Знамение. Вертиго

Слон

Мне был знаком этот голос! Голос моего коллеги, силуэт которого я заметил в окне прошлой ночью, когда мы пробирались по двору, убегая от преследовавшей нас орды. Еще я вспомнил то свое странное впечатление, которое он произвел на меня, будто тот давно заметил нас, бегущими к магазину, однако в последний момент словно отвел взгляд, сосредоточившись на собственных отвлеченных мыслях.

Образ коллеги моментально предстал в моем воображении. Грузный, среднего роста, с небольшим животом, который, впрочем, органично смотрелся на фоне крепкого телосложения, как часто бывает у зрелых мужчин, которые профессионально занимались в молодости спортом, но после забросили и обленились. С коротко стриженой крупной круглой головой. И зелеными глазами редкого малахитового оттенка, которые выгодно выделяли его среди массы других среднестатистических мужиков его возраста. С простым и по-мужски хозяйственным нравом. Немногословный и любящий работать руками. Отличный парень, на которого можно положиться. Признаюсь, мы никогда не были особенно близки, слишком разные мы были по типажу личностей. Однако, соблюдая некоторую дистанцию друг от друга, мы могли тем не менее душевно и честно общаться, как по рабочим, так и по личным вопросам.

Тогда, прошлой ночью, когда я заметил его мельком в окне, он, кажется, выглядел здоровым. По крайней мере, если доверять моему мимолетному впечатлению, которое могло быть как верным, так и нет. Поэтому я решил не лезть на рожон, молчать и ждать, что произойдет дальше.

Он также умолк. И неловкая пауза повисла между нами, разделенными лишь тонким листом железа и хлипкой пластиковой перегородкой. Однако я отчетливо мог расслышать, как он перебирает с ноги на ногу. И даже, кажется, уловил шум его дыхания, будто он курил, глубоко затягиваясь сигаретой.

— Я знаю, что вы здесь. Я видел вас прошлой ночью, — наконец послышалось мне, и после этих слов мои сомнения в том, что нас навестил мой коллега, окончательно развеялись.

Его голос не показался мне взволнованным или испуганным, как могло быть ожидаемо в подобной ситуации, при которой один переживший глобальный апокалипсис мужчина приходит к другому выжившему, и просит последнего о помощи. Напротив, интонация его голоса слышалась так, будто он совершал легкую вечернюю прогулку по двору и спонтанно решил наведаться к знакомому в гости, чтобы разузнать как дела и потрепаться ни о чем.

— Привет, — ответил ему я, морщась от отвращения к самому себе за произнесенную банальность. Однако другого, более подходящего обстановке приветствия, я найти не смог.

— Ну наконец-то! «Превед-медвед», - ухмыльнулся он, — значит живые?!!

— Да. Живые, — ответил я, растерявшись от его «превед-медведа» и собираясь с мыслями относительно того, как мне стоило далее вести наш неловкий и странный диалог.

— Молодцы… Ты, вообще — красавчик. Всегда таким был…, - небрежно произнес он и я уловил в его словах иронию и даже сарказм, смешанные с горечью обреченности и напускной безразличностью человека, которому нечего терять, — надо было тебя тогда послушать, ты ведь дело говорил…, я мы тебе не поверили…, - наконец, добавил он.

Еще одна долгая, липкая и мучительная пауза повисла между нами, которую я хотел прервать, однако не мог подобрать нужные слова. Я понимал, что он, скорее всего, хотел, чтобы я впустил его к себе. Однако я не мог так поступить, осознавая, что тем самым навлек бы необоснованный риск для своей семьи. Ведь я не знал наверняка, здоров ли был коллега и стоило ли нам опасаться контакта с ним.

Будто услышав мои мысли он то ли задал вопрос, то ли констатировал свершившийся факт.

— Не пустишь меня…

— Прости…, ты же понимаешь…, - начал оправдывать я, ощущая себя последним подонком.

— Не извиняйся, — неожиданно резко отрезал он, — ты правильно делаешь. Я бы тоже не пустил, будь я на твоем месте…

После еще одной паузы, которая заполнялась лишь шумом совершаемых коллегой затяжек, я решился и задал ему вопрос, который более всего беспокоил меня, и который будто слон посреди гостинной висел между нами и требовал немедленного ответа.

— Вы заразились?

В ответ послышался короткий смешок.

- «Заразились ли мы…?» — спрашиваешь ты. Как бы тебе сказать… Зависит от того, про что ты спрашиваешь. И «да» и «нет».

— Я не понял… Поясни.

— Да, вроде в порядке все. Особенно я сам. Ничего не замечаю. Чувствую себя великолепно. Вот — хожу-брожу. Вышел во двор. Давно не выходил…, знаешь… С того самого дня… Надоело в четырех стенах сидеть… Крыша едет… На пофиг вышел… А тут, прикинь, никого нет… Зря, короче, я дома сидел. Надо было не бояться!

— Как жена и дети? — уточнил свой прежний вопрос я, заметив, что коллега уклоняется от темы.

— Да нормально все с ними! Говорю же!. Я в этом уверен. Правда, немного они приболели. Но это другое… Слышишь? Другое! Не то, что ты подумал! Просто, может простудились или съели просрочку. Они скоро поправятся. Я им даю лекарства, антибиотики всякие…, горячее питье…, ну то, что «доктор прописал»…

— Я рад это слышать. Очень рад, — пробормотал я, ощущая недосказанность в словах коллеги, и, вроде как, едва уловимую нездоровую неадекватность, как бывает, когда разговариваешь с человеком, страдающим легким психическим расстройством.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Передай жене и детям привет, от меня и супруги, — произнес я и от сказанной нелепицы во рту моем даже стало будто кисло.

— Передам-передам, когда поправятся… Сейчас они пока не совсем выздоровели… И я их привязал, чтобы не разбежались. Но когда придут в себя, то обязательно передам.

— Что?!! — поперхнулся сделанным вдохом я.

— Что? — невозмутимо переспросил он.

— Ты сказал «привязал». Что это значит?

— Привязал — значит привязал. Помнишь, нашу детскую гимнастическую стенку в коридоре? Как я с ней неделю парился и крепил к несущим перекрытиям? Не зря парился. Пригодилась. Вот к ней и привязал. Что в этом такого? Я же говорю, чтобы не разбежались. Надо только переждать сейчас, может пару дней, пока острая фаза гриппа или отравления пройдет. А потом отвяжу. И делу «тип-топ»!

В нашем разговоре повисла еще одна долгая неловкая пауза. Однако «мяч» был на моей стороне, ведь он ждал моей реакции на его последнее признание. Однако я не мог выговорить ни слова, растерянно открывая и закрывая рот, пытаясь понять суть сущего бреда, который нес коллега о его супруге и двух малолетних детях, которых он, по его словам, привязал к шведской стенке, чтобы «не разбежались».

— Твоя жена и дети… они точно в порядке? — наконец спросил его я, не найдя более удачных способов сформулировать вопрос, и в то же время не желая злить коллегу, который вел себя, как я начал догадываться, без сомнения болезненно, и в подобном состоянии, учитывая его физическую крепость, мог бы доставить нам проблем.

— Они в порядке! Я тебе уже говорил! Ты сомневаешься что-ли? — в его все еще миролюбивом голосе завенели метталические нотки.

— Вовсе нет! — поспешил успокоить его я, решив более не задавать прямых вопросов и вести беседу так, как разговаривают с капризными детьми, отвлекая их от «опасных» тем, но при этом выуживая сведения наводящими вопросами.

— Ну вот и все! Они в порядке! В порядке! — вдруг вскрикнул он, но потом сбавил тон и уже спокойнее, с напускной небрежностью продолжил, — дочка подхватила сезонную простуду в школе, притащила вирус домой, заразила сестренку и мать. Ну ты знаешь, как это бывает. Мы справимся. У жены, как ты помнишь, дома целая аптека лекарств…

— Конечно справитесь… Ты хороший муж и отец. Ты все делаешь верно. Правильно, что привязал, разбежались бы…, потом не соберешь… сейчас это опасно… Ну и, кто его знает…, может быть и на друг друга напали бы… Или на тебя…, - затаив дыхание, закинул удочку я, ожидая ответной реакции.

Снова возникла пауза. И когда я был почти уверен, что коллега разгадал мой трюк и вот-вот последует немедленный всплеск его агрессии, он вдруг снова заговорил, на этот раз тусклым голосом, медленно выговаривая каждое слово, будто они давались ему с трудом.

— Да… Они и напали… Сначала жена… Потом дети… Мне пришлось их связать…, чтобы… ну…, чтобы не покусали…

Когда он, наконец, произнес эти слова, то от понимания того, что мои самые страшные подозрения оправдались, у меня затряслись руки и похолодел лоб. Яркая и жуткая картина предстала в моем воспаленном воображении. В которой дети и супруга коллеги первыми заразились вирусом, за месяц превращающим человека в монстра, по неясной причине оставив мужика либо не зараженным, либо позволив процессу его «обращения» прогрессировать медленнее, чем у остальных членов семьи, заставив его наблюдать за страшной мутацией родных, а в итоге стать жертвой их нападения.

И вот теперь он стоит тут, через перегородку от меня, рассуждает о гриппе и отравлении просроченными продуктами, надеется на антибиотики и жаропонижающее, заковав семью в оковы, день за днем, ночь за ночью находясь с ними в одной квартире, теряя рассудок и связь с действительностью.

— Я могу тебе чем-то помочь? — наконец спросил его я, заставив свой голос звучать ровно, не выдавая бурю эмоций, которая клокотала у меня в сознании.

— Да. Можешь. Я и пришел к тебе за этим… У меня «стики» заканчиваются. Ну, эти…, картриджи для электронных сигарет… У тебя там, за кассой, они должны быть… Подкинь пачек десять, пожалуйста, по-братски…

И тут я вспомнил, что коллега последние несколько лет курил электронные сигареты, бросив обычные, веря, что тем самым снижает риск для здоровья. Еще я вспомнил сколько раз мы вдвоем стояли на крыльце перед нашим офисом и я «стрелял» его устройство, чтобы побаловаться игрушкой.

— Конечно, дружище, подожди! — ответил ему я и бросился в глубину магазина, к кассовой стойке, чувствуя облегчение от пустяковости его просьбы.

Упаковав в пластиковый пакет гору упаковок с картриджами для электронных сигарет, которые стояли рядами на торговом стенде, на самом видном месте, красочно и модно оформленные, я вернулся к входу. На несколько сантиметров приподнял ставни и просунул пакет с грузом, который ловко подобрали с обратной стороны.

— Спасибо. Большое спасибо, — донеслось с обратной стороны от преграды.

— Не за что, — ответил я, проглатывая комок, предательски подступивший к горлу.

— Еще возьму курицу, которую вы выкинули, окей?

— Проблем нет, бери конечно, — ответил я, вспомнив о нескольких забитых протухшим мясом тележках, которые я выставил перед магазином прошлой ночью, решив не задавать вопросов относительно того, для чего ему понадобилась смердящая тухлятина.

— Ну будь здоров. Я пошел, — произнес он, шурша пакетами.

— Счастливо, дружище. Еще увидимся, — ответил я, понимая малодушную неискренность своих слов.

— Счастливо. Удачи вам…, - ответил он, и судя по удаляющемуся шуму шагов, направился в сторону своего подъезда…