Глава 4

Уилли Браунли — первый чернокожий в истории Майами, дослуживавшийся до звания майора полиции — откинулся на спинку мягкого кожаного кресла и долго раскуривал сигару, прежде чем заговорить. Лицо Браунли цветом напоминало баклажан и было испещрено мелкими морщинками. Коротко стриженные волосы поседели на висках, но ухоженные усы по-прежнему были черными как смоль. Белки глаз майора отдавали желтизной. По внешнему виду майора невозможно было догадаться о его возрасте, но Хок знал, что Браунли пятьдесят пять лет. Прежде, будучи еще капитаном, Уилли Браунли возглавлял дорожную полицию Майами, и Хок какое-то время работал под его началом в качестве патрульного. Майор даже в самые знойные дни был одет в неизменную темно-синюю габардиновую униформу, причем китель майор застегивал наглухо. Строгая военная выправка делала майора моложе своих лет.

Перед столом Браунли сидели трое подчиненных. Справа — Билл Хендерсон, грузный здоровяк в легком пиджаке в полоску и поплиновых брюках. В Хендерсоне было 188 сантиметров роста, но он, тем не менее, носил штиблеты на высоком каблуке, полагая, что так он выглядит стройнее. Стройнее Хендерсон, конечно, не становился, а лишние сантиметры делали его еще страшнее. Нет, уродливым Хендерсона назвать было нельзя. С закрытым ртом Билл смотрелся весьма симпатично, но стоило ему улыбнуться — а улыбался Хендерсон почти всегда: ел ли он красный перец или допрашивал преступника, — и его собеседники содрогались от ужаса. И верхние, и нижние зубы были в сплошных золотых коронках, да к тому же еще и укреплены серебряной проволокой. От одной этой брутальной улыбки кололись многие преступники.

Слева от Хендерсона расположились Хок и Эллита. Санчес по совету Хока захватила с собой блокнот и карандаш, чтобы записать наиболее ценные указания шефа.

Браунли бросил обгоревшую спичку в пепельницу, сделанную из мотоциклетного поршня, взглянул на Хока и, покачав головой, улыбнулся:

— Хок, ты, наверное, последний человек в Майами, кто еще носит легкий костюм с коротким рукавом. Где ты отхватил такую красоту?

— Купил на распродаже. Рядом с домом магазин закрывали, и я за пятьдесят баксов купил две пиджачные пары — эту голубую, и еще желтую. Мне нравится, что у пиджака куча карманов. К тому же, к такому костюму не нужен галстук.

— Надеюсь, на заседания суда ты ходишь не в этом наряде?

— Ну что вы, майор! В суд я хожу в строгом синем костюме. Вы поэтому вызвали нас, Уилли? Чтобы обсудить мои наряды?

— Отчасти. Я просто следую советам Дейла Карнеги. Создаю для вас непринужденную обстановку, беседуя на отвлеченные темы. Зря я, что ли, весь прошлый год посещал курсы Карнеги? Ну как, вы уже расслабились?

Хок помотал головой, Хендерсон улыбнулся, а Эллита поспешно выпалила:

— Так точно, сэр!

Хок вынул из нагрудного кармана сигаретный бычок, закурил и швырнул обгорелую спичку в пепельницу майора Браунли. Сделав две затяжки, он бросил туда же и окурок.

— Впредь до моих особых распоряжений прошу считать эту встречу конфиденциальной, — сказал Браунли. — Через несколько дней, наверное, кое-какая информация все равно просочится за пределы управления — скрыть, чем вы занимаетесь, будет трудно, — но я не хочу, чтобы об этом пронюхали журналисты. Если же вашей работой будет интересоваться кто-нибудь из коллег, то ограничивайтесь ответом, что у вас специальное задание. Думаю, на первых порах этого будет достаточно, чтобы отбрыкаться от любопытствующих, а дальше придумаем что-нибудь еще. — Браунли пыхнул сигарой и продолжил: — Вы, наверное, слышали, что в управлении собираются вводить несколько полковничьих должностей?

Хендерсон отрицательно покачал головой:

— Как это? В управлении нет ни одного полковника, если не считать трех заместителей начальника полиции.

— Я слышал кое-что на днях, — сказал Хок, — но не придал этому никакого значения.

— Ну, официально эти должности еще не утверждены, — сказал Браунли, — но это отнюдь не слухи. Наш шеф нашел способ увеличить зарплату высшему и среднему руководящему составу. Он учреждает восемь полковничьих должностей. Те майоры, которые получат эти должности, увеличат свой годовой доход на 1 800 долларов. И освободят восемь вакансий для новых майоров. А восемь новоиспеченных майоров дадут возможность восьми лейтенантам стать капитанами. И так далее. Таким образом, не испрашивая увеличения бюджета, мы дадим лучшим офицерам возможность улучшить свое материальное положение, как только мэр города утвердит новые штатные единицы.

— А как насчет полицейских, которые патрулируют улицы? — ехидно спросил Хендерсон. — Им что-нибудь достанется?

— Конечно. Дырка от бублика. Впрочем, если патрульный сдаст экзамены, то сможет претендовать на должность детектива — этих вакансий ведь тоже будет восемь.

— Честно говоря, все это попахивает гнильцой, — разоткровенничался Хендерсон. — Я служил в пехоте, когда был в армии, и на полторы тысячи человек в нашем полку был лишь один полковник. В нашем управлении меньше тысячи полицейских, а у нас уже есть богатенький шеф и три вполне обеспеченных заместителя начальника. Так нет же — ему еще восемь полковников подавай! Черт подери, так мы вскоре превратимся в мексиканскую армию — сплошь генералы и ни одного рядового.

— Мы не армейский полк, Билл, а полицейское управление, — напомнил Хендерсону Браунли. — Сравнивать полицейского с солдатом некорректно. Почти все наши сотрудники имеют как минимум незаконченное высшее образование.

— Да знаю я, знаю, — мрачно буркнул Хендерсон. — Просто нам нужны новые полицейские на улицах, а не начальствующие протиральщики штанов.

— Билл, я уже не раз говорил вам с Хоком, чтобы вы сдали экзамены на лейтенантов. Могу лишь повторить свой совет. Перспективы ведь и для сержантов заманчивые. Впрочем, это ваши проблемы. Лично я, например, очень хочу стать полковником. И этот чин мне добудете вы с Хоком. — Браунли повернулся к Эллите и улыбнулся: — и вы, Санчес.

Браунли указал на четыре стопки пыльных папок возле стены.

— Я тут просматривал старые дела, — сказал майор, — и обнаружил кучу нераскрытых убийств, которые были совершены несколько лет назад. Некоторые из них вполне можно было раскрыть еще тогда. Но они не были раскрыты, поскольку сыскарям, как всегда, не хватало времени. Сами знаете, что убийства чаще всего раскрываются по горячим следам. Если убийца не пойман в течение трех-четырех дней, то шансы найти его становятся мизерными, поскольку к этому времени детектив расследует уже новое убийство. Через две недели на нем висят уже дела по трем убийствам, а через полгода дело становится холоднее трупа. На этой стадии убийства раскрываются только благодаря счастливому случаю. Я понимаю, что не сообщил вам ничего нового. Я никогда не был детективом и стал шефом отдела по расследованию убийств только благодаря таланту администратора. Конечно, мне помог и мой цвет кожи, но только за красивую шкуру звание майора не присваивают. Так вот. Мне кажется, что если нам удастся раскрыть некоторые из этих «висяков», то наш отдел и управление в целом существенно упрочат свой авторитет. И тогда одна из полковничьих должностей — моя. Управлению ведь нужен хотя бы один черный полковник, не так ли? В общем, я не откажусь от серебряного орла в петлице и еще одной золотой нашивки на рукаве.

— Уилли, ты сам назвал нашу главную проблему. Это вечная нехватка времени, — сказал Хок. — Как только появляется небольшое «окно», мы возвращаемся к старым делам. Но ты же сам знаешь, что практически каждый день в багажнике автомобиля, или в помидорном поле, или в какой-нибудь квартире находят очередной труп, и тогда...

— Я еще не все сказал, Хок, — перебил его Браунли. — Как раз времени у вас будет предостаточно. Старшим группы я назначаю тебя. Помогать тебе будут Билл и Эллита. Следующие два месяца вы будете заниматься только этими пятьюдесятью «висяками».

— А как же быть с текущими делами? — спросил Хендерсон. — У меня с Гонсалесом тройное убийство в Городе Свободы. Никаких улик, никаких зацепок. Мы собирались завтра...

— Гонсалесу придется расследовать эти убийства в одиночку, — отрезал майор. — Хок, ты тоже можешь передать свои дела Гонсалесу. Я знаю, что Гонсалесу не хватает опыта, но я прикреплю его к лейтенанту Слейтеру и попрошу лейтенанта оказывать Гонсалесу всяческое содействие. Билл, четырехчеловек на «висяки» я бросить не могу. Не переживай за Гонсалеса, он справится. А вам троим я даю два месяца и надеюсь на положительные результаты.

— Лучше бы три месяца, — подал голос Хендерсон.

— Конечно, — согласился Браунли. — А еще лучше — полгода. Но в вашем распоряжении только два месяца. Я сам просмотрел все нераскрытые дела и отобрал для вас вот эти пятьдесят папок. Они в полном вашем распоряжении. Просмотрите их и решите сами, какими «висяками» заняться в первую очередь. Вы лучше меня разбираетесь во всем этом. Вопросы есть?

— В стеклянном кабинете мы втроем просто не поместимся, майор, — сказал Хок. — Вы можете выделить нам на время одну из комнат для допросов?

— Безусловно. Третья комната в вашем распоряжении. Там есть стол и несколько стульев. Я проинформирую лейтенанта Слейтера о том, что вы теперь будет работать там постоянно. Еще вопросы?

— Когда Гонсалесу передадут мои дела и дела Хока, он тут же наделает в штаны, — предостерег майора Хендерсон.

— Ничего с ним не случится. Я же приставлю к нему Слейтера. Вы просто введите лейтенанта в курс дела. Слейтеру я сообщу о вашем новом задании, но ни в коем случае не говорите ничего Гонсалесу. Билл, скажешь ему, что тебя перекинули на спецзадание, и приободришь бедолагу, ладно? У вас есть ко мне вопросы, Санчес?

— Нет, сэр. Я считаю, что ваша идея очень хороша.

— Она была бы еще лучше, если бы у нас было три месяца, — никак не мог угомониться Хендерсон.

— Если вы за два месяца сумеете закрыть хотя бы десять дел, то я вам дам этот третий месяц, — пошел на компромисс Браунли. — Так и быть.

— Годится, — сказал Хендерсон и, взяв в охапку одну из стопок, вышел из кабинета майора.

Когда все папки были высыпаны на стол Хока, тот окинул их печальным взором и покачал головой:

— Уже половина шестого. Думаю, лучше оставить все эти папки до завтра. Утром перенесем их в комнату для допросов и начнем работать.

— Если хотите, я могу захватить пару папок домой, — предложила Эллита. — Вечер у меня все равно не занят.

— Нет, не хочу, — сказал Хок. — Отправляйтесь-ка по домам, ребята, а я прикину, как нам лучше разгрести «висяки».

Хендерсон расплылся в улыбке:

— Я, пожалуй, свожу Гонсалеса в бар и угощу пивом, прежде чем сообщить ему новости. Вы заметили, как маялся Тедди, пока мы сидели у Браунли? Он раза три подходил к кабинету майора — мне было видно через стекло. Бедолага... Гонсалес, небось, думает, что мы там мыли ему кости. Я его понимаю. Если бы вас троих пригласил к себе Браунли, а я остался за дверью, то думал бы так же.

Когда Хендерсон и Эллита уехали, Хок запер кабинет, спустился в гараж, завел свой «леманс» и отправился в Грин Лейкс с визитом к миссис Хикки.

Загрузка...