Глава 25

Элизабет отвела взгляд от телевизора и опустила голову. Смотреть на то, что происходит на экране, было выше ее сил.

А на экране близилась развязка. Любовница, выпившая уже лимонад со снотворным, с мертвенно-бледным лицом, задыхаясь, стояла посреди гостиной, чувствуя, как последние силы оставляют ее. Она судорожным движением вытерла пот со лба и закрыла глаза. Рядом с ней стояла жена-убийца и, яростно потрясая кулаками, кричала, что она разбила ей жизнь, увела из семьи мужа — отца двух маленьких детей. Любовница почувствовала сильный приступ головокружения, пошатнулась и в последний момент, перед тем как упасть, успела схватить жену-убийцу за прядь длинных вьющихся волос. Та вскрикнула от боли, дернулась всем телом, и у любовницы, рухнувшей на пол, осталась в руке прядь ее волос.

Жена с перекошенным от боли и гнева лицом склонилась над ней, вытащила из кармана фотографию своих детей, поднесла к ее бескровному, почти безжизненному лицу и начала яростно рвать на мелкие части. Она швырнула их в лицо любовницы, они разлетелись в разные стороны, и один маленький кусочек, закружившись в воздухе, словно пушинка, опустился ей на щеку. Но любовница уже ничего этого не видела…

Жена-убийца несколько мгновений молча, напряженно всматривалась в безжизненное лицо соперницы, затем протянула руку и дотронулась до ее шеи. Пульса не было. Тогда жена на негнущихся ногах побрела к телефонному аппарату, стоящему на низеньком столике, подняла трубку и набрала знакомый номер.

— Привет, любимый, — хрипло произнесла она, услышав знакомый мужской голос. — Я хочу, чтобы ты приехал в «уютное гнездышко», которое заботливо свила для тебя твоя шлюха, и полюбовался на нее. Похоже, с твоей красоткой не все благополучно. Она мертва…

Услышав слова финального монолога, Элизабет подняла голову и в отчаянии взглянула на Ника, который все это время с тревогой наблюдал за ней.

— Лиз, — тихо проговорил он, беря ее руки в свои, — успокойся. Будь разумной и мудрой. От тебя ничего не зависит.

* * *

Кассандра поднялась по ступеням подземного перехода, вышла на улицу и поежилась. Было очень холодно; сильный порывистый ветер швырял пригоршни дождя прямо в лицо. Касс подняла воротник пальто и ускорила шаг. Господи, ну почему все неприятности валятся на голову сразу? Мало того что на улице скверная погода, так Касс еще умудрилась простудиться — теперь у нее сильно болит горло и постоянно накатывает сухой кашель. Кажется, даже поднялась температура, судя по тому, что ее то бьет озноб, то бросает в жар. Да, и ко всем прочим неприятностям она поругалась с Бадом.

Но почему сегодня они снова поругались с Бадом? В последнее время их отношения изменились в худшую сторону, и это очень огорчало Касс. В сущности, она понимала, чем вызвано их взаимное охлаждение, но от этого ей легче не становилось. Она видела: Бад постоянно испытывает чувство вины — когда смотрит на нее, разговаривает, шутит, даже когда занимается с ней любовью. Недавно он признался ей, что их отношения с женой в последнее время улучшились, и Касс поняла, что Бад чувствует себя виноватым не только перед ней, но и перед женой. Перед обеими.

Вывод напрашивался простой: их роман близится к завершению, и чем скорее они перестанут встречаться, тем лучше для них обоих. Нет, совсем не видеться не получится — ведь они работают вместе, а вот исключить из их общения секс придется.

Начав встречаться с Бадом, Кассандра впервые в жизни изменила правилу, которого всегда придерживалась: не иметь отношений с женатыми мужчинами. Но устоять против обаяния Бада — симпатичного, доброго, жизнерадостного — она не смогла и теперь расплачивается за это: ведь она искренне привязалась к нему, а может быть, даже и полюбила.

Кассандра свернула за угол, и сильный порыв ветра с дождем снова ударил ей прямо в лицо. Она вздрогнула и сильно закашлялась. Господи, скорее бы добраться до дома! Горло нестерпимо болело, было трудно глотать и даже дышать. Вспомнив, что в кармане пальто лежат ментоловые таблетки от кашля, Кассандра достала их, вынула одну и положила в рот. Боль немного утихла, стало легче дышать.

Касс ускорила шаг и, чтобы хоть как-то скрасить остаток пути, начала представлять, как она войдет в свой теплый, уютный дом, разденется, выпьет виски, примет горячую ароматную ванну, зажжет свечу и поставит кассету с записями своего любимого Кенни Роджерса. А потом ляжет в постель и крепко уснет.

«Завтра утром ты встанешь как новенькая!» — пообещала себе Касс, подходя к своему дому…


— Что-то не в порядке? — спросил Ник, с тревогой наблюдая за тем, как Элизабет, войдя в гостиную и положив сумочку и перчатки на столик около дивана, сразу начала осматривать комнату: мебель, стены, окна, пол, — словно пыталась заметить следы недавнего присутствия постороннего человека. Но все находилось на своих местах, ничего не было сдвинуто, ничего не исчезло… Вот только кошка Кэти вела себя странно. Она вопреки сложившейся традиции не выбежала встречать в холл любимую хозяйку, а осталась сидеть на верхней ступеньке лестницы. Взгляд напряженный, шерсть вздыблена, хвост распушился, как у енота. Но необычное поведение кошки можно было отнести за счет появления в доме Геркулеса.

— Вроде все в порядке, — пожав плечами, неуверенно ответила Элизабет. — Знаешь, в последнее время в связи со… всеми этими кошмарными событиями у меня часто возникает ощущение, что в мое отсутствие здесь кто-то бывает. Возможно, у меня просто расшатались нервы и разыгралось воображение, ведь я пишу сценарии на криминальные темы, однако… Ник, мне кажется, он бывает здесь!

— Он? Кто он, Лиз?

— Тот таинственный маньяк, человек-призрак. Он приходит сюда, я чувствую это, Ник.

— Лиз, прошу тебя, успокойся. — Он обнял Элизабет за плечи и прижал к себе. — У тебя действительно разыгралось воображение. Сейчас я тщательно осмотрю дом, проверю все задвижки на окнах, замки на дверях, и ты убедишься, что никто в твое отсутствие в дом не проникал.

— Ник, а ты веришь в интуицию? — вдруг спросила Элизабет, подняв голову и заглядывая ему в лицо.

— Верю.

Он поцеловал ее в щеку и начал осматривать задвижки на окнах, а Геркулес, сопя, сопровождал его. Сегодня, похоже, он уже не боялся Кэти и, как показалось Элизабет, всем своим видом показывал, что теперь здесь он не гость, а хозяин.

— Ну вот, все в порядке! — объявил Ник, после того как осмотрел гостиную, кухню и комнату для гостей. — Осталось только проверить второй этаж.

— Спальню? — Элизабет успокоилась, и на ее губах появилась улыбка.

— И спальню тоже, — лукаво усмехнулся Ник.

— Подняться с тобой на второй этаж? — игриво спросила она.

— Я справлюсь и сам, — в тон ей ответил Ник.

— Что же ты будешь делать в спальне один?

— Я простой полицейский, у меня бедное воображение, поэтому в спальне я займусь осмотром окон и загляну под кровать. Ну еще, может быть, проверю шкафчики.

Он шагнул к лестнице и скомандовал Геркулесу:

— Пойдем со мной.

И пес с недовольным видом начал карабкаться по высоким ступеням, стараясь поспевать за хозяином. Элизабет проводила их долгим взглядом, и, словно почувствовав его, Ник остановился на верхней ступеньке и обернулся. Его ярко-зеленые глаза внезапно вспыхнули такой нежностью и любовью, что у Элизабет перехватило дыхание и гулко забилось сердце. Никогда в жизни ни один мужчина не смотрел на нее так! Ни один…

— Лиз… — Ник хотел что-то сказать, но внезапно смутился.

— Что?

— Нет… ничего. Свари, пожалуйста, кофе к моему возвращению, — шутливо попросил он.

— В какую кружку тебе налить? — с улыбкой спросила она.

— Сегодня я предпочел бы пить кофе из «Пиноккио».

Элизабет прошла в кухню, достала из шкафчика банку кофе, поставила на плиту чайник и присела за стол, над которым висели часы. Половина двенадцатого ночи… Она вздрогнула и судорожно сцепила руки. Возможно, уже сейчас, в эту самую минуту, какая-то незнакомая ей женщина должна вот-вот умереть… Полчаса назад закончилась очередная серия «Темного зеркала», кровавый убийца уже наметил жертву, подготовился к преступлению и теперь выжидает удобный момент, чтобы… Господи, ведь он снова скопирует убийство со сценария, который сочинила она, Элизабет Найт! И она разделит с ним ответственность за гибель неизвестной ей женщины, влюбленной, мечтающей о счастье и будущей прекрасной жизни…


Убийца сидел в тесной, душной кладовке, и ему казалось, что время остановилось. В парике было очень жарко, тесное женское платье прилипло к телу, на лбу выступили капли пота. Когда же она придет, черт возьми? Два предыдущих вечера, когда он тоже прятался в кладовке, готовясь к сегодняшнему делу, в это время хозяйка уже возвращалась домой, а сегодня… Где она шляется, где ее черти носят? А если сегодня вечером она вообще не придет? Что тогда?

«Куда она денется?» — попытался успокоить себя убийца, но тревожная мысль не выходила из головы, заставляя нервничать все сильнее.

Ведь если она не вернется домой, значит, его тщательно и детально продуманный план действий рухнет. А он так готовился, старался, боясь упустить из виду любую мелочь. Он жил этим днем, с нетерпением ждал его наступления…

Или, предположим, она вернется, но глубоко за полночь. Что тогда? Он, конечно, все равно расправится с ней, но это будет нарушение плана. По плану он должен отравить ее сразу после окончания шоу «Темное зеркало», тогда это будет иметь смысл. Особый смысл. Тогда все снова заговорят о нем, удивляясь и восхищаясь его виртуозностью, мастерством, сноровкой…

Но если она вообще не вернется домой? Готовясь к сегодняшнему делу, убийца совершенно не продумал этот вариант и теперь ругал себя последними словами за недальновидность. Надо было все предусмотреть, обо всем подумать!

Ладно, в конце концов неудачи случаются у каждого. На фоне его последних блестяще выполненных преступлений один срыв можно простить и оправдать… Слабое утешение.

«Приходи скорее! — мысленно обратился убийца к хозяйке дома. — Приходи. Если ты вернешься вовремя, смерть тебя ожидает легкая и быстрая, почти мгновенная. Ты даже не успеешь ничего осознать. Но если ты заставишь меня долго ждать…»

Убийца не успел закончить фразу, потому что услышал, как тихо скрипнула входная дверь и в холле раздались женские шаги. Он облегченно вздохнул, снова вытер пот со лба и усмехнулся. Ну вот, все идет по плану. Она вернулась…


Элизабет села за компьютер, а Ник устроился позади нее в кожаном кресле.

— Уютная комната. — Он оглядел кабинет, в котором Элизабет обычно работала над сценариями. — И расположена удобно — как раз рядом с твоей спальней, — шутливо добавил Ник.

— Раньше, при прежних хозяевах, здесь была детская, — пояснила Элизабет.

Очень часто, находясь в кабинете, Элизабет представляла, как было бы хорошо, если эта комната снова стала детской: здесь звучали бы веселые голоса, раздавался смех, всюду лежали игрушки. А ее кабинет можно было бы оборудовать на первом этаже — в комнате для гостей…

— Возможно, когда-нибудь эта комната снова станет детской, — раздался за ее спиной тихий голос Ника.

Услышав его слова, Элизабет смутилась и с преувеличенным вниманием стала нажимать клавиши, чтобы найти по просьбе Ника файл со сценарием «Темного зеркала» — ту самую историю, которую сегодня вечером показывали по телевизору.

— Ты надеешься отыскать в сценарии разгадку? — спросила Элизабет, не отрывая взгляда от экрана монитора.

— Ну, если не разгадку, то хотя бы подсказку. А впрочем, я не уверен, что текст сценария мне поможет. Но как знать…

Элизабет тоже сомневалась, что, просмотрев текст сценария, Нику удастся отыскать в нем ключ к разгадке совершенных преступлений и уж тем более вычислить убийцу и его возможную сегодняшнюю жертву. Бесполезно. Текст полностью соответствует только что показанному шоу, и искать в нем подсказки и разгадки бессмысленно, но если Ник хочет просмотреть его…

Пальцы Элизабет быстро забегали по клавишам, Но внезапно на экране появилось сообщение, прочтя которое она застыла от изумления. Несколько мгновений Элизабет сидела молча, словно в оцепенении, а потом обернулась к Нику и растерянно произнесла:

— Ничего не понимаю… Почему… — И умолкла на полуслове.

— Что-то случилось? — забеспокоился он, подаваясь вперед и заглядывая на экран монитора.

— Да, вот смотри: здесь написано: «Резервные файлы сохранены. Данный файл восстановлен и переименован», — прочитала Элизабет.

— И что тебя взволновало? — удивился Ник.

— Так случается, когда неожиданно выключают компьютер, — пробормотала Элизабет. — Или когда внезапно в доме гаснет свет.

— А ты всегда выключаешь компьютер только после того, как закроешь файл? — спросил Ник.

— Да, всегда. Я никогда не выключаю компьютер до того, как закрою файл, над которым работала! Никогда!

На экране появился файл, о котором только что пришло сообщение. Элизабет начала просматривать его, затем снова обернулась к Нику и удивленно промолвила: — Как странно… Ведь я давно не заглядывала в него — в этот файл с историей об убийстве женой любовницы мужа… Не может быть, Ник… Не может быть, — пробормотала она. Ее лицо побледнело, а руки задрожали.

— Лиз? — Ник обеспокоенно дотронулся до ее плеча. — Что ты хочешь сказать?

— Я… я хочу сказать, — прерывающимся от волнения и страха голосом пробормотала Элизабет, — что этот… человек… убийца… недавно был здесь. — Она закрыла лицо руками и в отчаянии вскрикнула: — Ник, он был здесь! Он находился в моем доме! Господи… Он включал мой компьютер, смотрел файл, а затем, забыв закрыть его, выключил компьютер или…

— Или он находился в доме в тот момент, когда мы с тобой пришли, — продолжил ее фразу Ник. — Мы спугнули его, и он был вынужден в спешке выключить компьютер и исчезнуть. Но… как он сумел проникнуть в дом? Как? Ведь на всех дверях и окнах крепкие задвижки и замки… Лиз, нам надо еще раз проверить все возможные варианты проникновения в дом!

Элизабет закрыла файл, выключила компьютер и, встав из-за стола, тихо сказала:

— Ник, мы все время думали, что человек, имеющий доступ к сценариям, работает вместе со мной в телекомпании и именно там получает всю информацию, а оказывается…

— …что информацию он получает из твоего личного компьютера, находящегося у тебя дома, — мрачно подытожил Ник. — А это означает, что круг поисков преступника существенно расширяется. Убийцей может оказаться любой человек, и в том числе тот, кто никак не связан с телевидением.


«Ну вот я и добралась до дома. — Касс вошла в холл, сняла пальто и захлопнула дверь. — А теперь выкинь из головы все мысли о Баде, наших отношениях, его жене, — приказала она себе. — Сейчас выпьешь стаканчик виски, примешь горячую ванну и ляжешь в постель… Может, перед сном немного послушаешь Кенни Роджерса».

Касс вошла в гостиную, сняла замшевый пиджак, отделанный бахромой, положила на стол сумочку и подошла к бару. Прислушалась к своим ощущениям: горло болело, но не так сильно — очевидно, боль смягчила ментоловая таблетка, — а вот кашель разыгрался. Его приступы становились все чаще, и иногда Касс казалось, что у нее внутри все обрывается.

Касс взяла бутылку виски «Джек Дэниелс», плеснула в стакан, но, прежде чем выпить, подошла к телефонному аппарату и включила автоответчик. Сделала несколько глотков, чувствуя, как приятное тепло растекается по всему телу, и выслушала два оставленных ей послания. Первое — от приемщицы химчистки, сообщавшей, что ее вечернее платье готово и его можно забирать. Второе — от младшей сестры Сильвии, живущей в Техасе и недавно вышедшей замуж. Сильвия сообщала, что у нее все в порядке, и интересовалась, когда Касс снова приедет в Техас навестить их семью.

«Позвонить Сильвии?» — мелькнуло в голове Кассандры. Но новый сильный приступ кашля буквально сотряс ее тело, и она решила отложить разговор с младшей сестрой до завтра. Сейчас она начнет интенсивно лечиться, к утру перестанет болеть горло и стихнет кашель. А пока…

Касс допила виски, отметив, что во рту появился какой-то странный, непонятный привкус, выключила автоответчик и решила выпить еще немного, прежде чем принять горячую ванну и лечь в постель. Касс снова налила спиртное, включила стереосистему, и через мгновение гостиная наполнилась тихим проникновенным голосом Кенни Роджерса. Касс села в глубокое низкое кресло, сделала еще несколько глотков и снова ощутила странный, едкий привкус во рту.

Приятное тепло вновь разлилось по телу, на мгновение Касс даже показалось, что простуда отступает и ей становится лучше, но внезапно закружилась голова и перед глазами появилась серая пелена. Касс отставила пустой стакан, закрыла глаза и несколько минут сидела неподвижно, ожидая, когда пройдет головокружение. Потом она поднялась с кресла и, пошатываясь, направилась к стереосистеме.

«Сейчас я послушаю еще одну песню Кенни Роджерса, «Игрок», и лягу в постель. Ванну принимать нет сил. Что же со мной происходит? — Впервые за сегодняшний вечер тревога закралась ей в душу. — Может, я подхватила не простуду, а какой-нибудь вирус? Почему снова начало ломить в суставах? И опять кружится голова…»

Касс включила запись песни «Игрок» и снова рухнула в кресло. Знакомая любимая музыка немного подбодрила ее, и Касс начала подпевать — громко, как она всегда это делала.

Внезапно на Касс накатила слабость, голова закружилась еще сильнее, а во рту появился металлический привкус. Тело ее обмякло, глаза начали слипаться, и, чтобы не уснуть в кресле, она усилием воли заставила себя подняться и добрести до дивана, едва не сбив по пути низенький столик.

Глаза застилал серый плотный туман, тело немело, к горлу подкатывала тошнота.

— Помогите… помогите… — шептала она, слыша как бы со стороны свой хрипловатый низкий голос, сливающийся со звучавшей в комнате музыкой.

Касс попыталась привстать с дивана и вдруг сквозь туман, застилавший глаза, увидела перед собой женский силуэт. Молодую женщину с длинными вьющимися волосами, в цветастом платье.

«Кто-то услышал меня и пришел? — удивилась она. — Но это… Сильвия? Нет, она не должна…»

— Сильвия, это ты? — прошептала Кассандра, проводя дрожащей рукой по лицу, словно пытаясь отогнать серую пелену с глаз. — Сильвия… ты здесь? Почему?

Но молодая женщина — Сильвия или другая — молча внимательно смотрела на лежащую Кассандру, не делая попыток ей помочь. Затем она склонилась над ней, и Касс, с трудом приподняв руку, хотела поймать ее за рукав, но схватила за длинную прядь волос, и… пышная шевелюра Сильвии осталась у нее в руке. Касс хрипло вскрикнула, в ужасе разжала пальцы, и парик упал на пол.

Неожиданно Сильвия вынула из кармана фотографию, поднесла ее к лицу Кассандры, и та, напрягая слабеющее зрение, попыталась рассмотреть, что же изображено на снимке. Почему Сильвия показывает ей это? Что там?

Вдруг Сильвия начала с ожесточением рвать фотографию на мелкие кусочки, что-то кричать про супружескую неверность, но уши Кассандры были словно закрыты толстым слоем ваты и она не могла вникнуть в смысл слов… Мелкие частички фотографии закружились в воздухе, словно пушинки, одна опустилась на лицо Кассандры, но она этого даже не почувствовала.

Лицо женщины приблизилось к лицу Касс почти вплотную, и та, скользнув по нему почти невидящим взглядом, все-таки сумела осознать, что это не Сильвия.

— Ты не моя сестра… — задыхаясь, прохрипела Касс. — Ты не…

— Правильно, я не Сильвия, — раздался негромкий мужской голос. — Я — та, чью семью ты хочешь разрушить. Ты, грязная, мерзкая шлюха, охотница за чужими мужьями! И за это ты поплатишься жизнью. Ты сейчас умрешь.

Комната с бешеной скоростью закружилась перед глазами Кассандры, ей показалось, что какая-то неведомая сила тащит ее в огромную бездонную черную пропасть, но краем угасающего сознания она успела подумать о том, что совсем недавно уже наблюдала подобную сцену. Видела женщину с длинными вьющимися волосами, разорванную на мелкие кусочки фотографию, брошенную в лицо другой молодой женщине… Одна частичка опустилась на ее щеку… Когда и где она это видела?

Внезапно сознание Кассандры на несколько мгновений прояснилось, и она вспомнила, кому принадлежит склоненное над ней лицо, узнала негромкий мужской голос.

— Это же… это… — еле слышно прошептала Кассандра.

Но неведомая сила вихрем подхватила ее, закружила, завертела, не давая опомниться, и грубо потащила к краю расстилавшейся где-то вдалеке бездонной черной пропасти.


Убийца сидел к глубоком низком кресле, над которым висел плакат с изображением Элвиса Пресли, и время от времени посматривал на безжизненно лежащую на диване хозяйку дома. Затем он перевел взгляд на свои наручные женские часы и усмехнулся. Все идет по плану, сейчас пять минут первого ночи, пора делать телефонный звонок. Или еще немного подождать? Убедиться, что эта шлюха действительно умерла?

Убийца поднялся с кресла, одернул подол платья, расправил плечи и шагнул к дивану. Женщина лежала неподвижно. Он наклонился к ее лицу, провел рукой, обтянутой тонкой резиновой перчаткой, по губам, пытаясь уловить ее дыхание. Она не дышала. Тогда убийца дотронулся пальцами до вены на шее женщины. Пульса не было. Прикоснулся к запястью ее безвольно свисавшей руки: пульс тоже отсутствовал.

Убийца снова усмехнулся, отошел от дивана и направился к телефонному аппарату, стоящему на низеньком столике. Все прекрасно, просто замечательно. Ему снова все удалось. Он замкнул еще одно важное звено в цепи длинного, сложного, хитроумного плана. Одна рука в тонкой резиновой перчатке потянулась к аппарату, другая нащупала в кармане листок бумаги с номером телефона.

Услышав женский голос, убийца попросил позвать к телефону мужа. Когда на том конце телефонного провода раздался голос мужчины, он произнес:

— Привет, любимый. Я хочу, чтобы ты приехал в «уютное гнездышко», которое заботливо свила для тебя твоя шлюха, и полюбовался на нее. Похоже, с твоей красоткой не все благополучно. Она мертва…

Загрузка...