15 Розовая змея

Машина плыла над землей, казалось, что законы тяготения здесь не действуют и Сандра парит в воздухе. Ее мысли блуждали, как в детстве, когда она забывала о реальности, сидя на заднем сиденье родительской машины… Сандра услышала шелест крыльев, из-за холмов прямо на нее летела птица, державшая в железных когтях окровавленную голубую змею.


Сандра прячется в тени, надеясь, что птица ее не заметит. Здесь она в безопасности. Никто не сможет найти ее в клинике. Это где-то в Сан-Бернардино. Она смотрит в окно и совершенно отчетливо видит: ступени из розового мрамора ведут прямо к стеклянным дверям с нарисованным на них крестом; перед входом, как сторожевые собаки, стоят вязы и машут ветками. Полуденные тени тянутся по полу, но Сандра делает вид, что не замечает их. Она не слышит, как в комнату входит сестра Габриэла с голубой атласной лентой в руках, ее черное одеяние развевается, будто крылья, монахиня близорука, и поэтому кажется, что она клюет носом.

Сандра, вот ты где! К тебе гость, очень симпатичный молодой человек. Я принесла тебе ленту для волос.

Сердце в груди у Сандры прыгает, как форель в озере. Это Люк, он приехал за ней.

У него желтые глаза?с улыбкой спрашивает Сандра.

Дитя мое,качает головой старая монахиня,желтые глаза бывают только у зверей.

Хорошо.Сандра достает сигарету. Сестры, как правило, не возражают, но она знает, что им не нравится, когда она курит. — Я увижусь с ним.

Сандра позволяет сестре завязать ей волосы. Лента такого же цвета, как и ее глаза,сестра Габриэла постаралась. Она всегда о всех заботится, в надежде, что кто-нибудь заметит это. При мысли о расставании с сестрой Габриэлой Сандре стало не по себе. Она изо всех сил пыталась относиться к монахиням, как к враждебным птицам, но эта старая подслеповатая ворона была единственной, с кем Сандра разговаривала за последний год. Она будет скучать.

Сестра кладет руки на плечи Сандры:

Прекрасно.

Однако Сандра вовсе так не считает. На ней больше нет любимого больничного халата. Она одета в элегантное черное вечернее платье, но чувствует себя в нем неловко и неудобно.

А я ему понравлюсь?

Конечно понравишься.

А если нет, можно я вернусь?

Ты можешь навещать меня в любое время, ангел мой.

А можно мне остаться?

Дверь закрывается, Сандра стоит в ярко освещенной комнате, где происходит вечеринка. Все поднимают бокалы за ее возвращение. Дональд подходит и целует ее:

Дорогая, ты великолепна!

Таня подбегает к ней:

Сандра, как здорово, что ты вернулась. Тут вся жизнь застопорилась. Даже по магазинам пошляться и в кино сходить не с кем. Я так рада тебя видеть!

Спасибо, Таня.Голос Сандры звучит, как магнитофонная запись. — Я тоже очень рада. Ты успела потрахаться с Дональдом, пока меня не было?

Кто-то засмеялся:

Оригинальное начало.

Незнакомая женщина прошептала:

Неверный мужчина — это не повод для истерики, не так ли, дорогуша?

Сенатор с бесцветными полуприкрытыми глазами поднимает бокал и с улыбкой говорит:

Преступление по страсти прощается, если его совершит такая красавица.

Я не красавица, а вы — кусок дерьма.

Я прощаю тебя, — улыбается Дональд.

Сандра оборачивается и видит, как монахиня исчезает, словно черный ангел с линяющими крыльями. Черные перья, будто пальцы невидимой руки, тянутся к Сандре, она отступает назад. Ей так долго пришлось притворяться больной, что теперь трудно избавиться от перьев. Закрыв глаза, она старается прогнать перья туда, откуда они появились.


Сандра очнулась в машине, она дрожала от холода и ничего не могла понять. Почему ей приснился Сан-Бернардино, когда они едут в Лос-Анджелес? Что все это значит? Она не любила птиц, они напоминали о смерти, о том, что смерть ищет ее. А чего искать? Она ведь не прячется. Сандра посмотрела на Люка и подумала, что он, наверно, все это время сидел рядом с ней.

— Сандра…

Она узнала голос Люка, но продолжала молчать.

— Сандра, что это было?

— Сон.

— У тебя глаза были открыты.

— Это сны. Что же еще?

— Ты боишься их, потому что они про будущее?

Она не сразу ответила:

— Да.

— А я там есть? — В глазах Люка была мольба.

— Трудно сказать. Они такие странные, ты знаешь, какие бывают сны. А может, это и не сны. Может, у меня с головой не все в порядке.

— Ты не хочешь, чтоб я там был?

Она не ответила, надеясь, что он забудет свой вопрос.

— Не хочешь?

Люк чувствовал раздражение, сердце билось как сумасшедшее, а потом взорвалось без предупреждения, и он свернул с дороги. Машина неслась по пустыне, словно сбившийся с курса космический корабль.

— Люк! — закричала Сандра. — Чего ты, черт побери, пытаешься добиться? Я не могу контролировать свои сны, хочешь, чтобы я тебе врала?

Какое-то время они еще ехали молча, пока наконец не очутились непонятно где. Люк вылез из машины и открыл багажник. Дороги не было видно, только пустыня на мили вокруг.

— Вылезай из машины, Сандра, — крикнул Люк и захлопнул багажник.

Сандра распахнула дверцу и шагнула в другой мир, — казалось, это была другая планета. Лунный свет наполнил все вокруг тишиной и окрасил в различные оттенки белого цвета. Здесь царили спокойствие и полное безветрие. Замерзшие кустики юкки скрючились, ни у одного растения не было листьев — только шипы, иголки и колючки. Люк заехал так далеко, что не было слышно дороги. Сандре стало не по себе, ей чудилось, что им перерезали пуповину и они уплывают в открытый космос. Она не поедет в Лос-Анджелес, она не поедет даже в Лас-Вегас, огни которого были видны на горизонте. Мертвенное свечение, знаменующее, что земля поглотила солнце. Стоило ли так гнать машину, чтобы в результате вернуться обратно?! Она оглянулась и увидела Люка, наставившего на нее пистолет, — точно такой же был у парня, который убил змею.

— Почему ты пыталась открыть машину? — Голос выдал Люка, стало понятно, что ему не нужен ответ, ему нужно ее убить.

— Что? — только и смогла выдавить Сандра.

— Хотела, чтобы копы поймали нас?

— Я хотела остановить тебя. Извини, что… — Она не сделала ничего плохого, но вдруг почувствовала, что надо объясниться. — Я не хотела, чтобы тебя поймали.

— Торопишься умереть — иди вперед, и я помогу тебе.

Сандра смотрела на него, силясь понять, что происходит. Он опять был не в себе, как тогда, в Лас-Вегасе. Она не знала что делать.

— Ты не понимаешь, — снова заговорил Люк. — Тогда с Дональдом я выполнял свою работу. Все было спланировано. Я познакомился с тобой, чтобы убить его.

— А теперь убьешь меня?

— Да.

— Поэтому ты взял меня с собой в Айдахо? Чтобы убить? — Голос Сандры дрожал, но она улыбалась. — А я-то думала, что нравлюсь тебе. Если б я знала, вела бы себя по-другому.

Люк не верил, что это все, о чем она способна сейчас думать. Ему хотелось засмеяться, но он чувствовал: если расслабится, то пустит пулю себе в лоб.

— Все равно я не могу взять тебя в Лос-Анджелес, — проворчал он.

— Почему? Потому что я свидетель? Я никому не скажу, ты же знаешь.

— Нет, не знаю.

— Как это? Я ведь соучастница, или того хуже. Они же, наверно, считают, что я это сделала.

— Так и было задумано.

— Ну, значит, сработало.

— Пойми, я боюсь не полиции, я боюсь тех, кто меня нанял.

— Я помню только, как проснулась и мы занимались любовью. Ты говорил, что любишь меня.

— Не надо… — Его губы дрожали. — Ты же не думаешь, что я способен любить…

Сандра чувствовала себя виноватой. Она и правда не верила, что он способен на любовь или страдания после всего, что было.

— Если ты не убьешь меня, они явятся за тобой, да?

— Да. — Теперь Люк чувствовал себя виноватым. Убить девушку ради собственного спасения…

Он решил, что точно сможет пристрелить ее, если она сделает что-нибудь — рассмеется… заплачет… побежит… ну хоть что-нибудь. Люк навел на нее пистолет, и Сандра во второй раз заглянула в черное смертоносное дуло.

Они молчали. Потом Сандра услышала, как Люк сказал очень тихо, уже спокойным голосом:

— С тех пор, как мы вместе, все идет не так.

— Тогда пристрели меня. Я хочу этого.

Сандра повернулась и побрела по пустыне. По здравому размышлению Сандра вряд ли решилась бы на это, но она ни о чем не думала, и ей было легко. Даже забавно. Время перестало существовать, голоса в ее голове умолкли, смерть и пустыня распахнули перед ней свои объятья, и на миг она сама стала пустыней. Небо из черного превратилось в бирюзовое, на горизонте появилась розовая полоса, похожая на змею, лежащую на краю земли. Сандра протянула руку, чтобы дотронуться до розовой змеи… но вдруг услышала, что Люк зовет ее. Она обернулась и увидела, как он швырнул в небо пистолет, блеснувший в воздухе серебристой птицей. Пустыня поглотила свою единственную жертву и злобно зашипела от досады.

Люк упал на песок.

— Ты должна была за все ответить. Я собирался повесить на тебя убийство, вложить тебе в руку пистолет, чтобы остались твои отпечатки. Но ты проснулась, и я не…

Он не мог убить ее, она не могла его бросить, и, как в какой-нибудь мелодраме, все кончилось завтраком в первом кафе, которое попалось им на пути.

— Рикки нашел для меня работу, а я все испортил.

— Люк, я разгадала свои сны.

— Он не хотел, чтобы я был в деле, говорил, что придется убирать за мной, но я его упросил. Теперь я всех подставил — тебя, себя, eго, всех.

— Люк, все хорошо. Я поняла, что происходит.

Сандра положила в розовый рот кусочек желтого омлета, она казалась очень красивой в оранжевом свете неоновых ламп кафе. Но Люк видел перед собой лишь попавшую в серьезную переделку маленькую девочку, которая сосредоточенно работает вилкой, стараясь ухватить то сосиску, то омлет. Он не мог смотреть на нее иначе, да и не пытался; он думал о том, как провести с ней остаток своей жизни. Сандра ела, постоянно озираясь по сторонам, как собака, охраняющая добычу. Люку было очень смешно, но он сдержался, глотнул кофе и стал объяснять Сандре весь ужас их положения. Те, кто гнался за ними, были гораздо страшнее полиции.

— Они знают о тебе. Ты свидетель, они не остановятся, пока не прикончат тебя.

— Там, в пустыне, я поняла… Я знаю, что говорят мои сны, они пытаются спасти нас.

Сандра не слушала его. Будь она мужчиной, Люк сказал бы, что это самый смелый или самый глупый человек из всех, кого он когда-либо встречал. Но она была женщиной, а женщины думают иначе. Он начал прислушиваться к тому, что она говорит. Сопротивление было сломлено, Люк слушал, слова проникали ему в голову, звучали, как песня сирены, прятались в его волосах и гладили по щекам. Он хотел поверить, хотел согласиться с ее безумной идеей, сдаться, положить голову ей на колени и вечно внимать ее сладкой завораживающей песне.

— Понимаешь, в моих снах я вижу себя в клинике, где вроде бы отдыхаю. Я там уже давно, но никому не известно, кто я. Это и есть выход. Все будет хорошо. Ты отвезешь меня туда, а я буду тебя ждать. Они никогда об этом не узнают.

— Если это еще одна твоя безумная идея, то я не желаю о ней слышать. В другой раз, детка.

— Я серьезно. Клиника называется «Ангел надежды». Я даже могу описать ее. Семь розовых ступенек перед входом, стеклянные двери с крестом. Всем заправляют сестры-монахини… там меня никто не найдет. Место надежное.

— Ты знаешь, где это?

— На Лоуренс-стрит, там еще вязы стоят.

— Какой город?

— По-моему, Сан-Бернардино.

— Ты бывала там раньше?

— Нет. То есть да. Наверно. Я знаю, это там.

— Если я отвезу тебя, ты останешься там и никому не расскажешь, кто ты, пока я не приеду за тобой? А я совру им, что закопал тебя в пустыне.

— Хорошо… — Сандре стало больно, когда она поняла, что он ей не верит. Но она сможет, она никому ничего не скажет.

На заправке в Барстоу Люк заглянул в телефонную книгу и нашел клинику. Вырвав страницу, он побежал к машине.

— Господи, не могу поверить. Это она? Это та клиника?

— Да! — Сандра рассмеялась.

Люк был похож на мальчишку, который ищет сокровища. Он больше не сомневался и знал, что делать дальше. Даже если это и не соответствует кодексу чести, он спрячет ее в клинике. Но когда они добрались до места, решительность Сандры вдруг улетучилась.

— Что случилось?

— Мы расстаемся.

— Ненадолго. Я вернусь, когда все уляжется.

Теперь уже она сомневалась в нем. Но отступать было поздно, оставалось только надеяться.

Люк не пошел внутрь. Он обнял ее и заверил, что делает это не в последний раз.

— Я люблю тебя, — прошептала Сандра.

— Знаю.

— Теперь уже слишком поздно.

— Не говори так, детка. У меня дурное предчувствие.

— Почему? Все будет хорошо.

— Я не смогу защитить тебя. В детстве думаешь, что станешь героем, как в кино, а в жизни приходится делать вид, будто все хорошо, даже когда надеяться не на что.

— Но это и означает — быть героем. — Сандра поцеловала его, и одиночество навсегда покинуло Люка.

Поднявшись по розовой лестнице, Сандра обернулась и помахала ему на прощание. Образ девушки с поднятой рукой отпечатался фотографией в его глазах.

Сандра не знала, но Люк приходил ночью: поинтересовавшись, как приняли ее сестры, он сообщил, что девушка наверно, пережила серьезное потрясение, когда он ее подобрал, она была в шоке и, похоже, потеряла память. Люк умел вешать лапшу на уши и очень этим гордился. Он говорил с упоением, а сестра Габриэла пыталась сказать, чтобы он не волновался.

— С ней все будет в порядке, сестра, ей просто нужен отдых. — Люк стоял на пороге, не решаясь уйти.

— С ней-то все будет в порядке, а вот что будет с вами? — Сестра встала из-за стола. Она выглядела зловеще в своем черном одеянии. — Принявшие страдания страдают за всех нас.

— Только не надо проповедей, — улыбнулся Люк.

— А когда они умирают, я молюсь, чтоб мы были достойны такой жертвы. — Монахиня взяла Люка за руку.

— О чем вы, сестра? — Улыбка исчезла с его лица. — Я не собираюсь ни за кого умирать.

Она поцеловала ему руку, но не отпустила его.

— Благодарю.

— Ладно, ладно, сестра. Присматривайте за ней.

Наконец он высвобождается и уходит. Стеклянная дверь захлопывается, сестра Габриэла преклоняет колена на сером мраморном полу. В неверном свете коридорных ламп она похожа на сложившего крылья ворона-отшельника, великую вещую птицу.

Загрузка...