Зверь на миллиард долларов. После

2Ник

Блэр смотрит на меня сверху вниз широко распахнутыми глазами, и в них плещется столько всего, что кажется ударом в грудь, в самую душу, в сердце.

Она сказала «да».

На ней мое кольцо.

Я веду ладонями вверх по загорелым, прекрасным изгибам ее бедер. Такие длинные ноги. Красивые бедра. И крошечные, отороченные кружевом трусики. Взгляд замирает на узком треугольнике ткани, скрывающем сокровище между ее ног.

— Ник? — спрашивает она дрожащим голосом.

— Просто любуюсь трусиками, — бормочу я. — Раз уж я твой новый инвестор.

Смех Блэр звучит прерывисто, когда я развожу ее ноги шире. Оставляю дорожку поцелуев на внутренней стороне бедер. Кожа под моими губами теплая и мягкая, и, черт возьми, как же я люблю это делать. Особенно когда она сомневается в себе или из-за чего-то нервничает, и еще больше – когда ей нужно выбросить все лишнее из головы. А когда она только что согласилась выйти за меня?

Думаю, это станет моим новым любимым занятием.

— Такая роскошная, — говорю я, поглаживая пальцами через тонкий хлопок трусиков. Теперь, когда знаю ее настолько интимно, понимать, где задержаться – самое простое в мире дело. Надо мной Блэр тяжело дышит.

Ее дыхание превращается в тихий вскрик, когда я надавливаю у самого основания бедер.

— Прямо здесь, малышка, я знаю, что нужно делать.

Рука Блэр ложится мне на голову, ногти ласкают кожу. Я улыбаюсь, прижавшись к внутренней стороне бедра, и обвожу пальцем ее контуры сквозь трусики, повторяя линию, которую позже проследит язык.

Ткань намокла насквозь.

Я делаю глубокий вдох и тянусь вниз, чтобы поправить штаны, чувствуя, что те вот-вот лопнут. Но сейчас дело не во мне – по крайней мере, пока.

— Скажи, чего ты хочешь, — бормочу я, водя губами по ткани. Целуя киску Блэр сквозь нее. — Я хочу услышать, как ты это скажешь.

Она это ненавидит.

Она это обожает.

Блэр делает глубокий вдох.

— Я хочу, чтобы ты меня поцеловал.

— Я и так тебя целую, — шепчу я.

Ее пальцы сжимаются в моих волосах.

— Без трусиков.

— Хочешь, чтобы я доставил тебе удовольствие ртом? — спрашиваю я, проводя ладонями вверх по ее ногам. — Чтобы вылизал твою киску?

Ее дыхание переходит в тихий стон, когда мои пальцы цепляются за ткань.

— Ага, — говорит она, и этот звук проносится по моему телу подобно приливной волне. У нее ушли месяцы на то, чтобы полностью освоиться – и однажды Блэр станет достаточно раскрепощенной, чтобы требовать, просить об этом, потому что Бог знает, как я люблю это ей дарить.

Я сдвигаю трусики в сторону, и от вида и запаха ее вблизи член начинает пульсировать. Черт подери, она идеальна.

От первого касания языком Блэр вскрикивает, как я и задумывал. Бывают моменты, когда нужно действовать медленно и дразнить ее, и я тоже этому научился, освоил искусство. Но сейчас не тот случай, не тогда, когда чувствую острый край обручального кольца на своей коже, пока она сжимает мои волосы.

Сейчас самое время заставить ее разлететься на куски.

Я ласкаю ее языком нежно, используя пальцы, чтобы поглаживать, дразнить, прежде чем погрузить средний палец глубоко внутрь. Блэр стонет, ее нутро крепко сжимает меня. Черт, я не могу дождаться, когда она будет так же сжимать меня самого.

— Ник, пожалуйста, — умоляет она, пальцы сжимаются крепче. Я бы усмехнулся, если бы мог – если бы губы не были заняты. Я знаю, что ей нужно, и тот факт, что она молит об этом, делает все еще слаще.

Так что я сжимаю ее губки вместе и растираю клитор через кожу, лаская его широкой поверхностью языка. Проникая внутрь еще одним пальцем, да...

На секунду отрываясь.

— Так чертовски сладко, малышка, — говорю я.

Глаза Блэр встречаются с моими.

— Пожалуйста, — повторяет она.

— Какая ты ненасытная, — бормочу я.

— М-м.

Я проявляю милосердие, накрывая ртом непосредственно клитор. Она кончает, как я и планировал, а бедра начинают дрожать. Приходится отказаться от одной из целей и использовать левую руку, чтобы придержать ее, но Блэр уже прошла точку невозврата. Ее киска сжимает мои пальцы, а стоны над головой складываются в самую сладкую симфонию.

Я продолжаю ласкать ее языком и дразнить на протяжении всего оргазма, зная складки, клитор и осторожный маленький капюшон над ним как свои пять пальцев, хотя те бесконечно более драгоценны.

Грудь Блэр вздымается, и я проклинаю себя за то, что не снял лифчик. Зрелище все равно великолепное, и когда она снова смотрит на меня, волосы рассыпаны вокруг головы золотистым беспорядком. Щеки розовые. Глаза затуманены наслаждением.

И все это благодаря мне.

Она произносит самые сладкие слова, которые может услышать мужчина:

— Ты мне нужен.

Руки вцепляются в мои плечи, и я поднимаюсь на ноги, наклоняясь, чтобы обхватить ее бедра.

— Спасибо Господи, у нас хотя бы есть кровати, — бормочу я, поднимая ее. Блэр обхватывает ногами мои бедра и принимается за пуговицы рубашки одной рукой.

— Хотел сказать, спасибо мне, — говорит она, широко улыбаясь. Это та самая улыбка, которую я обожаю вызывать, та, что когда-то сияла для всех и каждого, кроме меня. Теперь она сияет для меня больше, чем для кого-либо другого.

— Спасибо тебе, — говорю я, толкая дверь в нашу спальню. Единственное, что есть в комнате – массивная кровать, но это все, что нам нужно. Я укладываю ее и позволяю сорвать рубашку с моих плеч.

Это мне тоже никогда не надоест – то, как глаза Блэр пожирают меня так же, как мои – ее. Быть желанным ею – это как выиграть в лотерею и сорвать джекпот одновременно.

Она садится и расстегивает ширинку на моих брюках. Я расстегиваю застежку ее лифчика.

— Продуктивно, — комментирует она, скидывая бретельки с плеч. Я тянусь, чтобы обхватить ее, придвинуться, но та останавливает меня одним очень эффективным жестом. Самым эффективным.

Положив руку мне на член.

— Смотри, — говорит она, перехватывая левой рукой. Мы оба наблюдаем, как она ласкает меня, а обручальное кольцо поблескивает на свету. Я стону от этого эротичного зрелища.

Блэр смотрит вверх с усмешкой.

— Правда, этой рукой у меня получается не так хорошо.

— Достаточно хорошо, — я тянусь к ее рукам, к спине, проводя ладонями по каждой части тела, до которой могу дотянуться. — Мне нужно быть внутри тебя.

Блэр повинуется, но не так, как я ожидаю. Вместо этого она наклоняет голову и обхватывает губами член, принимая меня в невероятное тепло и шелковистость рта. Моя рука зарывается в ее волосы.

— Черт.

Ее ладони обхватывают мои бедра, не для того чтобы оттолкнуть, а чтобы принять глубже. Я закрываю глаза и пытаюсь дышать, пытаюсь удержаться от толчков. Это почти невозможно, когда ощущения настолько райские.

Она и не думает делать ничего, что могло бы укрепить мою решимость, особенно когда язык обводит головку – и когда проводит им туда-сюда по тому самому чувствительному месту с нижней стороны.

Я стону от этого ощущения, от нужды, что проносится по позвоночнику и оседает в бедрах.

— Черт, малышка, перестань.

Она не останавливается.

Я и не хочу, чтобы Блэр останавливалась.

Но еще больше хочу быть внутри нее. Поэтому надавливаю ей на плечи, и она отпускает мой член с нежным причмокиванием, откидываясь на кровать. Она ухмыляется, глядя на меня снизу вверх.

— Я не могла остановиться, — говорит она.

— Я тоже был чертовски близок к этому, — я устраиваюсь между ее разведенных ног, поглаживая внутреннюю сторону бедер. Блэр приподнимается на локтях, чтобы наблюдать за мной, за нами.

— Ну же, — бормочет она. — Я остываю.

— Как бы не так, — я провожу членом по все еще пышущей жаром плоти, наслаждаясь ее влажностью. — Мне это никогда не надоест.

— Хорошо, — выдыхает Блэр. — Потому что я – это все, что ты когда-либо получишь.

— Звучит как мечта, — я устраиваюсь поудобнее и вхожу в нее медленным, ровным толчком бедер. Мы оба наблюдаем, как я во всю длину исчезаю внутри нее – она научилась принимать меня полностью.

И это словно возвращение домой, словно момент, когда вижу ее улыбку в переполненном зале, или когда Блэр рассеянно проводит ногтями по моей шее, пока мы смотрим телевизор. Потому что это она, и это я, и это мы, и теперь она станет моей женой.

— Дай руку, — говорю я, толкаясь медленно, не давая ни одному из нас того темпа, которого жаждем.

Я целую ее пальцы, руку, кольцо. А затем помещаю руку между ее ног, располагая пальцы прямо на клиторе, чтобы бриллиант был виден нам обоим.

Глаза Блэр вспыхивают, обжигая, когда встречаются с моими. Ее рука движется, пальцы описывают круги в такт моим толчкам.

Брак. Когда-то это казалось таким далеким словом, чем-то чужеродным, существующим для других людей. И все же с Блэр это кажется самым естественным делом – от мысли о том, что буду называть ее своей женой, внутри что-то сжимается.

— Ник, — выдыхает она. Я обхватываю ее бедра и ускоряюсь, подгоняемый звуком своего имени на ее губах. Словно бархатная перчатка, и я не могу думать, не могу сосредоточиться.

Я упираюсь руками по обе стороны от ее лица и провожу ладонью вверх по бедру. Блэр знает, чего я хочу, и крепко обхватывает меня ногами. Втягивая в себя – удерживая внутри.

— Черт, — рычу я, склонившись к ее лицу. — Я не могу...

— Тогда и не надо, — она обхватывает меня руками и прижимает восхитительную мягкость своей груди, возбуждающую твердость сосков прямо к моей груди.

Наслаждение покалывает у основания позвоночника и распространяется подобно молнии, прошивая тело и заставляя яйца сжаться. Я зарываюсь лицом в шею Блэр, пока бедра совершают беспорядочные толчки, пока погружаюсь в нее глубоко и разбиваюсь на куски в ее объятиях.

Долгое время я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме дыхания – на том, чтобы не скончаться от блаженства. Остальное просачивается лишь смутно: мягкое тело Блэр под моим, руки, поглаживающие спину, легкие, как перышки.

Она понимает, когда я прихожу в себя.

— Я люблю тебя, — шепчет она мне на ухо, крепко обнимая и руками, и ногами. — Так сильно, сильно, сильно.

Я улыбаюсь, прижавшись к ее коже. Когда-то подобные признания заставили бы меня лишь усмехнуться. Теперь же не могу ими насытиться.

— Так вот почему ты согласилась выйти за меня, да?

— Да. В этом плане я прозрачна как стекло, — Блэр осыпает поцелуями мое плечо – единственное место, до которого может дотянуться. Ее сердце бьется в моей груди подобно грозе. — Помолвлены. Мы помолвлены.

Я фыркаю, убирая прядь ее волос от своего лица.

— Да.

— Мы можем подождать и пока не говорить остальным? Всего несколько дней?

Я приподнимаюсь на локте, чтобы взглянуть на нее.

— Конечно. Хотя я думал, ты захочешь сразу позвонить родным.

Блэр улыбается.

— Хочу. Но это... Мне нравится мысль о том, что только мы вдвоем будем знать об этом несколько дней. Чтобы могли делать это снова и снова. Наслаждаться моментом.

Я целую ее, ее губы скользят по моим.

— Все, что захочешь.

— К тому же, — говорит она, запуская руку в мои волосы, — Коул и Скай сейчас довольно... заняты.

— И не говори, — поскольку Скай должна родить со дня на день, они и так на пределе эмоций. Я ложусь на бок и притягиваю ее в свои объятия, кожа к коже. Нет ничего лучше. — Подождем несколько дней.