Страшная лавина

Когда клюнуло у отца, он действовал совсем иначе. Вначале взмахнул удилищем вверх и влево, по течению, отчего крючок крепко впился в толстую верхнюю губу язя, потащившего наживку против течения, а уж потом стал, не торопясь, выводить. Удилище гнулось в дугу, язь упирался, но всё же шёл к берегу. У самого берега отец, бросив удилище, перехватил лесу двумя пальцами и стал осторожно подводить.

— Смотри, смотри, красота какая…

Я склонился над водой и увидел рядом с кромкой берега длинную тёмную полосу. Это была спина рыбы. Затем разглядел красные плавники, красный хвост и бока, отливающие золотом…

Отец, осторожно опустив руку в воду, поглаживал рыбину. Вдруг схватил её под жабры и выбросил на берег. На хвойной подстилке забился огромный язь. Я издал крик восторга, но отец цыкнул на меня и немедленно закинул удочку на того же червяка, только слегка поправив.

И через какую-то минуту новая поклёвка. Не успел отец посадить первого язя на кукан, как попался второй, и вдвоём они стали бурлить воду под берегом, как пара водяных коней на привязи…

Попался ещё один и мне, но такой здоровущий, что даже отец не мог его сразу подтянуть к берегу. Язь шёл в глубину, выходил на поверхность. Хлопал хвостом по воде. Насилу-насилу отец одолел его и, когда вытащил, сказал:

— Ого-го! Старейшина племени попался!..

И язь словно понял — перестал биться и посмотрел на отца укоризненно своим огромным золотым глазом…

Даже стало как-то неловко, что мы поймали такого могучего и умного язя.

После шума и плеска клёв утих. Поплавки стояли неподвижно. В лесу совсем стемнело, и над речной долинкой, словно кисея, повис предвечерний сумрак.

Мечтательно наблюдая за поплавками, отец неподвижно лежал под обрывом на хвойных перинах. И вдруг наверху что-то зашуршало.

Я оглянулся и вскрикнул, увидев, что песчаный берег сползает прямо на нас! Из него вываливаются огромные круглые камни.

Рванулся вперёд, в сторону, и вся лавина пронеслась мимо, грохнувшись в реку, засыпав мою удочку и потопив поплавок.

Отец отскочить не успел. Я видел, как один валун прокатился прямо по его спине, второй перекатился по ногам и остановился, а один, самый громадный, пронёсся мимо головы и шлёпнулся в воду. Груда песка засыпала отца, как могильный холм!

Я что-то кричал. Сгребал песок со спины отца ногтями.

Он был неподвижен и не отзывался.

От страха у меня сел голос и опустились руки. Наконец отец пошевелился и освободил от песка голову. Он протёр глаза и проговорил, отплёвываясь:

— Не реви, помогай…

С новой силой я принялся сгребать с него песок и мелкие камни, изранив себе руки в кровь и не чувствуя боли. Наконец отец освободился от песчаной могилы, приподнялся и сел. Глаза его были красны, он трудно дышал, хватаясь за грудь и откашливаясь.



Затем прополоскал рот, зачерпнув пригоршню воды из речки. И, когда выплюнул, вода была розовая.

— Этого ещё не хватало! — Он ударил кулаком по песку. — Подкараулили, как дурака!

Разложив перочинный нож, единственное оружие, бывшее при мне, я выбежал на обрыв. В тёмном лесу всё было неподвижно и тихо. А на пышных хвойных перинах виднелись глубоко вдавленные следы…

Загрузка...