11

Выходя из аудитории, Тони поглядел на часы. Пять минут двенадцатого. Кэрол уже наверняка занимается своим новым делом. Интересно, где она теперь, как справляется, что чувствует? Ее приезд привел его в сильное смятение, в чем он не хотел признаваться даже самому себе. И дело далеко не только в том, что она потревожила его сердце. К этому он был готов и предпринял все, что было в его силах, чтобы устоять перед бурей эмоций, без которой не обходилась ни одна их встреча.

Не предвидел он другого. Кэрол пробудила в нем тоску по его профессиональному прошлому. Он получил большое удовольствие, помогая ей готовиться к операции; это стало для него словно бодрящим холодным душем. Работа со студентами его никогда так не вдохновляла. Пришлось признаться себе, что в университете едва ли не половина его способностей остается без дела. Если ему потребовалось время, чтобы прийти в себя после поединка с Джеко Вэнсом, то не было никакой необходимости прятаться в академической тени всю оставшуюся жизнь. Наверное, ему был нужен толчок, чтобы осознать это, и он его получил.

Тони всегда боялся этого момента. В глубине души он знал, что когда-нибудь песня сирены напомнит ему о том, что он лучше всего умеет делать, и пробудит от сонного существования, которое он сам несколько лет назад для себя выбрал. Он все делал, чтобы отдалить этот момент. Однако апелляция Джеко Вэнса и возвращение Кэрол Джордан ни следа не оставили от возведенных им защитных сооружений.

Многое переменилось с тех пор, как он покинул передовую линию борьбы с преступностью, и он это сознавал. Потихоньку, шаг за шагом полицейское управление едва ли не полностью отказалось от использования профессиональных психологов в качестве консультантов в сложных расследованиях, связанных с серийными убийцами. Там устали от шумихи. Не все были такими умницами, как Тони; и уж совсем немногие умели держать язык за зубами. Хотя горстку экспертов удалось сохранить и их время от времени призывали для участия в расследовании, полицейские на местах пытались создавать собственные группы психологов, например в Брэмсхилле. Появилось новое поколение офицеров-аналитиков, разбирающихся в психологии и компьютерах. Подобно американским и канадским спецслужбам, англичане тоже решили, что лучше полагаться на своих специалистов, чем призывать иногда весьма спорных профессионалов, то есть клиницистов и ученых, у которых нет опыта работы в криминальной полиции. Итак, у Тони вряд ли имелся шанс обрести место там, где он мог бы самым эффективным образом использовать свой талант, который он не без оснований считал уникальным.

Но, может быть, он все же сумеет отыскать нишу, где ему удастся потренировать свои аналитические способности в поисках людей с полностью нарушенной психикой, которые совершают самые ужасные преступления.

Оставался единственный вопрос: к кому обратиться? Апелляция Вэнса наверняка напомнила многим о существовании некоего Тони Хилла. Наверное, сейчас самый подходящий момент еще сильнее всколыхнуть их воспоминания и убедить, что в некоторых отношениях ему нет равных. Он не только понимает, как работает мозг серийного убийцы, но и принадлежит к тем немногим людям на планете, кому удалось засадить некоторых из этих извращенцев туда, где им следует быть, чтобы они не наделали новых бед.

Попытаться стоило.

*

В Берлине Петра Беккер, придя на работу в понедельник, тоже с самого утра размышляла о серийных убийцах. Ее карьере совсем не помешало бы, если бы именно она сумела доказать, что в Европе действует серийный убийца.

Но сначала надо было отыскать дело, о котором она вспомнила, пока разговаривала с Марийке. С хмурым видом Петра вглядывалась в экран компьютера, и жесткое выражение ее лица было в явном противоречии с веселым изобилием коротких каштановых волос на голове. Лоб пересекали глубокие морщины, и затененные ресницами глаза казались темно-темно-синими. Она отлично помнила, что недавно читала о чем-то похожем, однако тогда материал не показался ей интересным. Ее отделение отвечало за сбор информации об организованной преступности, анализ этой информации и предоставление ее в соответствующие инстанции правоохранительных органов. Европейские границы, благодаря Шенгенскому соглашению, стали открыты для преступников так же, как для законопослушных граждан, и очень часто информация через Европол шла в другие страны. За последние три года Петре пришлось изучить такие разные сферы, как контрафактная продукция, контрабанда наркотиков, мошенничество с кредитными картами и ввоз нелегалов. С убийствами она обычно не сталкивалась, разве что следователи предполагали связь с организованной преступностью. Очевидный способ, с циничной усмешкой думала Петра, сбросить трудное дело, которое хотя бы отдаленно напоминало деяние «мафии», если полицейским не удавалось ни за что зацепиться.

Вот и дело, которое она теперь искала, подпало, вероятно, под категорию гангстерских разборок. Однако, если его отложили в сторону, потому что оно не отвечало нужным параметрам, его наверняка не было в файлах. Скорее всего, его удалили, чтобы оно не замусоривало пространство.

Однако сама Петра была слишком дотошной, чтобы удалять из компьютера любую информацию, касающуюся работы. Никогда не знаешь, в какую минуту может стать важным то, что еще вчера казалось полной чепухой. Поэтому у Петры выработалась привычка делать заметки даже по поводу совершенно безнадежных дел. С этим она всегда могла пойти к следователям и уточнить заинтересовавшие ее детали.

Открыв папку со своими заметками, она просмотрела недавние файлы. За последние семь недель случились четыре убийства. Стрельбу из автомобиля в маленьком городке между Дрезденом и польской границей, а также убийство турка в Штутгарте она отвергла сразу. Мужчина истек кровью, так как убийца отрубил ему обе руки. Петра думала, что это больше похоже на бытовое выяснение отношений, чем на серийное убийство или разборку между профессиональными преступниками, поскольку полицейские не нашли ничего более серьезного, чем просроченная виза.

Оставались два случая. Очень странное убийство в Гейдельберге и распятие известного наркодилера в Гамбурге. В ее записях не было ничего о лобковых волосах, однако ей вспомнилось, что что-то такое было в одном из тех дел. Петра проверила регистрационные номера дел и послала запросы в соответствующие подразделения. Если повезет, ответ она получит уже в конце дня.

Довольная своими успехами, она отправилась пить кофе. Но едва успела положить сахар в кружку, как появилась ее начальница Ханна Плеш.

— Что это ты веселишься? — спросила она.

— А тебе не нравится? — отозвалась Петра, подняв бровь.

— Я хочу, чтобы ты занялась стрельбой возле изолятора на Фризенштрассе.

Плеш нагнулась и нажала кнопку, наливая себе черный кофе. Петра задумчиво помешивала ложкой в кружке.

— Это ведь не наша территория, правильно? Кажется, все пишут, что это убийство по страсти. Убийца — подружка одного из умерших наркоманов, так?

Плеш усмехнулась:

— Это официальная версия. И никуда не годная. Женщина — та, которая стреляла, — числится в нашей картотеке. Ее зовут Марлен Кребс. По оперативным данным, она торговала наркотиками в Митте. Мелкая сошка. Поэтому мы ее не трогали. Но до нас дошли слухи, что она связана с Дарко Кразичем.

— Думаешь, через нее мы выйдем на Радецкого? Хочешь, чтобы я с ней поговорила?

Плеш кивнула:

— Стоит, наверное. По-видимому, она надеется на небольшой срок, считает, что присяжные ее не осудят — женщину, которая, обезумев от горя, отомстила нехорошему торговцу наркотиками, убившему ее возлюбленного. Если мы сумеем убедить ее, что она заблуждается… нажать на нее…

— Она сообщит нам что-нибудь, что мы сможем использовать против Кразича и Радецкого? — Петра пригубила кофе, слегка обожглась и поморщилась.

— Правильно.

— Сделаю. Как только ей станет ясно, кто я такая и что мне известно о ней, полагаю, она предпочтет не доводить дело до суда. Ты дашь мне имеющийся на нее компромат?

— Все на твоем столе.

И Плеш направилась к двери.

— Ой, Ханна, послушай!..

Та остановилась и поглядела через плечо.

— Еще что-то нужно. — Это было утверждение, а не вопрос.

— Еще кто-то. Человек, который бы потолкался в Митте. Нам надо доказать, что умерший от наркотиков парень не был дружком Марлен.

— Это будет нелегко.

— Наверно. Но если мы выйдем на настоящего любовника Марлен, ее связь с мертвым парнем окажется под большим сомнением. Аналогичным образом, если мы сможем выяснить, была ли у погибшего наркомана более или менее постоянная подружка…

Плеш пожала плечами:

— Думаю, стоит попытаться. У Акуленка нет сейчас срочных дел. Дай ему наводку.

У Петры было тревожно на сердце, когда она шла к своему столу. Акуленком в шутку прозвали самого молодого члена группы, во-первых, за его отвращение к крови и, во-вторых, за неумение отступить назад и переоценить факты в свете новой информации. Никому в голову не приходило, что он продержится в группе долго. Сама Петра ни за что не поручила бы ему прочесывать бары и кафе в Митте и искать людей, знакомых с Марлен Кребс. Это значило, что Плеш считает затею Петры пустой тратой времени. И все же Акуленок лучше, чем никто. Да и она сама может подключиться в любой момент, если ей не удастся ничего вытащить из Кребс в обмен на смягчение приговора.

Итак, за дело.

*

Хотя день стоял сырой и прохладный, Кэрол вспотела. Она выполнила первую часть задания без сучка и задоринки, однако это не значило, что ей удастся скоро попасть в свой теплый дом. В восьмом часу явился курьер и принес подробные инструкции. Разорвав конверт, в спешке она едва не порвала бумагу с заданием. Всего один листок был внутри конверта. Кэрол информировали, что она должна к десяти часам прибыть по указанному прежде адресу. Там она получит дальнейшие инструкции.

Первым ее побуждением было приехать вовремя в некий дом в Сток-Ньюингтоне. Но не исключено, что это первая проверка. Возможно, она не должна делать то, что от нее требуют. Кэрол торопливо приняла душ и оделась так, как, по ее представлениям, оделась бы Джанин Джерролд для такого случая. Короткая черная юбка из лайкры, белая рубашка с длинными рукавами и глубоким вырезом, узкий жакетик из кожзаменителя. В сумке, которую Кэрол повесила на плечо, было все для мгновенного преображения: бейсболка, очки-консервы со светлыми стеклами, плотные леггинсы и легкая непромокаемая спортивная ветровка отвратительного линялого голубого цвета. Еще в сумке были баллончик с запрещенным газом CS и металлическая расческа с заостренной ручкой. Память о ее службе в Сифорде. Когда-то она их конфисковала, но так и не сдала. Она не знала, как отреагируют наблюдатели, если придется ими воспользоваться, хотя начальники сами требовали от нее инициативности и естественности в роли наркокурьера. Потом она найдет аргументы в защиту своей позиции.

Решив приехать на место пораньше, в восемь часов Кэрол вышла из своей квартиры. К месту назначения она добиралась кружным путем. Она была уверена, что за ней следят, однако не собиралась никому облегчать работу и воспользовалась преимуществами часа пик. В последний момент выскочив из поезда метро, она проехала назад три станции, прежде чем вышла на улицу и села в автобус.

Когда она свернула на тихую боковую улицу, сзади не было ни души. Однако это вовсе не значило, что за ней не следили. Поднявшись на три ступеньки, она оказалась перед нужной дверью. Дверь была черная от лондонского смога, однако в довольно приличном состоянии. Кэрол нажала на кнопку звонка и стала ждать. Медленно шла секунда за секундой, прежде чем дверь открылась на пару дюймов. Показалось бледное лицо под коротко стриженными черными волосами с остроконечным гребешком.

— Мне нужен Гэри, — сказала Кэрол, точно следуя инструкции.

— А ты кто?

— Подруга Джейсона.

В точности по инструкции.

Дверь распахнулась, и мужчина впустил ее внутрь, стараясь держаться так, чтобы его не было видно с улицы.

— Я Гэри, — сказал он, ведя Кэрол в комнату.

Он был без обуви, в вытертых джинсах и на удивление чистой белой футболке. На окне висели пыльные тюлевые занавески. Бурый, вытертый почти до основы ковер лежал между продавленным диваном и широкоэкранным телевизором с DVD-плеером.

— Садись. — Гэри махнул рукой на диван. Предложение не вызвало у Кэрол энтузиазма. — Я сейчас.

Гэри оставил Кэрол одну. Около плеера лежали диски, и это было единственным отличием этой конуры от комнаты допросов в полицейском участке. Судя по названиям дисков, Гэри предпочитал жестокие триллеры. Сама Кэрол ни на один из них не потратила бы денег, а может быть, и приплатила бы, лишь бы их не видеть.

Не прошло и минуты, как вернулся Гэри с целлофановым пакетом, в котором был белый порошок, в одной руке и с дымящимся косяком в другой.

— Вот товар, — сказал он, подавая Кэрол пакет.

Не задумываясь, Кэрол взяла его и тотчас вспомнила об отпечатках пальцев. Тогда она сделала мысленную пометку: протереть пакет, как только появится возможность. Она не знала, что на самом деле в пакете, и эта мысль не давала ей покоя. Меньше всего на свете ей хотелось попасть в руки ретивого полицейского, не участвующего в операции, и быть уличенной в хранении пятисот грамм кокаина.

— Куда теперь?

Гэри сидел на ручке дивана и глубоко затягивался, а Кэрол тем временем изучала его узкое лицо, составляя, по своему обыкновению, перечень характерных примет. На всякий случай. Тонкий длинный нос, впалые щеки. Глубоко посаженные карие глаза. В левой брови простое серебряное кольцо. Неправильный прикус.

— На Дин-стрит есть кафе-бар, — ответил Гэри. — Называется «Дамокл». Парень будет сидеть за угловым столиком около выхода в туалет. Отдашь ему пакет и возьмешь бабло. Принесешь бабло мне. Ясно?

— Как я узнаю, что это тот парень? Вдруг столик окажется занят?

Гэри сделал круглые глаза:

— Он будет читать журнал «Кью». И он курит «Гитанес». Этого хватит? Или тебе еще размер ноги?

— Было бы легче, если знать, как он выглядит.

— Размечталась.

— Как его зовут?

Гэри усмехнулся, показав ровные желтоватые зубы:

— Ладно, ладно, сама все увидишь. Просто делай свое дело. В два жду тебя обратно.

Кэрол положила наркотики в сумку, между складками леггинсов, и тут же тщательно вытерла тканью пакет. Видел Гэри или нет, ее это не волновало. Не помешает иметь свидетеля своей осмотрительности, если он, как она думала, один из людей Моргана.

— Пока, — проговорила Кэрол, стараясь скрыть свою неприязнь. Наверняка он был таким же, как она, то есть полицейским, который вживается в чужую шкуру ради некоей цели, неизвестной им обоим.

Кэрол вышла на улицу и содрогнулась всем телом под порывом холодного ветра, от которого не спасала легкая одежда. Чтобы побыстрее добраться до Сохо, надо было повернуть налево и идти на улицу, где можно сесть в автобус. Этого от нее и ждут. Кэрол повернула направо и зашагала скорым шагом в другую сторону. Когда она изучала местность, то выяснила, что чуть дальше есть короткая улочка между магазинами, которая выходит на другую сторону Сток-Ньюингтон, и там можно спуститься в подземку. Кэрол решила, что для наблюдателей это станет неожиданностью.

На углу она ускорила шаг, почти побежала, надеясь быть на другом углу, прежде чем наблюдатели опомнятся. Повернув, Кэрол на ходу вытащила из сумки ветровку. Тем временем показался следующий поворот, но тут Кэрол быстро шмыгнула в ворота, натягивая ветровку и скрывая светлые волосы под бейсболкой. Потом она вернулась на улицу, на сей раз как будто прогуливаясь и не имея ни малейшего намерения никуда торопиться.

Дойдя до перекрестка, она оглянулась через плечо и не заметила никого, кроме старика с тележкой из супермаркета, который шел по другой стороне. Но ей-то было известно, что это ничего не значит. Она не могла позволить себе действовать так, словно окончательно избавилась от слежки.

Вот и узкий проход между высокими кирпичными домами, который легко не заметить, если не знать о нем. Почувствовав мощный выброс адреналина, Кэрол свернула в мрачный проулок.

Углубившись в него примерно на треть, она поняла, что совершила непростительную ошибку. Навстречу ей шли двое молодых мужчин. Места было недостаточно, чтобы идти рядом, но они все-таки шли рядом, и Кэрол никак не могла с ними разойтись. Выглядели они как настоящие головорезы. Впрочем, в нынешние времена все молодые люди около двадцати лет выглядят головорезами. Вдруг Кэрол поняла, что как настоящая идиотка пытается вспомнить, когда именно у приличных молодых людей появилась мода выглядеть потенциальными преступниками. Эта парочка словно была сделана по соответствующему лекалу. Бритые затылки, пиджаки из кожзаменителя, надетые на футболки, брюки из хлопчатобумажного твида и ботинки «Док Мартенс». Ничего индивидуального. «Может, в этом и фишка», — думала она, пока они неумолимо приближались.

Кэрол отчаянно хотелось оглянуться, посмотреть, нельзя ли сбежать, но она знала, что этого делать нельзя, если она не хочет показать слабость. Расстояние между ней и молодыми людьми уменьшалось, и она обратила внимание, как изменилась их походка. Теперь они напоминали хищных зверей, присматривающихся к добыче. Кэрол решила, что это часть игры. И это означало, что серьезно они ее не покалечат. Думать иначе было чересчур тревожно. Кэрол слишком привыкла находиться в окружении своих людей, чтобы представить, как легко стать потенциальной жертвой.

Неожиданно они остановились по обе стороны от нее, практически прижав к стене.

— Кто это у нас тут? — проговорил тот, который был повыше, и Кэрол узнала гортанный акцент северного лондонца.

— Как тебя зовут, крошка? — плотоядно глядя на нее, спросил второй.

Кэрол посмотрела в конец улицы. Никого. Значит, их лишь двое.

На мгновение выпустив их из поля своего внимания, Кэрол чуть не поплатилась за это. Высокий схватился за сумку.

— Давай сюда, — потребовал он. — А то побьем.

Кэрол мрачно цеплялась за сумку, привалившись спиной к стене и группируясь. Неожиданно она ударила его ногой под коленную чашечку. Он заорал от боли и ярости, отскочил от нее и выпустил из рук сумку, схватившись за ногу и падая на землю.

— Чертова сука, — негромко проговорил второй, что было страшнее, чем если бы он закричал. Он прыгнул к ней, развернув правую руку для удара. Кэрол присела, и он налетел на стену.

У нее появилось несколько драгоценных секунд, и она вытащила из сумки газовый баллончик. Когда первый парень снова приблизился к ней, она пшикнула ему в лицо газом. Вот теперь он орал, словно попавший в капкан зверь.

В это время его приятель отделился от стены и приготовился ко второй атаке. Но когда он увидел, что она с дикой усмешкой направляет баллончик прямо ему в лицо, то поднял обе руки ладонями вперед в традиционном жесте человека, сдающегося на милость победителя:

— Остынь, сука чертова!

— Уйди с моей дороги! — рявкнула Кэрол.

Он послушно прижался к стене, и Кэрол бочком прошла мимо, ни на секунду не убирая баллончик от его лица. Его приятель все еще кричал, у него по щекам текли слезы и рот кривился от боли. Удаляясь, Кэрол не спускала с них глаз. Тот, который прижимался к стене, теперь обнял другого, и они поплелись в противоположную сторону. От их бравады не осталось и следа. Кэрол позволила себе едва заметно улыбнуться. Если Морган не сумел придумать ничего получше, то она придет к финишу с развевающимися флагами.

Наконец повернувшись спиной к горе-грабителям, Кэрол вышла на оживленную улицу. Трудно было поверить, что всего в нескольких ярдах от толпы пешеходов и покупателей она лицом к лицу столкнулась с настоящей смертельной опасностью. Когда волнение немного утихло, Кэрол получила возможность беспристрастно оценить положение, в котором оказалась. Она была вся в поту под кожаным жакетом и ветровкой, которые не пропускали воздух. Волосы под бейсболкой прилипли к голове. И еще Кэрол отчаянно хотелось есть. Если она собирается выполнить задание, то попросту смешно игнорировать свои физические потребности.

Впереди показалась вывеска «Макдоналдс». Там Кэрол могла перекусить, умыться, снять юбку и надеть леггинсы. Если повезет, то она приведет в порядок волосы под сушилкой. Даже, не исключено, переменит прическу.

Спустя двадцать минут Кэрол вновь появилась на улице. Волосы она аккуратно зачесала назад. Надела очки, которые несколько изменили ее лицо. Жакет застегнула наглухо, спрятав под ним рубашку. Теперь она выглядела иначе, чем женщина, которая позвонила в дверь Гэри, и могла бы ввести в заблуждение кое-кого из наблюдателей. Конечно же, Кэрол понимала, что дурачить их долго не удастся, однако пару секунд она отвоевала.

Она направилась к станции, поглядывая на витрины магазинов и изображая домохозяйку, которая выбирает, что бы купить на обед. Однако, оказавшись на станции, она бегом одолела лестницу, что вела на платформу, и успела на тотчас отошедший поезд. «Молодец я, что заранее сверилась с расписанием», — поздравила она себя и села в углу пыльного вагона. Можно было передохнуть и подумать, что делать дальше.

Загрузка...