио Росси?

Она вскочила с кровати, быстро надела шорты и майку. Прошедшая ночь была столь же жаркой, как и день, но выспалась она хорошо. Лили босиком спустилась вниз.

— О, — пробормотала она, откидывая с лица растрепанные волосы: это был не Витторио Росси — перед ней стоял какой-то мужчина.

Незнакомец был в шортах, легкой рубашке, и лицо его освещала улыбка.

— Стефано Беллини.

— О, вы адвокат моего отца. Очень любезно с вашей стороны было приехать… Я не ожидала… Пожалуйста, входите.

Он прошел за ней в длинную комнату. Моложавый, светловолосый, загорелый, спортивный, столь же не похожий на итальянца, как и на адвоката.

Беллини осведомился, как Лили добралась, затем она поставила на огонь воду для кофе, чувствуя себя немного скованной от этого раннего неожиданного визита. Адвокат, пока она занималась кофе, изложил ей цель своего посещения.

— У меня есть клиент, который интересуется виллой, очень интересуется…

Лили почему-то вздрогнула и, вымученно улыбнувшись, повернулась к Беллини; она чувствовала себя с ним неловко, может быть, потому, что он слишком быстро перешел к делу. Ведь не было необходимости так срочно продавать виллу.

— Я упомянула в моем письме, что, возможно, решусь продать дом, но окончательно еще не решила, — сказала девушка.

Вечером, лежа в постели, Лили долго размышляла об этом. Ей здесь нравилось, но что из этого; если только приезжать сюда в отпуск раза два в год, но будет ли у нее на это время? И потом, девушке так хотелось иметь мастерскую… Росси заставил ее поколебаться в своем решении, но, без сомнения, она поступит так, как сочтет нужным.

— Покупатель предлагает очень хорошие условия, — настойчиво продолжал Стефано Беллини, и взгляд его светлых глаз вдруг стал тяжелым. Он достал из своего портфеля бумаги. Лили вопросительно уставилась на них. Контракт? Вряд ли. События развивались уж слишком быстро для этого сонного места.

— Я уверен, что, посмотрев бумаги, вы с радостью примете предложение.

Лили взяла их из его протянутой руки.

— Я подумаю над этим, — сказала она, положив документы на кухонный стол, и засыпала кофе в кофейник.

— Вы не хотите прочитать их?

Лили медленно обернулась: он был раздосадован тем, что она не проявила интереса к его предложению. Возможно, ему были обещаны хорошие комиссионные за эту сделку.

— Мне не хочется торопиться. Я посмотрю их в свободное время, синьор Беллини…

— Стефано, — подсказал он, натянуто улыбаясь.

Девушка решительно заявила адвокату:

— Я дам вам знать о моем решении позже. Как я уже сказала, мне не хотелось бы торопиться. Вам черный или с молоком?

Его ответ был заглушен шумом подъехавшего грузовика.

— Цистерна с водой, — пояснила Лили, и с ней, конечно же, Витторио Росси. Она предпочла бы общество Росси обществу Беллини.

— Значит, вы здесь поживете? — Беллини, казалось, был обрадован, и Лили это удивило. Хотя ведь у него, оказывается, больше времени для того, чтобы убедить ее продать виллу.

— Да, — спокойно ответила девушка.

— Очень приятно, — улыбнулся он, протянув ей руку на прощание. — Это даст нам возможность лучше познакомиться, — многозначительно добавил он.

Девушка брезгливо ответила на пожатие его влажной руки. Его улыбка сделалась еще шире.

— Буду с нетерпением ждать вашего решения. Кофе я выпью в другой раз, Лили, возможно, очень скоро.

Она проводила его до парадной двери, возле которой с шипением затормозила цистерна. Когда они вышли на слепящее солнце, неожиданная мысль пришла ей в голову: Стефано Беллини заигрывал с ней по той же самой причине, что и Росси, — из-за дома ее отца.

— Что ему было нужно от вас? — были первые слова Витторио, когда он вошел в дом.

Лили налила две чашечки кофе и с интересом оглядела его. Этим утром он был в джинсах и белой рубашке, и уже не так напоминал аристократа. Шум от льющейся из цистерны воды заглушал слова, и она не сразу ответила.

Он подошел к ней ближе и нетерпеливо повторил свой вопрос:

— Чего он хотел?

Он, конечно, видел, как Стефано Беллини уходил отсюда, но она разыграла непонимание, чтобы подразнить его.

— Кто?

— Беллини, конечно, — если он был не единственным, кого вы принимали этим утром.

Шум внезапно прекратился, девушка услышала его тяжелое дыхание и поняла, что ее стремление досадить Витторио имело успех.

— Что ему было нужно? — повторил он, и улыбка исчезла с его лица.

— Не хотите ли кофе? Я приготовила вам чашечку. — Лили поддразнивала его, и это доставляло ей удовольствие, — уж очень он был самонадеян.

— Да, я хочу кофе, но еще больше хочу получить ответ на свой вопрос. Так что надо было Беллини? — Он подошел к холодильнику, чтобы налить в кофе молока.

— Он нанес мне визит, поскольку у него есть покупатель. Но я полагаю, что вам все известно не хуже, чем мне.

Дверца холодильника с шумом захлопнулась.

— Он напрасно теряет время. Я уже говорил вам, что не хочу, чтобы эта вилла была продана.

Лили глотнула кофе, прежде чем ответить; этот человек начинал забавлять ее.

— Мне все равно, чего вы хотите, — наконец сказала она. — Ваши желания для меня ничего не значат. Если я решу продать виллу, я это сделаю, и мне не понадобится вашего согласия.

— Вот тут вы ошибаетесь, — парировал Росси. — Вам нужно будет мое согласие, но вы его никогда от меня не получите.

Лили охватила пальцами кофейную чашечку, облокотилась на кухонный стол и посмотрела на него. Ее сердце подсказало ей, что его слова — не пустая фраза. Но это глупо, конечно. Он просто хочет запугать ее, но зачем?

— Мой отец оставил этот дом мне…

— Вот именно, этот дом. — Росси посмотрел ей прямо в глаза.

— Что… что вы имеете в виду? — неуверенно спросила девушка.

Он поставил чашечку на стол.

— Вилла «Весы» принадлежала когда-то мне, была частью моих владений. Я просто подарил ее вашему отцу…

Сердце Лили глухо стучало. Он хочет получить назад свой подарок!

— Я относился к нему с большим уважением, — продолжал он, — в том числе и по причине его глубокой любви к Эмилии… — Сердце Лили уже бешено колотилось. — Я очень любил бывать в его обществе, и надеюсь, что это было взаимно. Ваш отец не хотел, чтобы этот дом был продан. Он мечтал, чтобы виллой владели вы…

— Чтобы научить меня «ценностям жизни»? — Лили осеклась. Ее голос перешел в шепот. — Ради всего святого, что он думал по поводу того, какой выросла его дочь?

Помолчав, Витторио спокойно ответил:

— Он ничего не знал об этом, Лили.

Девушка поднесла к губам чашечку с кофе и с трудом сделала глоток. Конечно, ее отец не знал, какой она выросла. Он видел ее только ребенком. Эта мысль доставила ей боль.

— Он должен был знать, — произнесла она наконец. Вновь наступило молчание.

— Почему вы хотите продать дом? — спросил Росси после продолжительной паузы.

— Я вам никогда не говорила об этом как о деле решенном. — Лили рассматривала узорчатый пол. — Я и до сих пор не знаю, что делать, и вот поэтому я здесь.

— Почему же вы не приехали раньше? Чего вы ждали два года?

Она подняла на него глаза, в которых была боль.

— Я не могла приехать раньше, — в изнеможении выдохнула она. — Я училась, работала, старалась устроить свою жизнь. Я жила с матерью, а она все время переезжала и в конце концов поселилась в Шотландии, так что мне пришлось устраиваться самой. И… и… — Она опять опустила глаза. Настало время честно все сказать. — И, кроме того… я боялась, — добавила она.

Витторио Росси подошел к ней и взял ее за подбородок.

— Боялись чего?

Как объяснить ему, что она боялась найти здесь любовное гнездышко, — его и его любовницы, лишившей ее отца и до такой степени ожесточившей мать?

Она отвернулась, затем набралась решимости и посмотрела ему в глаза.

— Моя мать запретила мои поездки к нему, когда я была еще ребенком, а когда я подросла, мы стали уже чужими людьми. Но все это в прошлом, теперь эта вилла моя и я хочу продать ее.

Говоря так, она была правдива. Девушка провела в этом доме уже почти сутки, но не нашла в себе мужества, чтобы зайти в кабинет отца и постараться узнать, чем он жил все эти годы.

— Да, я хочу ее продать, — произнесла она еще раз более твердо. — Я художник по ткани и хочу иметь собственную мастерскую, а деньги, вырученные от продажи, дадут мне такую возможность. Если бы отец был жив, он одобрил бы мое решение. Так что, если вам дороги последние желания моего отца, не чините мне препятствий.

Росси осторожно стер слезу с ее щеки, и Лили наполнила злость. Он заставил ее плакать, а она этого даже не заметила.

— Если бы я думал, что ваш отец хотел этого, я не чинил бы вам препятствий; но в жизни есть нечто большее, чем…

— …Возможность зарабатывать, себе на жизнь? — продолжила девушка за него, отбрасывая руку Витторио от своего лица. — Возможно, для вас, кто всегда найдет, кого нанять, лишь бы не трудиться самому, дело именно так и обстоит. — Она невольно посмотрела на его красивые, сильные, холеные руки, явно не знавшие физической работы.

— Не спешите принимать решение, — тихо сказал он. — Вам нужно как следует подумать.

— Я же вам объяснила ситуацию! — возмущенно воскликнула она. — Вы хотите помешать мне любым способом, но мне непонятно, что вы можете сделать для этого?

— Такие способы есть, но я предпочел бы не обсуждать их. Я хочу, чтобы вы решились не продавать дом, следуя доводам вашего сердца, а не опасаясь моих угроз.

Он смотрел на девушку, и ей показалось, что в его глазах мелькнула насмешка. При чем здесь ее сердце? Он вчера ее поцеловал, но это очень мало значило для итальянца с горячей кровью и еще меньше для нее… Но, конечно, он не это имел в виду, а она просто дура, что думает об этом. Он рассчитывает на чувства, которые пробудятся в атмосфере этого дома.

Его рука потянулась к ее щеке, и это мягкое прикосновение к ее лицу теперь почему-то было приятно Лили. Она снова почувствовала прикосновение его губ, и ее сердце учащенно забилось. Его поцелуй волновал девушку… Но это было невозможно! Она должна была противиться чувству к этому высокомерному человеку, испытывать к нему ярость, а не влечение. Но его руки обняли ее, и она вновь ощутила исходящий от его тела жар, который лишал ее воли. Она не хотела этого, но была не властна над собой.

Лили почувствовала опасность. Нельзя уступать этому мужчине, который столь холоден и чье поведение оскорбительно, который считает, что она не способна на чувства, что у нее в жизни нет ничего святого; мужчине, который не хочет, чтобы она продавала этот дом по причинам, известным лишь ему одному, и которого она почти не знает.

Лили услышала топот бегущих маленьких ножек, и Витторио Росси отстранился от нее. Сердце девушки замерло, когда она услышала голос ребенка.

— Папа! Папа!

Она и Витторио стояли уже далеко друг от друга, когда в комнату вбежал маленький мальчик. Он остановился как вкопанный, когда отец сурово прикрикнул на него:

— Я же велел тебе оставаться в машине!

Лили с негодованием вскинула голову и замерла от удивления.

— Лили? — в изумлении воскликнул малыш и, забыв про отца, бросился в ее объятия.

— Карло! — воскликнула Лили, она горячо обняла мальчика, с которым познакомилась вчера в самолете, пораженная тем, что он оказался сыном Витторио Росси. Она поймала взгляд его отца, и ее смущение переросло в обиду и гнев. Он отец Карло! Он женат! А за несколько секунд до того, как появился ребенок, она была в его объятиях… Он хотел соблазнить ее, этот отец семейства, и негодованию девушки не было предела.

Загрузка...