ГЛАВА 3

НАДЕЖДА ГРУППЫ «87»

В то самое время, когда Арнольд Ходкисс спускался в подземку у Башенного холма, Джереми Корнелл выбрался из неё на станции «Монумент». Толпы рабочих спешили домой, а Корнелл направлялся на Кристофер-стрит.

В нижней части этой улицы находился узкий Пастуший переулок, кончавшийся у Осыпного дворца. По обе стороны Пастушьего переулка высились огромные товарные склады.

Площадь окружали обыкновенные убогие домишки, а справа, где несколько лет назад зияли бомбовые воронки и торчали трухлявые конюшни, теперь появилось небольшое двухэтажное здание. Глядя на его архитектуру и окраску стен, можно было подумать, что его целиком перенесли сюда откуда-нибудь из Бельгравии. Кирпичные стены были ярко-красными с белой окантовкой, двери и оконные рамы выкрашены в жёлтый цвет, а навесы покрыты чёрной краской. В голубом цветочном ящике росла герань, а за окном алела штора из венецианского бархата.

На двери сияла медная табличка, выгравированная рондо надпись извещала:


НАЦИОНАЛЬНАЯ СТРАХОВАЯ КОМПАНИЯ
Официальное представительство

Корнелл нажал ручку двери и вошёл внутрь.

Мисс Ширли Уотерс, сидевшая в маленькой приёмной, оторвалась от пишущей машинки и нахмурилась при виде Корнелла. Она уже встречала его несколько раз, и он ей явно не нравился. Хотя молодой человек был довольно привлекателен, выглядел он несколько неопрятным. Тёмные волосы лоснились, кожа смуглого лица казалась немытой, а рубашка в коричневую и белую полоску была несвежей. Да и все одеяние Корнелла, начиная от манжет сорочки и кончая двубортным пиджаком и узкими брюками, смотрелось достаточно старомодно. Фактически все в нем наводило на мысли о добропорядочном провинциальном обывателе, для которого любовная интрижка – целое событие, ночь в казино – воспоминание до конца дней, а бутылка шотландского виски – сущий кутёж.

Но главной причиной неприязни Ширли Уотерс было совсем не это. Когда Джереми Корнелл очаровательно улыбался ей через маленькое окошко конторки, мисс Уотерс старалась вспомнить, как его зовут. Она никак не могла запомнить его имя.

– М-м-м… Мистер Корнелиус, не так ли?

Обаятельная физиономия Корнелла стала чуть обиженной.

– Корнелл, детка, Корнелл. Тебе надо бы податься на один из курсов по развитию памяти… Мышление у тебя явно ассоциативное.

– Простите, сэр. Вы хотите повидать мистера Фрея?

– Я всегда горю желанием встретиться именно с ним.

– Он сейчас занят, сэр. Вы не могли бы подождать?

Пройдя через маленький холл, Корнелл устроился в кресле, обитом чёрной искусственной кожей, взял номер «Акционерных вестей» и принялся листать. То, что он там прочёл, походило на отчёт о смертельной схватке финансовых монстров. Со стороны могло показаться, что этот человек – душой и телом преданный фирме клерк, а перипетии деловой жизни – единственное, что его по-настоящему интересует, но Джереми Корнеллу не так уж часто приходилось играть роль страхового агента. В круг его интересов входили проблемы не столько личной имущественной безопасности, сколько национальной.

Фирма, которой руководил Рональд Фрей, была настоящей страховой компанией. Больших оборотов она не делала, но денег вполне хватало, чтобы содержать штат и в случае необходимости выплачивать страховые суммы. Однако страхование от несчастных случаев и прочих неприятностей вовсе не было главной целью её существования. Приходилось, конечно, заниматься и ими, но не в первую очередь. Суть деятельности Национальной страховой компании не вполне соответствовала её названию. Фирма служила «крышей» для одного из отделов британской разведслужбы.

Слева тихо открылась дверь, кто-то вышел. Проходя мимо Корнелла, мужчина кивнул. Джереми узнал Реджинальда Бундса, с которым ему пару раз приходилось работать вместе.

Из-за приоткрытой двери вдруг выглянула лысая голова с тремя аккуратно приглаженными седыми прядями на макушке. На бледном обрюзгшем лице с обвисшими, как у бульдога, щеками выделялись беспокойно бегающие глазки. Увидев Корнелла, мистер Фрей буркнул:

– Заходите, Джереми…

Войдя в просторный, по-современному обставленный кабинет, Корнелл плюхнулся в глубокое кресло перед столом шефа.

Рональд Фрей был невысокого роста. Возможно, именно поэтому насторожённое выражение никогда не сходило с его физиономии. К тому же он совсем не считал, что безупречно выполняет свои служебные обязанности. Правда, он даже не догадывался, что другие допускают в работе куда больше просчётов, но тем не менее чувствуют себя гораздо спокойнее. Впрочем, Фрею об этом никто не говорил, поскольку начальство относило его к тому разряду подчинённых, которые тем лучше работают, чем больше трясутся за своё кресло.

Фрей плотно прикрыл дверь, вернулся на прежнее место и сел напротив Корнелла. Фирма, с которой ему не совсем добровольно пришлось связаться, как он полагал, возникла года два назад после очередной большой встряски, следствием чего стала очередная реорганизация.

За фасадом НСК укрылась вновь созданная группа «87». Рональд Фрей руководил ею и одновременно поддерживал связь с секцией «Г», понятия при этом не имея, чем занимаются его ближайшие «соседи» из 86-й и 88-й групп.

Корнелл в своё время дезертировал из армии и промышлял контрабандой наркотиков. Дела шли неплохо, но после досадного «прокола» впереди довольно отчётливо замаячила тюремная решётка. В этой ситуации Корнелл решился принять предложение фирмы, которая оценила его способность к языкам, знание людей, умение входить в доверие к ним. Короче говоря, фирма решила, что на воле толку от него будет больше, чем в тюрьме, и зачислила его в свой штат. Прослужив уже почти пять лет филёром, Корнелл все ещё сомневался, не лучше ли было просидеть это время в тюрьме.

Ему не нравилась фирма, не нравился мистер Рональд Фрей, не нравилась своя работа, но более всего – люди, с которыми приходилось иметь дело. Работа пошла, и Корнелл прижился в фирме, пересидел даже многих агентов категории «А». За эти годы он достаточно хорошо познал шпионское ремесло и уже не мог относиться к нему слишком серьёзно.

Наконец шеф оторвался от своих бумаг и несколько виновато взглянул на Корнелла.

– Извини, Джереми, что заставил ждать. Для тебя опять подвернулось подходящее дельце…

Корнеллу не понравилось, что шеф назвал его по имени, но тут уж ничего не поделаешь. Придётся выжидать момент, чтобы отыграться, благо за время их знакомства он неплохо изучил слабые места мистера Фрея.

Корнелл криво усмехнулся.

– Надеюсь, сэр, это будет в Европе? – сказал он. – Последнее дельце в Новой Гвинее отбило у меня охоту к тропикам. Вот уж не думал, что дикари так выглядят в натуре! Да их истреблять надо, как клопов!

– Ехать никуда не придётся, Джереми, – прервав его возмущённую тираду, продолжал шеф. – Работа предстоит, что называется, не выходя из дома – здесь же, в Лондоне. Если ты, конечно, за неё возьмёшься.

– В чем там дело, сэр? – изображая живейший интерес, спросил Корнелл, хотя на самом деле ему вдруг очень захотелось поскорее убраться из этого кабинета.

– Похищены весьма ценные бумаги, Джерри. Надеюсь, ты кое-что слышал об операции «Стекло»?

Корнелл тотчас вспомнил лекцию, на которой в компании двух десятков агентов присутствовал несколько месяцев тому назад. Говорили о мерах безопасности в связи с операцией «Стекло». На деталях не останавливались, но было сказано, что речь идёт о разработке оригинального типа аккумулятора. Он будет достаточно компактным и достаточно мощным, чтобы питать переносные лазерные устройства. Исследования финансируются правительством. В конечном счёте речь может идти о небольшом контейнере, который можно будет носить на солдатском поясе и который будет снабжать энергией лазерное ружьё. Предполагается использовать атомную энергию. Больше им не сказали ничего. Скорее всего, это был инструктаж на всякий случай. Если произойдёт что-то непредвиденное, агенты будут иметь представление, с чем им пришлось столкнуться.

Корнелл повторил шефу все, что ему было известно насчёт операции.

– Верно, – кивнул тот, выслушав. – Были предусмотрены все меры предосторожности. Но, увы, Джерри, случилось самое неприятное… Волосы на голове дыбом встают, как об этом подумаешь… – Рональд Фрей невольно провёл рукой по своей лысине. – Тебе, конечно, известно, что за весь проект отвечал Лангфорд. Он-то нас и предал. Собрал в портфель все, что мог, и удрал. Лангфорд продал энергоранец красным. Весь, до последнего винтика!

– Он что, совсем спятил, что ли? – удивился Корнелл. – Мог бы продать им все свои явки вместе с агентурой. Наверняка получил бы не меньше.

– Именно так, Джерри! Человек перестаёт мыслить рационально. У него поехала крыша. Мы это поняли, но было уже слишком поздно.

– А как обнаружилось, что предатель он? – поинтересовался Корнелл.

Рональд Фрей пожал плечами.

– Насколько я могу судить, это была чистейшая случайность. Но счастливая. Ребята в секции «Г» считают, что они так никогда ничего бы и не узнали, если бы… – Фрей вдруг поперхнулся.

– Если бы что? – нетерпеливо переспросил Корнелл.

– Если бы Лангфорд сам не рассказал… Как ни странно, он был патриотом до мозга костей, я бы даже сказал, фанатиком… – задумчиво продолжал Фрей. – Операция «Стекло» была не первой в его карьере. Его кандидатура была едва ли не самой идеальной. Это было его задание, понимаешь, Джерри, его! Ко всему прочему, Лангфорд не любил ни коммунистов, ни американцев, да и выходцев из других стран тоже.

– Слышал я о нем, – заметил Корнелл. – Свихнулся на чистоте расы. Читал его статейки в «Дейли Экспресс», особенно когда Англия рвалась в «Общий рынок». По сравнению с сэром Лангфордом союз левых радикалов не более чем общество вольнодумцев.

– Вот-вот! Кому, как не ему, было поручить охрану подобных секретов? Об этой операции знали только два человека – Лангфорд и премьер-министр, которому он непосредственно подчинялся. Всё! – Рональд Фрей криво усмехнулся. – Пока не продался, конечно. Кстати, наши психологи утверждают, что подобные фанатики непременно страдают каким-нибудь комплексом неполноценности. Увлекаясь какой-нибудь идеей, они якобы ищут компенсацию за свои неудачи, которые от всех скрывают, или что-то в этом роде. Но в конце концов срываются. С Лангфордом, кажется, случилось именно это. За одну ночь человек совершенно переменился.

– Но ведь что-то его к этому все-таки подтолкнуло! Что-то за этим кроется…

– Странная какая-то история всплыла…

– Связанная с нашей фирмой?

– Да нет, обнаружилось, что Лангфорд когда-то давно, чуть ли не в 1949 году, во время отпуска где-то там чего-то не уплатил. Короче говоря, злоупотреблял служебным положением. Фискальные ведомства раскопали этот случай и пригрозили скандалом, если сэр Лангфорд не уладит дело полюбовно. Он же считает, что никому ничего не должен, что за пятьдесят лет безупречной службы государство ещё и задолжало ему. Короче, счёл себя оскорблённым до глубины души.

– И как же он вышел на красных?

– Через свою дочь. Она по убеждениям – полная противоположность папочки. Такая же фанатичка, только наоборот. Вхожа во все левые организации, которые заявляют, что они против нас. Ирландские экстремисты считают её почётным членом своей организации. Поговаривают, одно время тесно дружила с «Чёрными пантерами».

– Не любит англичан?

– Не то слово, Джерри. В этом вопросе она зашла так далеко, что дальше, пожалуй, уж некуда. С папашей, конечно, тоже на ножах. Впрочем, это ещё мягко сказано. Пока однажды он не переменился.

– Она свела его с резидентом красных?

– Не совсем так. Она вывела его на Антиимпериалистическую Лигу. Есть у них такая контора. Они, кроме всего прочего, выступают и за свободный обмен информацией. Красным это, безусловно, не по душе, и они этих ребят не подкармливают, но на всякий случай внедрили туда нескольких своих агентов.

– Лангфорда свели с кем-нибудь из этих русских?

– Нет, не с русским, Джерри. Это был китайский резидент, некий Максвелл.

– Китаец?!

– Конечно, нет. Албанец. После войны осел здесь, принял британское подданство, сменил фамилию. Коммунист. Преклоняется перед Мао. Проходит по нашему ведомству, но много лет держался в тени, бездействовал. Он-то и заявил Лангфорду, что имеет возможность перед всем миром разоблачить организаторов этой операции. Старик клюнул и передал Максвеллу все бумаги, включая чертежи.

– И что сделал Максвелл?

– То, что и должен был сделать любой агент в такой ситуации – связался со своими и получил указание передать документацию китайскому курьеру.

– Как все это стало известно?

– Лангфорд сам рассказал. Через пару дней кризис у него прошёл, и он, видишь ли, опять стал прежним.

– Почему?

– Выяснилось, что никакой афёры не получится, Лангфорд чист, перед ним извинились, ошибка, мол, вышла…

Корнелл не первый день работал в разведке и ничему не удивлялся. За время службы в Национальной страховой компании ему самому довелось распутать не одно такое недоразумение. Были, конечно, и другие дела, но ненамного, впрочем, интереснее.

– Ну, а что с Максвеллом? – спросил он.

– Час назад мы его взяли. Он совсем не ожидал такого исхода, и все прошло довольно гладко.

– Так в чем же дело, что вас ещё беспокоит? – удивился Корнелл.

– Видишь ли, у него было достаточно времени, чтобы передать бумаги связному. Все было оговорено заранее – место встречи, пароль и так далее. Они встретились в Тауэре. Максвелл знал, что материалы должен получить их лондонский резидент, некий Канг-Фу-Цу.

Корнелл недоверчиво посмотрел на шефа и переспросил:

– Канг-Фу-Цу? Конфуций?

– Не более чем кличка. Мы немного знаем этого парня. Профессионал высокого класса. Долгое время работал в Африке. Хитрый, изобретательный и, говорят, весьма опасный тип.

– Дьявол во плоти? – усмехнулся Корнелл.

– Почти. Говорю тебе, это ас. Как только Максвелл раскололся, мы попытались напасть на след, но пока безуспешно. Он может отсиживаться где угодно, а Лондон – город большой. К сожалению, этот сморчок для нас уже совершенно бесполезен.

– Почему?

Рональд Фрей махнул рукой.

– Сердечный приступ. Хилое ничтожество…

– Где же все-таки может скрываться китайский агент?

– Да где угодно! – сердито буркнул Фрей.

– Где китаец никому не бросается в глаза? – задумчиво произнёс Корнелл, как бы размышляя вслух, и вдруг невольно щёлкнул пальцами: вот подходящий случай отыграться на начальстве за фамильярный тон. – А почему бы не поискать его в китайских ресторанчиках, сэр?

Рональд Фрей невольно поморщился.

– Серьёзно, сэр, – продолжал Корнелл. – Котлеты из собачатины, тухлые яйца, кислая и сладкая свинина – где он ещё найдёт в Лондоне свои любимые блюда?

– Перестань, Корнелл! Будь человеком! – вскричал Фрей. Он рывком открыл ящик стола, где хранил таблетки магнезии, бросил несколько штук в рот и рыгнул.

В своё время Рональд Фрей был не дурак поесть, отдавая предпочтение экзотическим яствам, и даже считал себя гурманом. Теперь он за это расплачивался. Желудок его ни к черту не годился. Приходилось сидеть на диете, и любое упоминание о пище причиняло ему немалые страдания.

– У вас есть другие предложения на этот счёт, сэр? – с невинным видом спросил Корнелл.

Фрей пожал плечами.

– Можно бы хорошенько порасспросить дочь Лангфорда, но едва ли из этого будет толк… – рассуждал он нерешительным тоном.

– Я знаю парочку таких местечек, где они любят собираться, и мог бы туда заглянуть, – продолжал Корнелл. – Соединить, так сказать, приятное с полезным, – добавил он, вставая. – Любопытно было бы взглянуть на эту девицу…

Фрей скрипуче рассмеялся:

– Ха-ха-ха! Думаю, что это тебе не удастся, приятель!

– Что же вы предлагаете, сэр? Фрей придвинул поближе лежавшую на столе папку, достал из неё фотографию и протянул Корнеллу.

– Вот он.

Корнелл долго разглядывал изображение.

– Конфуций? – наконец спросил он.

Фрей кивнул головой.

– Да, это Канг-Фу-Цу. Послоняйся-ка в окрестностях китайской торговой миссии, может, он там появится. Знаешь, где она находится?

– Да, сэр, в Холборне. Но почему вы так уверены, что он там может появиться?

– Канг-Фу-Цу – кличка. Настоящего имени мы не знаем. Почему бы ему не появиться именно там? Может, миссия – его легальная «крыша»? Все эти китайцы для меня на одно лицо. Ладно. Иди, Джерри, и постарайся вернуть нам эти бумаги, если сможешь…

– Кажется, сэр, вы не очень-то уверены в успехе? – осторожно спросил Корнелл.

Фрей вздохнул.

– Не больше, чем другие. Но ты сделай все возможное, Джерри. В крайнем случае уничтожь документацию. – Он помолчал и добавил:

– Постарайся, Джерри, ради всех нас. Мы… наш восемьдесят седьмой нуждается в небольшом успехе, дружище!

Стараясь не встречаться взглядом с шефом, Корнелл повернулся и пошёл к двери, бросив на ходу:

– Я постараюсь, сэр. Честь фирмы не пострадает.

– Если вернёшься с удачей, мы повысим тебе жалованье, – пообещал вдогонку Фрей. – Обойдём как-нибудь инструкцию, и ты получишь дополнительно десять гиней в неделю.

Выйдя на улицу, Корнелл решил, что займётся этим делом всерьёз и не отступит до тех пор, пока не запахнет жареным. На первый взгляд, вроде бы ничего особенного, привычная рутина. Но если что… придётся доложить, что ничего не вышло.

С другой стороны, лишних десять гиней в неделю – тоже недурно. Жалованье не повышали уже года три, а в последнее время фирма так скупилась, что даже служебные расходы оплачивала со скрипом. Шеф считал, что агенты должны стараться «из любви к искусству» и родному отделу. Хотя Корнелл и не проявлял большого энтузиазма, Фрей наверняка относил его к разряду настоящих парней. Ну а обещанная надбавка – что-то вроде премии за особое усердие. Тем более что его успех станет триумфом всего отдела, значит, и другим что-то перепадёт.

Рассеянно насвистывая, он дошёл до станции метро и взял билет до Холборна.

Загрузка...