Если бы не Маша…

Донырнул до утопающего сразу и только коснулся его, как Гришка ухватился за шею. Я, потеряв дыхание, опустился под воду. И как это неловко получилось! Ведь знал же, что утопающие очень опасны. Они с испуга могут так схватить своего спасителя, что и его потопят.

Надо всегда подплывать сзади, ловко хватать затылок и, прижав к груди, буксировать утопающего к берегу. Этому учил меня вожатый. А если будет цепляться и топить, хватать за шею, следует дать тумака…

Поздно! Обезумевший Гришка держал за шею, как клещами, и мы вместе погружались под воду.

Но, оказывается, погружался я один, а Гришка, зажав мою голову под мышку, отлично держался над водой, продолжая кричать: «Тону!»

Однако он уже не тонул. Пускал пузыри и захлёбывался я. Из последних сил колотил Гришку кулаками в грудь и в живот, пытался высвободить шею. Ничего не помогало. Не в силах больше терпеть без воздуха, раскрыл рот, глотнул воды, и это меня погубило. Сознание помутилось, руки и ноги ослабели, и я пошёл на дно, потянув за собой Гришку. У самого дна Гришка вдруг разжал руки, отпустил меня и всплыл, как пробка.

Он отряхивался и фыркал, молча плывя к берегу.

Всю эту картину наблюдали с берега помертвевшие ребята.

— Что же вы стоите? Пионерчик потоп! — раздался вдруг звонкий крик, и все увидели Машу.

Девочки купались немного ниже по течению, за густыми кустами ивняка. Они услышали крики о помощи и теперь прибежали к омуту. Впереди всех — длинноногая Маша.

Не снимая длинной рубахи из домотканого грубого полотна, она спрыгнула в омут и, доплыв до того места, где я исчез, по-девичьи закрыла глаза и уши пальцами и погрузилась до дна.

На помощь ей стали кидаться в воду ребята. А рыжий Гришка, выбравшись на берег, бросился бежать в деревню, крича изо всех сил:

— Пионер утоп! Пионер залился!

С таким громким криком он и пронёсся мимо завалинки, где сидел в окружении лыковцев и Иван Гладышев.

Отец привстал, побледнел, хотел крикнуть, но горлом у него хлынула кровь, и он упал на завалинку.

Загрузка...