19

Когда Тони входил в свой кабинет после лекции, которую, как он полагал, его студенты вытерпели с неменьшим трудом, чем он сам, зазвонил телефон. Схватив трубку, он бросился в кресло.

— Тони Хилл, — произнес он, прикрывая скуку наигранным оживлением.

— Доктор Хилл? Говорит Пенни Бёрджесс. Не знаю, помните ли вы…

— Помню, — коротко отозвался он. Пенни Бёрджесс вела колонку преступлений в «Брэдфилд сентинел таймс», когда Тони работал в полиции Брэдфилда над делом своего первого серийного убийцы. Она буквально следовала за Тони по пятам и все сделала, чтобы его имя было на слуху в каждой семье города.

— Я надеялась, Тони, что мы сможем поговорить. Вам ведь известно, что сегодня произошло в Апелляционном суде.

Тони почуял опасность. Если апелляция Вэнса провалилась, никто не стал бы интересоваться его мнением.

— Извините, — уклонился он от прямого ответа. — Я сегодня еще не слушал новости. О чем вы говорите?

— Никто вам не звонил? — удивилась Пенни.

— Я читал лекцию и буквально только что переступил порог своего дома. Так что было в Апелляционном суде?

— Судьи решили, что улик по делу об убийстве Шэз Боуман недостаточно.

Словно бездна разверзлась у ног Тони. У него закружилась голова, и пришлось свободной рукой ухватиться за край стола. Из-за шума в ушах он не слышал, что говорила Пенни Бёрджесс. И тогда Тони усилием воли заставил себя вслушаться в слова журналистки.

— Все не так плохо, как кажется. Его немедленно опять арестовали по обвинению в убийстве Барбары Фенвик. Он опять за решеткой. Как мне сказал мой полицейский источник, в изначальном расследовании был свидетель, который расшатал доказательную базу, отчего и решили не предъявлять Вэнсу обвинения по этому делу.

— Помню, — подтвердил ее слова Тони.

— Ну вот, журналистка с радио Би-би-си провела собственное расследование, и у нее есть пленка, на которой свидетель подтверждает, что сказал то, что сказал, по просьбе Вэнса. Поэтому будет другой суд, и я слышала, что приговор предопределен. Вот мне и захотелось узнать ваше мнение на этот счет.

— Мне нечего сказать, — устало произнес Тони.

— Да я и не спрашиваю вас о новом деле. Ясно, что оно будет только разбираться. Но вас не расстроило то, что Вэнса освободили от ответственности по делу, над которым вы работали?

— Я повторяю, мне нечего сказать.

Тони беззвучно положил телефонную трубку. Хотя ему очень хотелось швырнуть ее изо всех сил и разбить вдребезги, привычку контролировать себя одолеть не удалось. Он закрыл глаза и медленно выдохнул. Ублюдок Вэнс однажды пригрозил испортить ему жизнь и, кажется, начал выполнять свое обещание. Не исключено, что он получит обвинительный приговор по другим убийствам, однако он выкрутился из преступления, которым занимался Тони. Да и не только в этом дело. От его относительного инкогнито, которого он упорно добивался, не осталось и следа, и всего из-за одного телефонного звонка.

Прежде чем Тони занялся своими делами, телефон зазвонил вновь. На сей раз он не взял трубку. Интересно, сколько времени он сможет держать оборону, пока какой-нибудь умник из университетской пресс-службы не решит, что они жить не могут без интервью с Тони Хиллом? Тони вскочил на ноги и бросился к двери. Пора прятаться.

*

Иногда неплохо иметь брата — знатока компьютерной техники. У Майкла она кое-чему научилась, и теперь быстро разобралась, где находится программный файл, без которого работа со вторым жестким диском, врученным ей Гэндлом, была бы невозможной. За пару минут она перебросила программу на электронный адрес брата в Манчестере и попросила его отослать файл вместе с инструкциями Тони Хиллу. В результате они теперь могли без всякого риска обмениваться посланиями. Конечно же, пользоваться этим можно было редко, так как Кэрол по меньшей мере грозило обвинение в нарушении секретности. Тем не менее сомневалась она недолго, хотя и понимала, как это очевидное пренебрежение безопасностью может быть истолковано человеком, не знающим Тони. Совсем не долго сомневалась. Даже если бы нашелся человек, более полезный в острой ситуации, в которой она могла бы оказаться, проводя такое сложное расследование, он едва ли сравнился бы с Тони в осторожности. Кэрол всегда доверяла своему чутью. Взяв с Майкла обещание под страхом смерти никому больше не пересылать секретный файл, Кэрол знала, что может не волноваться. Даже если начальство проведает о ее самоуправстве, она всегда сможет сослаться на разрешение Моргана поступать по своему усмотрению, если это на пользу ее безопасности.

В тот вечер она особенно радовалась возможности связаться с Тони. У нее было нечто такое, что должно было непременно вытащить Тони из его добровольного уединения. Более того, могло приблизить его к ней. Кэрол нахмурилась, глядя на экран компьютера. Уж это она должна была получить вне всяких сомнений. В нетерпении Кэрол вместе со стулом отодвинулась от стола и заходила по комнате, стараясь собраться с мыслями.

Собственно, единственное, что обещала Петра, — это квартиру в Берлине. Удобную, но без роскоши, тихую и безопасную, к тому же менее безликую, чем номер в отеле. Кэролин Джексон тоже предпочла бы такую, в этом Кэрол не сомневалась. Несколько личных вещиц указывали на то, что здесь обитает альтер эго Кэрол. Сама она никогда не купила бы такие книги, такую рамку для фотографии, такие экстравагантно-вызывающие цветы. Однако этим вечером ей было необходимо напомнить себе, что она — Кэрол Джордан. Кэролин Джексон не помогла бы ей достаточно емко и ясно выразить ее мысли, и Кэрол напрягла собственные мозги.

Последние несколько дней она прожила как будто в водовороте почти невыносимой мыслительной активности. Ее удивило, как много информации собрала Петра Беккер на Тадеуша Радецкого, и она с легкостью представила разочарование своей немецкой коллеги, когда ее команда не сумела успешно завершить операцию и засадить его за решетку. Радецкий постоянно уходил от наказания, в основном потому, что никогда не совершал ошибку большинства преступников, которые рано или поздно начинали верить в собственную неуязвимость. Именно высокомерие свергало их с пьедестала, и Кэрол было известно об этом из собственной практики. А вот Радецкий ни на минуту не терял осторожности. Это был его рецепт успеха. Он почти никому не доверял, понимал разницу между хорошим доходом и жадностью, а также между безукоризненно честным общественным деятелем и грязным воротилой криминального бизнеса. Сахарной глазурью на этом пироге был Кразич, который с очевидным удовольствием оправдывал репутацию жестокого, бессердечного человека.

И все же, несмотря на то что Радецкий был недоступен для правосудия, он был под постоянным прицелом не желавшей сдаваться Петры Беккер. Она собрала на него потрясающее досье. В нем было задокументировано все — от музыкальных вкусов Радецкого до магазинов, в которых он предпочитал покупать одежду. Первостепенной задачей Кэрол было усвоить этот материал, и она едва ли не сразу почувствовала, что начинает жить не своей жизнью. Стараясь запомнить максимально возможное количество информации, она одновременно закладывала эту информацию подальше в глубины памяти. Кэролин Джексон ничего не должна была знать о вкусах и жизни Тадеуша Радецкого, и Кэрол пришлось как бы поделить свой мозг на две половины. Тогда-то она и решила нарушить едва ли не главную заповедь и связаться с Тони.

Если у Кэрол и были сомнения насчет разумности своего поведения, они испарились после второго вечера, который она провела в компании Петры Беккер. Утром Петра рассказывала о том, что знала о преступной сети Тадеуша Радецкого, а дневные часы они посвятили прикрытию Кэрол, прорабатывали подробности ее легенды, старались предусмотреть нестыковки, обозначить опасные зоны и придумать возможные поведенческие ходы в духе «Кэролин Джексон». Наконец Петра погасила двадцатую сигарету, выкуренную за день, и откинулась на спинку кресла.

— Пожалуй, пора немного отдохнуть, — сказала она. — В Берлине нас никто не должен видеть вместе, так что надо, пока возможно, воспользоваться тем, что тут нас никто не знает, и отпраздновать удачное завершение первой фазы.

Кэрол со стоном выпрямила затекшую спину:

— Выпьем за это.

Полчаса спустя они уже сидели в тихом затененном закутке индонезийского ресторана. В центре зала стоял ярко освещенный стол с разнообразными блюдами из риса. Однако для начала обе женщины с удовольствием потягивали заказанные напитки. Кэрол сделала большой глоток джина с тоником, и Петра подняла свой стакан со словами:

— Кэрол, мне отлично работалось с тобой эти дни. Должна признаться, я не очень-то приветствовала эту операцию, но ты меня обезоружила.

— А почему не приветствовала? Думала, я не подхожу?

Помешивая соломинкой в стакане, Петра внимательно смотрела на волнообразные движения жидкости.

— И это тоже. Но в основном потому, что мы выложились, охотясь за Радецким, а вы решили отобрать его у нас.

— Понимаю. На твоем месте я чувствовала бы то же самое. Когда столько времени занимаешься одним делом, как будто прирастаешь к нему.

Петра испытующе посмотрела на коллегу. Потом, решившись, поставила локти на стол и подалась к Кэрол:

— Ты о Джеко Вэнсе? А до этого так же было с убийцей-гомосексуалистом в Брэдфилде?

Довольное выражение на лице Кэрол мгновенно исчезло, она явно насторожилась.

— Вы отлично поработали, — произнесла она, и отчуждение в ее голосе разрушило приятную близость, установившуюся между женщинами за два последних дня работы.

Петра подняла руки, как бы защищаясь и прося о мире:

— Конечно же, поработала. Иначе мне бы не стать тем, чем я стала. Однако я никогда не занимаюсь таким из чистого любопытства и не без причины упомянула об этих делах.

Кэрол было нелегко успокоиться.

— Я ни с кем о них не говорю, — твердо произнесла она.

«Я не только говорить, а и думать-то о них не желаю. Хорошо бы, они еще мне и не снились». Она допила джин и махнула официантке, чтобы принесла еще.

— Ладно. Обойдемся без кровавых подробностей. Мне же не нужны сенсации. Просто прежде я не встречала полицейских, занимавшихся серийными убийцами. И мне нужен твой совет.

Кэрол устало подумала о том, что, наверное, прошлое никогда ее не оставит. Ей и в голову не могло прийти, что вне Англии кого-нибудь интересуют ее прежние подвиги.

— Послушай, Петра, я не эксперт. В первый раз я столкнулась с серийным убийцей в городе, где работала простым офицером в уголовном розыске. А во второй… ну, назови это одолжением другу.

— То есть доктору Тони Хиллу? — не отставала Петра.

Указательным и большим пальцами Кэрол потерла лоб, прикрывая ладонью глаза.

— Да, Тони Хиллу, — с раздражением проговорила она. Потом опустила руку и холодно, с вызовом посмотрела на Петру, словно они соперницы.

Петра сообразила, что, упомянув Тони Хилла, задела больную струну в душе Кэрол, однако, хорошо это или плохо, она не могла понять.

— Кэрол, извини. Я не хотела обидеть тебя, упомянув тех убийц. Я понимаю, это были трудные дела. И мне не хотелось, чтобы плохие воспоминания испортили тебе настроение. Я объясню…

Кэрол пожала плечами. Ей предстояло работать с Петрой над самым трудным делом в ее жизни. К тому же она успела проникнуться уважением и симпатией к ней и хотела это сохранить. Ничего не случится, если она послушает.

— Говори, — сказала она, едва официантка принесла другой стакан. — Хочешь еще выпить?

Петра отрицательно покачала головой:

— Потом. Сначала должна признаться, что я лесбиянка.

Кэрол удивилась, но это не настолько взволновало ее, чтобы удивляться долго.

— А мне какая разница?

— Хорошо, что нет разницы, но я сказала не для того, чтобы об этом узнать. Просто пытаюсь объяснить, для чего начала разговор. В Интернете есть общеевропейский чат для служащих в полиции геев и лесбиянок, и там я познакомилась с Марийке. Она служит в полиции Нидерландов. В Лейдене. Три-четыре раза в неделю мы выходим на связь и очень сблизились со временем. — Петра криво, иронически усмехнулась. — Да знаю я, что говорят о свиданиях в Интернете, но она та, за кого себя выдает, а не искательница информации и не аферистка, прикидывающаяся полицейским. Так получилось, что мы с Марийке нашли друг в друге то, чего нет в нашей обычной жизни.

— Только не прибедняйся, — примирительно проговорила Кэрол и улыбнулась.

— Да нет. Так или иначе, у нас выработалась привычка откровенничать. Ну, и неделю назад у нее в Лейдене произошло убийство. Она рассказала мне, потому что оно показалось ей необычным. Ни подозреваемого, ни зацепок. Убитый, Питер де Гроот, был профессором психологии в университете. Его нашли привязанным к столу и совершенно голым. Убийца вставил ему в горло какую-то трубку и лил в легкие воду, пока несчастный не захлебнулся.

Кэрол передернула плечами:

— Жуть какая.

— Это еще не все. Убийца скальпировал его. Но взял скальп не с головы, а с лобка.

Кэрол почувствовала, как волосы у нее на затылке становятся дыбом. Она достаточно знала о психопатах, чтобы без труда, услышав нечто подобное, определить дезориентированное сознание.

— Кое в чем похоже на убийство с сексуальной мотивацией. И это значит, что ваш преступник, возможно, убивал раньше и будет убивать в будущем.

— Думаю, и то и другое. Когда Марийке рассказала мне об убийстве, у меня как будто колокольчик зазвонил в голове. Мне показалось, что я уже читала о чем-то подобном. И я нашла — убийство доктора Вальтера Нойманна. — Петра коротко рассказала, как отыскала информацию об убийстве в Гейдельберге. — Теперь я думаю, что надо искать серийного убийцу, который не соблюдает границ и действует в разных странах.

Она выжидающе посмотрела на Кэрол.

— Разумное заключение. Из того, что ты рассказала, можно сделать вывод об одном почерке. — Кэрол взглядом спросила Петру, последует ли объяснение. Та решительно кивнула.

— Так вот, я поняла, что ситуация сложная. Ты ведь знаешь, что полицейские разных стран работают сами по себе, хотя есть и Европол, и Интерпол. Ах, нам надо работать вместе, делиться информацией, если преступники действуют, не соблюдая границ, как в случае с Радецким. Но есть и другая сторона. Полицейские сами ревниво относятся к территориальным приоритетам. Иногда, столкнувшись с серийным убийством, полицейские ни за что не начнут операцию, если есть вероятность, что кто-то может отнять у них лавры победителя. Заставить их делиться труднее, чем рвать зубы.

Это прозвучало цинично, но Кэрол не могла не признать правоты Петры. Однако вместе с тем у нее появилось подозрение, что Петра Беккер хочет уравновесить свою теневую роль в операции с Радецким главной ролью в случае поимки серийного убийцы. Что ж, ничего дурного в этом Кэрол не усмотрела. Гордиться, правда, тоже было нечем, но реальная жизнь есть реальная жизнь.

— Ты решила взяться за это и сама провести расследование?

Петре стало не по себе.

— Не знаю. Я еще не приняла решение, — призналась она. — Однако не скрою, я собиралась сделать это дело достоянием общественности и попросила Марийке прислать мне досье со всеми подробностями. Если в мои рассуждения не закралась ошибка, то первое убийство он совершил в Германии, и это дает нам право расследовать его преступления. — Петра оборвала себя и полезла в сумку за сигаретами. — Ну вот, пару дней назад произошло третье убийство. Пока у меня не было времени узнать детали, но вроде бы доктор Маргарет Шиллинг из Бременского университета стала жертвой того же самого убийцы.

— К расследованию подключатся другие люди? — спросила Кэрол.

Петра пожала плечами:

— Не обязательно. У полицейских в разных частях страны нет налаженной связи. Нет центра, куда сходилась бы информация об убийствах, а не только об организованной преступности. У нас большая страна, и, если честно, полицейские в основном настолько загружены работой, что им некогда интересоваться преступлениями, которые совершаются за сотни миль от их территории. Да и живем мы не в Америке, где серийные убийства стали едва ли не частью тамошней культуры. У нас в Европе нам кажется, что такое может быть только в книжках и фильмах. Нет, Кэрол, связать все убийства воедино можно, только если такой детектив, как я, возьмется за это. Ну кто объединит убийство мужчины в Гейдельберге с убийством женщины в Бремене лишь потому, что оба преподавали психологию?

— Значит, ты собираешься официально взять дело в свои руки?

— Знаю, знаю, — проговорила Петра, пуская дым через нос. — Неловко получается. Первое немецкое преступление не было моим, и если я отправлю рапорт с просьбой об объединении дел в Европол, то мне придется сообщить, что Марийке нарушила свой долг и рассказала мне о лейденском деле. Тогда ее вместе с ее боссами смешают с дерьмом.

— Да уж, — задумчиво проговорила Кэрол — Но ты могла прочитать о лейденском убийстве и обратить внимание на его сходство с убийством в Гейдельберге, а потом соотнести детали с убийством в Бремене.

Петра покачала головой:

— В прессе почти не было подробностей. Во всяком случае, таких подробностей, которые застряли бы у меня в памяти.

— Полагаю, Марийке не прогнала свое дело по поисковой системе Европола на случай, если было что-то подобное?

— Сомневаюсь, что это пришло ей в голову. Большинство полицейских, особенно провинциальных полицейских, не принимают Европол всерьез. Он еще так недавно работает, что к его сотрудникам не привыкли обращаться. Я-то подумала о Европоле, но только потому, что моя работа это предполагает. А вот босс Марийке вряд ли даже вспомнил о Европоле.

— Если ты всерьез хочешь ее защитить, то выход можно найти. Пусть она пошлет запрос в Гаагу на том основании, что этот убийца смахивает на маньяка, который может действовать в любой стране Евросоюза. Это будет в очередном бюллетене Европола, который ты наверняка просматриваешь.

Петра кивнула.

— Думаю, только моя команда и читает документы, приходящие из Гааги, — с кривой усмешкой отозвалась она.

— Отлично. Тогда ты сможешь сослаться на гейдельбергское дело и связать с ним бременское.

Петра смотрела в центр зала, мысленно оценивая предложение Кэрол.

— Есть одна проблема, — сказала она.

— Какая?

— На прошлой неделе я попросила прислать мне гейдельбергское дело. Если начнется новое расследование, там об этом непременно вспомнят.

— Черт! — воскликнула Кэрол. — Ты права, в Гейдельберге об этом не забудут. Послушай, давай возьмем что-нибудь поесть и подумаем, как быть. Может быть, решение придет, когда мы утолим голод.

Они отправились в центр зала и положили себе на тарелки всякой всячины. Потом некоторое время жевали в полном молчании, изредка прерывая его замечаниями о качестве блюд. Одолев половину куриного сотэ, Петра вдруг просияла:

— Кажется, я придумала. Нам выслали этот материал потому, что он мог иметь отношение к организованной преступности. Сеть Радецкого раскинулась до Рейна и Неккара, и я скажу, что, готовясь к этой операции, собирала на него весь возможный компромат. Никому в голову не придет, что я вру.

Кэрол задумалась. Объяснение не очень убедительное, но, пожалуй, подойдет. Как только всерьез возьмутся за расследование преступлений серийного убийцы, уж точно никто не станет вспоминать, с чего заварилась каша.

— Неплохо, — согласилась Кэрол и иронически усмехнулась. — Отчего-то мне кажется, что ты отлично умеешь обходить своих боссов.

Петра нахмурилась:

— Обходить? Ты о чем?

— О том, как ты умеешь выходить из сложных положений.

— У меня большой опыт. Спасибо тебе за помощь.

Кэрол пожала плечами:

— Не стоит благодарности. Всегда рада помочь. Тебе ведь просто понадобился свежий взгляд на это дело.

Петра отодвинула пустую тарелку:

— Меня беспокоит еще кое-что в этом убийце.

«Невероятная женщина, — подумала Кэрол. Я бы на ее месте вся испсиховалась, а ее, видите ли, беспокоит». Она кивнула:

— Он не остановится. Тебе ясно, что, пока дело бродит по инстанциям, ублюдок будет безнаказанно убивать.

Она увидела искру в глазах Петры и с удивлением сообразила, что говорит как Тони, который умел влезать в чужие мысли и артикулировать чужие страхи.

— Молодец, смотришь прямо в корень. Убийца тщательно все продумывает. У него нет причин останавливаться, пока его не поймают. А тем временем бюрократы играют в свои игры и у следователей связаны руки. Это ужасно.

— Больше, чем ужасно. Это противоречит тому, о чем твердят инстинкты полицейского.

— Точно. Кэрол, будь ты на моем месте, что бы ты сделала?

Вопрос на миллион фунтов, и один-единственный ответ.

— Позвони другу, — с иронией произнесла она.

Петра нахмурилась. Выходит, игра «Кто хочет стать миллионером» еще не дошла до Германии.

— Я бы никому не отдала это дело и пошла бы на все, чтобы расследовать его самолично. К черту официальные каналы. И перво-наперво я занялась бы психологическим портретом.

Петра явно обрадовалась:

— Понятно. Ты бы позвала доктора Хилла?

— Он лучший. Поэтому да, я позвала бы его. Уговорила бы забыть об отставке и вновь заняться делом.

— Об отставке? — Разочарование Петры было очевидным. — Не думала, что он такой старый.

Тут Кэрол озарило, что весь предыдущий разговор был лишь прощупыванием возможности привлечь Тони к неофициальной охоте на серийного убийцу. Странно, но Кэрол не обиделась на то, что ее использовали, да и не чувствовала себя использованной. Ей было даже забавно, потому что она сама знала толк в настоящей стратегии и умела к ней прибегать.

— Тони не старый. Однако он отошел от психологического портретирования преступников, потому что решил, что по горло сыт опасностями.

Петра была огорошена.

— Черт, — пробормотала она. — А я-то думала…

Она покачала головой, злясь на себя.

— Ты думала в точности то же, что я думала бы на твоем месте, — ласково произнесла Кэрол. Она сочувствовала Петре, представляя, насколько сама была бы обескуражена на ее месте. И приняла решение. — Послушай, оставь это мне. Всего несколько дней назад я виделась с Тони, и у меня такое чувство, что он может заглотнуть наживку. Вопреки всем его ожиданиям, ему не понравилась спокойная жизнь. А твое дело может его заинтересовать и вернуть на поле боя. А ты тем временем переговори с Марийке, и пусть она запустит официальную машину. Чем быстрее, тем лучше. Со своей стороны я помогу, чем смогу.

— У тебя и без моих дел проблем хватает, — несмело проговорила Петра.

— Это даст мне твердую почву под ногами, чтобы я и в самом деле не превратилась в Кэролин Джексон, — возразила Кэрол. — Только реальность спасет меня от синдрома Зелига.

Итак, обещание дано, и его надо выполнять. Кэрол придется подобрать слова, чтобы убедить Тони в необходимости помочь ее коллеге. Ей казалось, что она стоит у полуоткрытой двери, тем не менее она знала, что ей потребуется все ее умение убеждать. Кэрол пошла в кухоньку и открыла бутылку красного вина, чтобы наконец решиться. Сначала надо послать Тони сообщение по электронной почте. А потом подготовиться к завтрашней первой встрече с Тадеушем Радецким.

Загрузка...