Бабье царство. Книга 5. Золотая тьма. Том 1

Глава 19 Жадность, броня и новый виток проблем

— Ничего не осталось, — с горечью прошептала Ламинара.

Она стояла на небольшом лугу, поросшем сочной высокой травой. Чуть в стороне тихо журчала река. И ниже по течению она замедляла бег и растворялась в бесконечной трясине гнилого березняка.

Луг окружали ивы.

Было темно, лишь полночные звёзды вкупе с яркой Лампадой освещали место. И если бы на демонице не было белого одеяния, не получилось бы различить её во мраке.

Ламинара подняла руку, медленно провела ладонью над землёй и стала шептать:

— За тысячу лет русло сместилось. Вода размыла землю. Стены рухнули. Дерево сгнило. Грязь занесла останки храма. — Демоница ненадолго замолчала и глянула на Хлою. — Но это не беда. Клад всё равно зарыт на недосягаемо для воров глубине.

Волшебница лишь кивнула. Она уже поняла, что отвечать стоит только на прямые вопросы. Остальное — лишь мысли вслух.

— Ты расставила дозорных крыс? — прошептала Ламинара.

— Да, — кивнула Хлоя.

— И ты слушаешь их ушами?

— Да, — снова односложно ответила женщина.

— Хорошо. Тогда приступим.

Демоница опустила руку, сгорбилась и монотонно запела что-то на древнем нечеловеческом языке. Из-под одеяний потёк густой, как молоко, туман. Он стелился по траве, пропитывал и пронизывал её, так что из белого марева торчали только верхушки да цветы на длинных стебельках.

По мере пения в тумане начали разгораться огоньки, словно оторванные от свечей огоньки, крашенные художником в зелёные и голубые цвета. Так горит костёр, если в него кинуть гнилую медь.

И чем дальше она пела, тем больше становилось огоньков, и тем ярче они сияли.

Когда туман накрыл толстым одеялом весь луг, то вспучился посередине, выгнулся горбом. Послышалось тяжёлое «ширк», словно громадный зверь стал рыть землю.

«Ширк. У-у-ух».

Туман ходил ходуном и выгибался, как лопатки у голого по пояс землекопа.

«Крясь» — трещали сочные корни.

«Пф» — тихо сыпалось на острые травы.

Туман возился на одном месте долго, а потом вдруг осел и стал течь к середине, закручиваясь спиралью, как водоворот на реке.

Вскоре остались лишь тонкие ручейки, а посередине луга действительно была вырыта громадная яма, обрамлённая комьями чёрной земли и клочьями дёрна.

Демоница шевельнула рукой. Из ямы снова стал выпирать поднявшимся в тепле сдобным тестом подсвеченный внутренними огнями туман. И вместе с ним на тьму ночную полезли пузатые кувшины и трухлявые сундуки, из прорех в которых обратно в яму со звоном сыпалось золото, серебро и странные вещи.

Но туман снова выталкивал их наружу, складывая кучками вдоль края.

Ламинара неспешно приблизилась и протянула-пропела:

— Вот оно, моё сокровище. Вот они, мои возможности.

Вечерело.

«Уазик» заехал на поляну перед домиком маркизы, но даже когда остановился, Пётр Алексеевич не сразу вышел, долго глядя на кроны деревьев перед собой. И все остальные спутники тоже молча ждали.

Ждал даже дежурный, который встал в трёх шагах от машины, готовый отрапортовать.

После сегодняшней встречи он ощущал себя выжатой тряпкой.

— Стаканыч, — протянул генерал, устало откинув голову на подголовник, и потёр пальцами козырёк лежащей на коленях фуражки.

— Я! — отозвался Сизов, сунувшись вперёд между сидений. Звякнул о железо автомат.

— Сейчас поможешь Шарлотте выгрузить вещи, которые мы захватили в гостинице, и дуй на базу. Возьми много фруктов и прочих продуктов, которые здесь не водятся. — Генерал сунул руку в карман и достал ключи, которые протянул помощнику. — Захватишь из моего кабинета весь коньяк, какой найдёшь. Там же в шкафу стоят четыре ящика пива в банках. Возьми в буфете чипсов и прочей гадости.

— Это для Астры? — с ухмылкой уточнил Сизов.

— Да, для меня этот контакт один — из важнейших в этом мире, — неспешно кивнул генерал и добавил: — Важнее только сама королева и глава ордена. Короче, сделай всё в лучшем виде. И обязательно заскочи в прогрессорский отдел, возьми наглядные пособия по электричеству. Машина в твоём распоряжении.

— Есть! — прокричал Сизов и хлопнул по плечу бойца с оружием, который ездил с ними для усиления охраны. — Хватай чумодан Шарлотты.

Машина качнулась. Загромыхало. Боец резко выскочил и сунулся в багажник. Волшебница тоже сошла на поляну.

Вслед за ними и Пётр Алексеевич ступил на землю, уже представляя, как ляжет на кровать. И куда уж там царское ложе? Он и обычной раскладушке сейчас будет рад.

Но мечтам о покое сбыться не удалось.

— Смирно! — закричал сержант, приложив руку к козырьку.

— Ты что орёшь? Что устав нарушаешь? Время — ночь. Уже отбой, — огрызнулся Пётр Алексеевич.

— Виноват!

— Виноватых бьют, — пробурчал генерал и тоже приложил руку к фуражке, ибо устав нарушать не следует, он для всех один. Сержант набрал побольше воздуха в лёгких для бравого доклада, но Пётр Алексеевич его перебил: — Надеюсь, доложишь, что во время моего отсутствия в моём присутствии не нуждались?

— Никак нет. Дважды прибывал гонец от маркизы. Она срочно просит вас к себе.

— Твою дивизию. Я понял. Занимайся, — протянул Пётр Алексеевич, отпуская дежурного, которому нельзя говорить: «Свободен» — дежурный никогда не свободен, на то он и дежурный. И закричал: — Стаканыч! Уазик не трожь! Вызови с базы грузовик!

— Есть! — вынырнул из домика прапорщик.

А генерал тоскливо вздохнул. Поправил фуражку и снова сел в опустевшую машину. Дождался, когда солдат охраны не прыгнет на заднее сиденье, и хлопнул по панели водителя.

— Трогай.

Машина опять завыла и покатилась по лесной дороге в сторону высоких шпилей замка маркизы Керенборгской.

Ночь быстро наваливалась всей своей чёрной тушей на окружающие город поля. Успеть бы добраться до темноты.

Стражницы на воротах пропустили без нареканий. И машина покатилась, потряхиваясь, по мощёной улице.

Когда генерал увидел горящий огонёк светодиодной лампы над дверью начальницы городской стражи, улыбнулся. Хоть кого-то уже смогли отпрогрессировать, она — одно из немногих светлых пятен в этом мраке средневековья. Горел свет и на воротах в сам замок. Лампы тусклые — проводка просто не позволяла обеспечивать большую мощность, но это уже хоть что-то.

Въезд. Двор. Крыльцо. Пафосная мажордомка на крыльце. Узкие лестницы с коврами. Узкие, как бойницы, окна.

Всё это как-то прошло мимо внимания, словно скользкий декор.

— Генерал-барон да Лекса Халумарский! — известила мажордомка, зайдя в обеденный зал. А сам землянин ждал у высоких резных дверей, под светом масляных ламп, развешанных на побелённых стенах. Две стражницы стояли вытянулись по струнке и косились глазами на чужака.

— Проси, — послышался изнутри хриплый голос маркизы. Зазвенела посуда.

Мажордомка тут же вышла, сделала книксен и указала на дверь. Стражницы тотчас же открыли их нараспашку, давая пройти.

Маркиза сидела за большим дубовым столом, уставленным едой. После долгой прогулки с Николь-Астрой жрать хотелось неимоверно, и от обилия печёного мяса и разного сыра слюнки хотели предательски потечь по подбородку. Но генерал, в отличие от местных разнузданных особ, умел держать себя в руках.

Удостоив землянина пристальным, слегка пьяным взглядом, грузная маркиза отвела в сторону руку с перстнями. И, следуя местному этикету, Пётр Алексеевич подошёл ближе, наклонился и припал губами, предварительно сняв фуражку.

— Столовые приборы господину барону, — приподняв руку над уровнем стола, проговорила маркиза. И в помещение просочились два смазливых юнца-служки, на которых задержался слегка маслянистый взгляд хозяйки замка.

На стол легли тарелки, ложки, вилки, кубок и благосклонность владычицы этих земель.

— Благодарю, — снова поклонился Пётр Алексеевич и сел на подготовленное место, положив фуражку на соседний стул. — Чем обязан вашему сиятельству?

Маркиза молчала, глядя, как слуги накрывают поздний ужин. Один из них долил вина в опустевший кубок госпожи и наполнил кубок, но победнее, у генерала.

Эта передышка давала возможность осмотреть малый трапезный зал.

Арочный камин с горящими дровами. Окна с открытыми ставнями. Пол с паркетом. Потолок с перекладинами из тяжёлого бруса. Круглая люстра для свечей. Стены драпированы гобеленами. Две картины маслом: маркиза на охоте с убитым мамонтом и маркиза на троне как символ самолюбования. Она и сейчас сидела в массивном кресле с высокой — выше человеческого роста — спинкой с вырезанной на верхушке маркизской короной, как на троне.

— Хочу обсудить дела, — произнесла женщина, отпив из кубка и кинув на пол два куска мяса. Генерал только сейчас обратил внимание на двух борзых собак, лежащих у ног хозяйки. Псины тут же принялись жадно глотать подачку.

— Я весь во внимание, ваше сиятельство, — проговорил Пётр Алексеевич.

— Времена неспокойные. Приходится содержать наёмниц, — начала маркиза, и генерал внутренне усмехнулся. Этой особе опять нужно золото.

Тем временем владелица замка отхлебнула вина и продолжила:

— Я хочу повысить плату за камень, который вы берёте в моей каменоломне.

— Нет, ваше сиятельство, — мягко проговорил Пётр Алексеевич и поклонился: — Вы сами сказали, времена неспокойные. Я не имею права раскидываться и транжирить золото.

Маркиза, не привыкшая к отказам, вспыхнула багряными щеками.

— Как вы смеете? Я тогда запрещу вам добывать камень!

— Тогда не будет золота вообще, — спокойно произнёс генерал, просчитавший ситуацию с подобным шантажом заблаговременно.

— Вы забываетесь! Это моя земля! — взревела маркиза, встав с кресла. Подол её платья натянулся, показывая жирок на животе.

— Земля ваша. Золото наше. Нет камня — нет золота. Нам будет дешевле добыть его дома и привезти сюда.

— Я вас кину в темницу за такие слова!

Пётр Алексеевич прикрыл глаза и выдал паузу, прежде чем подлил масла в огонь ещё сильнее. Но иного пути нет — жадность всегда бездонна.

Он досчитал до десяти и тоже привстал:

— Моё место займёт другой. А вы умрёте, — тихо проговорил он. — Вас не спасут ни стены, ни армия, ни магия. Вы даже не понимаете, как устроен наш мир. И не хотите понимать.

— На плаху! Голову отрублю! — взревела маркиза, и казалось, её сейчас посетит инсульт.

И через тяжёлое дыхание, как у готовой кинуться с рогами наперевес коровы, послышались торопливые шаги.

В дверях мелькнула озабоченная мажордомка, которая тут же исчезла из поля зрения, а затем появился маркиз — муж этой самодовольной самодурши.

— Дорогая! Тебе надо принять микстуру! Тебе станет плохо! — с порога произнёс он, бегая глазами то по разгневанной супруге, то по землянину.

Муженёк быстро взял бутылочку из шкафчика в углу, налил в крохотный бокальчик и поднёс жене.

— Вот! Непременно выпей!

— Не сейчас! — рявкнула маркиза.

— Сейчас! Иначе обижусь! Хватит тебя апоплексический удар, как один буду⁈ — заголосил маркиз.

Особа выпила, поморщилась и села, сверля глазами наглеца в халумарском кителе.

Генерал едва не сказал вслух: «Ага, удар пулей из тяжёлой снайперки в бошку. Или дроном по карете», но промолчал. Раздувать скандал ещё сильнее было излишне.

А маркиз встал возле её кресла-трона и громко произнёс:

— Может быть, господин барон предложит иной путь договориться? Нам нужно золото, но и вам что-то может быть нужно?

Генерал вздохнул. В голове закружились мысли, конденсируясь и кристаллизуясь в решения. И как-то подумалось, что не на того поставили, надо было подсадить маркизу на успокоительные, а вопросы решать с муженьком, который куда адекватнее, гибче и дипломатичнее жены. И ничего удивительного — не будешь гибким рядом с такой сатрапкой, долго не протянешь.

— Дерево. Нам нужен строительный лес. Цену готов обсудить, — произнёс генерал: — А ещё нам нужно место на северной границе ваших земель. Мы хотим там добывать камень.

— Там нет годного камня, — проговорила сквозь зубы маркиза.

— Есть. На три дюжины локтей под землёй. Этот камень нам нужен.

Маркиза поджала губы и стала водить глазами, словно по костяшкам счёт. Она сейчас как та помещица Коробочка, которая боялась продешевить, совершенно не понимая сути происходящего. Но в самом деле, не говорить же ей, что там по плану — угольный разрез. Уголь не самый хороший, но зато доступный и его много. И можно развивать промышленность на месте.

— Я подумаю, — прорычала в итоге хозяйка замка и села на место.

— Дорогая, я сам этим займусь. Прикажи казначейке мне подчиняться, — ласково проговорил маркиз. И почему-то подумалось, что этот мелкий, ярко одетый жук хотел ещё и свою личную копилку на хотелки пополнить. Но это не беда. С этим хоть можно что-то обсуждать.

— Хорошо, — проронила маркиза, а потом схватила со стола обгрызенную кость и кинула в дальний угол, куда сразу побежали собаки. — Мне доложили, что видели, как вы сражались с каменным великаном, призванным северными халумари.

Генерал кивнул, давая понять, что суть разговора ясна — безусловно, эльфы пытались взять штурмом базу с помощью громадного голема. Но у них не вышло.

— Мне доложили, вы убили великана пушкой. Пушкой на железной телеге. У телеги на колёсах — железные ремни. И она ездит сама, без волов.

— Танк, — пояснил генерал одним ёмким словом. Местным бесполезно пояснять, что это гусеничный тягач «мотолыга» с тяжёлой зениткой наверху. Для них проще будет термин «танк».

Маркиза снова вздохнула, успокаиваясь, и проговорила:

— Я приму как часть платы один танк.

Пётр Алексеевич молча встал и несколько раз качнулся. Он ожидал всего, но этот вопрос его действительно выбил из колеи. С одной стороны, уголь очень нужен. Причём критически необходим. Но с другой стороны — танк давать местным нельзя. Это нарушение баланса и всех правил.

— Я… подумаю. Это решение выше моих полномочий, — произнёс он сдавленным голосом наконец.

— Не будет танка — не будет камня на севере, — ответила словами самого же генерала маркиза.

— Я… передам ваше пожелание моему сюзерену.

Маркиза самодовольно усмехнулась и припала к кубку.

Зато муженёк, щёлкая калькулятором в глазах, подошёл к землянину и сел рядом.

— Вы можете обсудить все нюансы со мной. Пусть моя дорогая супруга занимается более важными политическими делами. Воистину, камень — такая мелочь, недостойная маркизы. Вы согласны, барон? И что же вы не поели. Ешьте.

Генерал кивнул и ткнул вилкой в кусок мяса. Желудок предательски заурчал.

— А дорого он стоит? — тихо спросил маркиз, звонко стукнув своим кубком по кубку землянина.

— Танк? — переспросил Пётр Алексеевич.

— Камень. Танк и так дорог, если правильно понимаю. Доспехи, литые пушки, военные галеры — всё это всегда дорого. Но давайте обсудим завтра. Я подъеду к домику в полдень.

— У меня завтра визит Николь-Астры.

— Не беда, — вкрадчиво проговорил маркиз. — Это же мой домик. И она будет моей гостьей, как и вы.

Генерал снова кивнул, понимая, что аудиенция окончена. Пора и честь знать.