Академия волшебной лингвистики

ГЛАВА 8. Место силы

— Самая лучшая из возможных.

Неестественная улыбка перекосила папенькино лицо. Выглядело все это подозрительно, ничего хорошего не предвещало, и я даже предположить боялась, что там за радость такая великая.

— И о чем же она? Новость? — уточнила, пытаясь предугадать по возможности, откуда ждать неприятностей.

Я ведь папеньке только для брачного обмена интересна? Неужели… Не успела подумать о плохом, как господин Лир подтвердил мою пока что неозвученную догадку.

— Я нашел тебе нового жениха.

— Нового? — растерялась я. — Зачем? У меня же уже есть один.

Новый жених. Еще не хватало! Я к Лунгрэ-то с трудом привыкла — и это я сейчас не про возможный брак, а про обычное общение.

А тут…

— Этот лучше, — заверил отец. — Он не только родовитый, но еще и богатый. Сто очков из ста. Идеальная партия для тебя.

Я насторожилась.

— И кто он?

— Князь Кирим Руф. Весьма почтенный и знатный господин королевских кровей. Владелец конезавода в Зеленой Долине. Солидный мужчина. Опытный. В расцвете сил — ему шестьдесят. Дважды вдовец. Годовая прибыль у него в два раза больше моей. Да он просто и-де-ал!

— О боже, — сорвалось у меня с языка. — И зачем ему я? Неужели принцесс не нашлось под стать?

— Не красавец он. Да и немолод. Из знати за него одна старушка семидесятилетняя согласна была пойти, но он любит молодых. Огонь мужчина! А этим молодым принцессам-вертихвосткам в наше время всем юных и смазливых кавалеров подавай. Глупость! Тьфу.

В голосе папеньки отчетливо прозвучали завистливые нотки. Я хмыкнула скептически. «Семидесятилетние старушки»… Ну прямо как я! Ха-ха! В общем, дважды вдовец представился мне довольно живо.

В красках.

Я еще с ним даже не познакомилась, но восторги папеньки вполне красноречивы. И я их точно не разделю. Верните мне обратно Лунгрэ! С ним мы хотя бы общий язык нашли. Общались вон в последнее время неплохо…

И вообще, дважды вдовец рискует стать трижды вдовцом сразу после свадьбы. В процессе мероприятия, можно сказать.

— Смотрю, ты рада? — понадеялся папенька.

— Нет, — со всей честностью заявила я. — Не рада. Совершенно.

— Просто ты глупая, Эмма. Не понимаешь своего счастья. И моего. — Лицо господина Лира недовольно скривилось. — Чтобы развивать свое дело, необходим постоянный приток капитала. И настойчивое сближение с денежными покупателями. Мне нужны богатства князя Кирима — точка. И вообще, у него конезавод, у меня каретный бизнес. Мы друг для друга созданы!

Можно было, конечно, устроить скандал, но я не стала этого делать раньше времени. Взгляну на князя Кирима, ладно. Папенька ведь с меня так просто теперь не слезет. Как быть дальше, разберусь по ходу дела.

Как же невовремя!

— Я не глупая. И мои успехи в учебе тому подтверждение. И кстати, вас, дорогой отец, совсем не заботит мое счастье? — От возмущения я даже на официальное «вы» перешла. — Я не вещь. Не монета для размена. Подумайте над этим, — заявила я перед тем, как удалиться в свою комнату.

Там сделала дыхательную гимнастику — это помогло быстро успокоиться. Отвлекаться на ссоры и расстройства некогда. Сейчас главное и первое по важности — ожить. Второе — выяснить тайну Эммы.

— Лара, — позвала я служанку. И когда та пришла, спросила у нее с надеждой: — У нас остались новостные газеты за последнюю пару месяцев?

— Я их в домашнем архиве храню в подшивках, — сообщила Лара. — Принести вам сейчас?

— Да. Буду признательна.

Вскоре я поднялась в свою библиотечную башенку со стопкой шуршащих газет. Разложила их на столе, включила лампу, принялась искать выпуски с датами, близкими к тому дню, когда по примерным прикидкам отсутствовала на занятиях настоящая Эмма.

Рябые газетные листы пестрели событиями. Все они были довольно обычными, повседневными. Шли чередой свадьбы и похороны важных персон, прогнозы погоды, обзоры театральных спектаклей, финалы скачек, статьи о соседних странах, рекламные вставки, черно-белые «фото» на пике контраста, весьма уродливые в печати…

Эти «фото» на самом деле не являлись фотографиями в привычном смысле слова. Тут их называли «запечатлениями», и делались они с помощью магии. Изобрели их сравнительно недавно, поэтому пока что технология стоила дорого и использовалась не повсеместно. Была роскошью для большинства. Мне Лиз как-то рассказала. Еще она поведала, что дорогие модели разговорных книг, включая «Галаксию», имеют отдельный блок листов, позволяющих эти самые запечатления делать…

Я тщательно перебрала шуршащие листы, надеясь наткнуться на некое событие, которое могло бы оказаться связанным с нападениями на Эмму. Где она была? Что там увидела или узнала такого важного?

Один заголовок в газете месячной давности привлек мое внимание. «Ежегодный королевский бал в этом году прошел не без эксцессов», — кричали расплывшиеся у края строки буквы. Я зацепилась взглядом за колонку под ним и не успокоилась, пока внимательно не дочитала все до конца. Однако меня ждало разочарование: у какой-то дамы при всех оторвалась и упала на пол юбка, кого-то болонка покусала… Газетный заголовок для того и нужен, чтобы много пообещать, заинтриговать читателей, а на деле оказаться пшиком. Ничего примечательного я в тексте не нашла, но дату бала на полочку памяти отложила. Уж больно подходящая. Да и случиться на том празднике могло что угодно.

Даже то, о чем в газете не написали.

Была ли на том балу Эмма? Вот вопрос…

Мари-Клэр может подтвердить или опровергнуть. Как же с ней помириться?

Хотя бы нормально поговорить?

Есть еще вариант — спросить у госпожи Леммингус, куда она там Эмму отпускала? Вот только как все обставить? Сослаться на потерянную память?

После позднего ужина на дом навалилась сырая облачная ночь. Сначала ветер рванул створы окон, потом забили по ним резкие струи сердитого дождя.

Решив отвлечься от тайн прежней Эммы, я взялась за домашнее задание, быстро все выполнила, после этого достала с полки череп и поговорила с ним, используя выученные на уроках Лунгрэ фразы.

Выучила я их довольно много, поэтому в качестве произношения сомневалась и ждала, что привередливый принц выкажет свое недовольство. Но череп не возмутился ни разу и в конце беседы даже пробормотал одобрительное: «Тва кави».

Я не сразу поняла, что он имеет в виду, но старательно перелопатив словарь, с удивлением узнала, что это похвала.

«Ты умная».

— Спасибо за комплимент, — поблагодарила я свое учебное пособие. Спохватившись, снова сунулась в словарь. — Карта-джата… Как-то так?

— Ат, — согласился череп…

Перед тем, как лечь спать, я на радостях немного повязала крючком. Кругленькая кружевная салфетка получилась буквально за считаные минуты. Все-таки здоровые молодые глаза — это чудо!

Я постелила поделку на полку и поставила на нее череп.

— Датти, — пояснила, что это подарок от меня.

— Карта-джата, — раздалось в ответ.

Ночь выдалась свежей. Дождь за окном убаюкивал. Громко скатывались по подоконнику капли, шуршали по кронам деревьев. В мутных тучах свет порталов размывался, как акварель. Лорна еще днем принесла букетик из мяты. Успокаивающий аромат заполнил комнату и навеял дрему.

Я разделась, легла в постель и подумала, что с трудностями справлюсь. Надо настраиваться на хорошие мысли.

— Пура-калпа кси гандхари… — прозвучало вдруг с полки.

— Что? — Я открыла глаза и посмотрела на череп.

Он подсвечивался изнутри, как ночник. В пустых глазницах тлели желтые огни.

— Пура-калпа кси гандхари… Акана. Арта-тва, — сказал мертвый принц.

Последние слова я поняла. «Арта-тва» — «для тебя». Накинув громоздкий пеньюар, я снова добралась до словаря и нашла перевод остального: «Давным-давно жила принцесса… Сказка».

— Ты хочешь рассказать мне на ночь сказку? — переспросила я растроганно.

Череп все верно понял даже на моем языке и подтвердил:

— Ат.

Слова «писать» и «слушать» я уже выучила, поэтому быстро перевела на древневерейский фразу: «Я буду слушать и записывать». Чуть сложнее пришлось с предложением: «Подожди немного, пожалуйста, мне нужно достать бумагу, лампу и ручку».

На поиски понадобилось меньше минуты. После чего череп расположился рядом со мной, на столе, и дело пошло.

Сказка оказалась небольшой. Необычной. В основном непонятной — я улавливала лишь некоторые из заученных на уроках Лунгрэ ходовые глаголы, простые предлоги и местоимения. Спустя полчаса у меня был исписанный сделанными на слух транскрипциями древневерейских слов листок. Надо будет показать его некроманту…

В общем, со сном я припозднилась и совершенно об этом не жалела.

А утром меня ждал серьезный разговор с папенькой. Он позвал меня завтракать в приемный зал и долго читал нотации, которых вчера мне, видимо, не хватило.

— Ты должна понравиться князю, поняла? Не вздумай выкинуть какую-нибудь очередную глупость. Никаких вымышленных травм и дурацких игр.

— Вымышленных травм? — У меня от такой наглости даже глаза на лоб полезли.

Ох, знали бы вы, господин Лир, о серьезности моих травм… А игры он какие в виду имеет? Уж не свой ли прокол с приворотным зельем на мой счет записал?

— Не вздумай, — ответил папенька невпопад. — Тем более князь Кирим уже пригласил нас к себе в гости в конце недели.

— Ясно, — хмыкнула я, прикидывая, как бы поуспешнее отвертеться от знакомства с новым женихом.

Если Лунгрэ проведет свой ритуал в ближайшее время, смогу я после оживления, например, заразиться цветнянкой? Это допустимо? Не опасно так сразу? Я готова и чесотку потерпеть и волдыри — лишь бы свидания с князем-ловеласом избежать. Надо будет уточнить у некроманта…

Вот только рано я размечталась об оживлении. Вдруг что-то не так пойдет?

— И не делай такой вид, — вырвал меня из размышлений сердитый папенькин голос. — Пойдешь со мной как миленькая. Такой куш на кону! И тебе постараться придется еще как. Знаешь, в чем главная проблема?

— Нет, — помотала я головой без особого интереса.

— В том, что у нас с тобой есть конкуренты. Тротты и Кносси тоже притащат своих дочерей на смотрины. Но тут я не особо переживаю. Виргинии Тротт давно за тридцать, так что у нее шансов мало. А Люси Кносси необычайно уродлива и выглядит как свинья в рюшах…

Я разозлилась. Терпеть не могу, когда других женщин оскорбляют просто так, ни за что, просто по факту возраста или внешности. Я знать не знала, кто такая эта Люси Кносси, но вступилась за нее без разговоров.

— Как невежливо обзывать ни чем не провинившуюся перед вами девушку свиньей, отец. Прошу впредь не вести при мне подобных разговоров.

Господин Лир растерялся:

— Она твоя подруга? С чего ты ее защищаешь?

— Подруга, — соврала я из принципа.

— Не помню… — Папенька почесал затылок, после чего сообщил обиженно: — Твоя другая подруга, между прочим, тебе нож в спину вонзить собралась, а ты из-за этих ничтожных девиц со мной, твоим родным отцом, пререкаешься.

Я насторожилась.

— В каком смысле?

С кем из девочек решил меня поссорить господин Лир? А главное, для чего? Кого хочет оговорить?

— Мари-Клэр Батлер там тоже будет. Она и есть твоя настоящая конкурентка — тоже молода и, чего уж греха таить, хороша собой. Князю придется выбрать из вас двух.

Новость меня огорошила. Я ведь еще поупираться и повозмущаться планировала в надежде, что папенька сдастся и отстанет, но теперь…

Мари-Клэр!

Вдруг я смогу пообщаться с ней там?

Мне нужно.

— Поеду, — коротко объявила я. — Ладно.

Папенька недоверчиво прищурился.

— Задумала что-то? Выходку какую-то? Хитрость? Не вздумай мне…

— Сказала же, что поеду, — холодно повторила я перед тем, как уйти к себе.

В комнате я быстро переоделась в академическую форму, собрала учебники и, взбаламученная случившимся, бодро спустилась вниз, к воротам особняка. Там уже ждал экипаж. Кони нетерпеливо били копытами. Охранники зевали, курили трубки и о чем-то болтали, пуская в небо кольца дыма.

Типичное буднее утро.

В академию я прибыла рано и провела там день весьма плодотворно. Получила плюсы по всем предметам — из-за малого количества учащихся опросить успевали всех. Посидела вместе с Рози в библиотеке за переводом эльфийских сказок. Тексты были написаны по устаревшим правилам грамматики, поэтому мне пришлось потрудиться, чтобы разобраться во всех тонкостях.

Вернувшись из академии, я с головой ушла в домашние задания: правила наработки, сверялась со старым и новым словарями. Ничего толком не получалось. Мысли скакали, как кузнечики в траве. Я отвлекалась то на грядущий ритуал Лунгрэ, то на прием у князя.

Все это нужно как-то пережить до конца недели…

Многозадачность сводила с ума. Отложив книги, я отправилась к тайной избушке, где сфинкс и богиня уже ждали меня, соскучившиеся. Выслушав все новости, они тревожно закачали головами.

— Из огня да в полымя, — расстроился сфинкс. — Надеюсь, ритуал не опасный?

— Вряд ли что-то может быть опаснее того, что уже со мной случилось, — успокоила его я. — В худшем случае…

Сфинкс в ужасе закрыл голову большими лапами:

— Ах, не нужно… Не нужно рассказывать! Я даже думать о подобном не хочу.

— Все будет хорошо, — успокоила богиня впечатлительного соседа. — Не нужно настраиваться на плохое. Наша Эмма все сможет и преодолеет трудности. Вот увидишь, уже к выходным она будет полна сил и жизни. Я даже не сомневаюсь.

Позитивный настрой доброй статуи оказался весьма заразительным. Я улыбнулась. И перестала сомневаться.

А вечером ко мне в комнату робко постучались Лара и Лорна.

— Простите, госпожа, но в последнее время вы так измученно выглядите, — робко начала одна из сестер.

— Извините за такую навязчивость, но мы беспокоимся о вашем самочувствии, — добавила вторая.

— Все в порядке. Просто утомилась, — стала оправдываться я.

Да уж, похоже, Лунгрэ неспроста назначил ритуал на ближайшую возможную дату.

Он торопился…

…а то все уже замечают!

Неужели я так плохо выгляжу на самом деле?

— Хотите, мы приготовим вам ванную с целебным отваром? — предложили служанки.

Спустя четверть часа я уже расслаблялась в горячей воде, исходящей ароматами терпкого разнотравья. Голубая пена оседала на моем бледном теле, на расплывшихся змеями волосах. Я вытянула руку — сквозь кожу запястья проступали синие жилки. Красивые овальные ногти, распарившись, стали почти белыми.

В прошлой жизни я была стара. В этой — мертва. Пока что. Скоро, наверное, буду молода и хороша собой, только внешность меня совсем не волнует. Хочется быть здоровой и сильной. Выспавшейся. Сытой. Не уставшей. Внимательной и усидчивой. Работоспособной.

Скоро я воскресну из мертвых, а значит, нужно построить какой-то конкретный план на дальнейшее существование в этом мире. С тайной прежней Эммы я, допустим, разберусь. А что дальше? Учеба. Буду учиться усердно, пока не получу диплом магической переводчицы. Дальше — научная карьера… Я зажмурилась в приятных грезах. Буду преподавать и называться «госпожой профессоршей». Как здорово! Но до этого еще далеко. Да и вдруг защититься не выйдет? Надо будет обмозговать запасной план, прикинуть, где и кем я смогу работать по специальности? Жилье еще… С папенькой оставаться — себе дороже. Он не угомониться с этими своими расчетами брачными. Вот бы переехать… Но куда? В какую-нибудь маленькую уютную квартирку… В семьдесят хочется быть самостоятельной, чему удушающая забота господина Лира никак не способствует.

Я уснула в ванной, сморенная жаром. Очнулась, когда обеспокоенная Лорна принялась меня расталкивать, приговаривая: «Пойдите к себе, госпожа… Упаритесь». Я послушно пошла за ней, заворачиваясь на ходу в тяжелый халат. Зевнула в кулак. Чуть не споткнулась о свою же академическую сумку.

Сон сморил не сразу.

Сначала я погрузилась в тягучую полудрему, сквозь дымку которой зазвучала очередная древневерейская сказка. Пришлось применить силу воли — выбраться из-под тяжелой мягкости одеяла, сесть за стол и снова все записать…

На следующий день на учебу вышла Лиз.

— Я добыла определитель крови, — заинтриговала она меня на пути от гардероба до кабинета. — Встретимся после занятий.

— Где? — спросила я шепотом.

С лестничной площадки доносились громкие голоса одногруппников.

— У меня дома на Лесном проезде.

Я теперь общалась с девочками на людях. Никто, в общем-то, особого внимания на мою развившуюся дружелюбность не обращал.

Кроме Мари-Клэр.

Но она сочла это чем-то воде мести, которую я якобы вершу после недавних неприятных разговоров. Наверное, ей казалось, что я дружу с другими адептками назло бывшей подруге.

Хотя я совершенно не считала Мари-Клэр бывшей подругой.

Вовсе нет…

На этот раз экипаж ждал меня за углом. Без охранников. Они оба, к сожалению, пали жертвами цветнянки. Возмущенный папенька обратился в агентство, чтобы срочно выдал новых, но ему отказали. Предложили замену по новому договору втридорога. Папенька устроил скандал, после которого ему пригрозили судебным разбирательством. Пришлось смириться. И заменить бравых пенсионеров на охранный артефакт-сигнализацию, встроенный в крышу экипажа. Не так надежно, как личные стражи, но тоже ничего.

Мы погрузились вместе с Лиз, Эмбер и Рози, рассовали под сиденья сумки, поехали.

Дом Лиз находился на противоположном конце города. Добираться пришлось почти час. Я насмотрелась в окно на достопримечательности: на дворцы из розового и лилового камня, с фасадами, украшенными огромными радужными раковинами, на цветущие скверы с живыми фламинго, гуляющими посреди фонтанов, на исполинские скульптуры и памятники, на особняки вельмож, на портальную площадь, обнесенную высокой стеной. Столбы света пульсировали совсем рядом, ослепительными колоннами уходили в зенит…

«Надо будет найти время для экскурсии по городу, а то совсем его не знаю», — подумала я и вздохнула. Прогулки, экскурсии, нормальная жизнь — все это будет доступно лишь тогда, когда я разберусь с проблемами.

За площадью длинная улица вытянулась в линию до горизонта. Вереницей потянулись хорошенькие домики в модерновом стиле. Мелькнула приветственная вывеска: «Добро пожаловать в поселок артефакторов Каори-Райд».

— Что это за место? — полюбопытствовала я у спутниц.

Рози пояснила:

— Здесь живут сотрудники магических предприятий, производящих современные гаджеты по последним технологиям. Мама Лиз, госпожа Эния Анри, — одна из них, поэтому получила тут жилье.

— Ого, — восхитилась я.

— Так и есть, — подтвердила Лиз с гордостью. — Мама — очень ценная сотрудница. Ей даже разрешено призывать рабочих гремлинов прямо домой.

Экипаж катил все дальше и дальше.

Я с восхищением разглядывала аккуратные садики, накрытые зонтами раскидистых платанов в чешуе слоящейся коры, круглые пожарные пруды, будто очерченные циркулем, белые дорожки из известняковых плиток, витражи из блестящего стекла и ведущие к ярким дверям мраморные бледные ступени.

На перекрестке мы свернули вправо, нырнув под сень стройных сосен. Тонкая улочка, окантованная ими, упиралась в стену молодой рощи.

Дом Лиз стоял на изломе проезда, на углу у дороги, протянувшейся вдоль бушующей зелени. Под копытами лошадей хрустнули упавшие на проезжую часть шишки. Запахло хвоей. Донеслись до ушей веселые голоса птиц.

Экипаж остановился, прижавшись к кованой решетке забора.

Мы вышли. Лиз тронула пальцем кольцо запора — лаконичный дизайн прорезанной в воротах калитки сторожевых горгулий, видимо, не предполагал. Подсветились серебристые петли, крутанулись бесшумно, впуская нас в маленький дворик с беседкой и качелями. Гексагональная фигура льва, что стояла в центре альпийской горки, поприветствовала нас величественным кивком. Гладкие грани блеснули на солнце — лаконичность и роскошь слились воедино…

— Проходите в дом. — Лиз поманила нас нетерпеливо, требуя идти скорее за ней. — У нас тут все в духе минимализма. Удивлять особо нечем.

В ее гордом тоне крылось лукавство.

Я первой шагнула в просторную прихожую. Белый ковер в лиловых крапинах заливало солнечным светом из огромных панорамных окон, занимающих полностью три стены из… пяти.

Лампа-шар висела под потолком без каких-либо кронштейнов. Сейчас она была погашена. Такие же шарики располагались вдоль стен на высоте чуть выше человеческого роста.

Местный хай-тек.

В груди болезненно кольнуло. Футуристический, совсем не «викторианский» (как у Лиров) дом Лиз навеял мне мысли о родном мире и утраченном двадцать первом веке.

— Девочки? Здравствуйте и добро пожаловать, — поприветствовала нас мягким тихим голосом довольно молодая женщина, копия Лиз.

— Привет, мам. Это Эмма. Она тоже моя одногруппница, — представили меня поспешно хозяйке дома, обогнав не заданный ею неловкий вопрос: «А это кто такая?». — Мы в моей комнате посидим.

— Угу. — Госпожа Анри моментально потеряла к нам интерес и направилась к одной из двух дверей, едва заметных на безупречной глади стен. — Я в мастерскую работать. Если хотите есть, Ричард приготовил салат и запеканку. Возьмите на кухне. В кофеварке артефакт погорел, так что заваривайте так, в чашках. Ах да, там тетя Вэнди ящик фруктов от эльфов привезла не портящихся. Вы ешьте. — Она поправила пучок на макушке, отыскала провалившуюся за ворот широкого длинного балахона цепочку с очками. — На столе силовые камни от магического гриля. Не трогайте, они нестабильные.

— Не будем, мам.

Лиз махнула ей рукой. Перед тем, как проводить нас к себе, спросила:

— Голодные есть?

— Я бы не отказалась попробовать салат, — заинтересованно сообщила Рози. — И запеканку тоже.

Лиз улыбнулась:

— И чего я спрашиваю? Всем принесу… А лучше сами возьмите, что пожелаете, и за мной. — Она вдруг взглянула на меня немного смущенно. Даже как будто виновато. — У нас нет слуг, Эмма. Ты, наверное, не привыкла?

— Почему, кстати? — спросила Эмбер. — Вы же можете их себе позволить?

— Мама и Ричард считают, что расслабляться нельзя, и нужно делать все самим. Что нужно быть проще и экономнее во всем. Что роскошь излишня. Оп! — Лиз хлопнула в ладоши, и к нам подлетела по воздуху прямоугольная белая плита, похожая на столешницу без ножек. — Наполняйте тарелки и чашки. Ставьте сюда, — скомандовала она. — Дела не ждут.

Спустя минуту мы уже сидели в ее комнате.

Просторное светлое пространство, где жила Лиз, находилось в мансарде. Половина крыши над ним была прозрачной. Солнце улыбалось нам, кутаясь в боа из белых облаков. Благоухали тропические растения в горшках, поднимая к свету большие цветы леопардовой окраски.

— У меня две новости. — Лиз поставила чашку с кофе прямо на воздух, и та не упала, оставшись висеть в пустоте. Заметив наши заинтересованные взгляды, подруга пояснила: — Мамина новая разработка. Волшебная посуда с антигравитационным режимом использования. Нужен один поддерживающий артефакт на двести квадратных метров помещения и… Впрочем, сейчас не об этом. Все равно пока только мелкие чашки получилось в воздух поднять и стабилизировать… У меня есть вот что! — На летающий стол лег бледно-розовый прямоугольный камень в черной оправе. — Определитель крови. И это хорошая новость.

— Просто отличная, — воодушевилась я. — У тебя получилось определить, от кого остались пятна, и узнать имя зачаровавшего «Галаксию» мага?

— Определить получилось. Камень выделил образец крови из обложки и взял пробу — видишь, какой розовый? А так бы белый был…

— Вижу, — закивала я, хоть все вышесказанное и мало о чем мне говорило.

Но я верила в Лиз и не сомневалась в ее методе.

— Неужели мы сейчас узнаем имя? — обрадованно шепнула Рози, но Лиз разочаровала:

— Нет. Для того, чтобы выяснить имя, надо сопоставить образец с подозреваемым, и тогда все либо подтвердится, либо нет…

Эмбер вздохнула, уточнила:

— То есть имя зачаровавшего книгу ты не узнала?

— Нет, — повторила Лиз сердито. — Не все так просто. Но! — Она вскинула указательный палец к потолку. — Если сопоставить образец крови в камне с кровью подозреваемого, и они вдруг сойдутся — камень ярко засияет. И это вторая новость.

— Да уж… — Эмбер сложила на груди руки. — И как нам добыть чужую кровь?

— На этот счет у меня есть мысль, — хитро прищурилась Рози. — Вы знаете, что у целителей академии есть образцы крови всех учащихся и учителей?

— Слышала о таком, — подтвердила Лиз.

— Остается самое сложное, — выдохнула я. — Понять, чью кровь сравнивать. Я не представляю, кто мог запечатать «Галаксию». Кого подозревать? Где этот человек? Мужчина это или женщина? Кто вообще изучает магию крови в лингвистической академии?

— Адепты-шифровальщики ее немного затрагивают. Также есть несколько преподавателей, специализирующихся исключительно на ней. Такое сложное колдовство только специалистам подвластно. Не так уж много вариантов на самом деле, — успокоила Лиз, но Эмбер с ней не согласилась:

— Если бы мы знали, с кем прежняя Эмма общалась, то да — быстро бы вычислили кровавого мага, а так вариантов все равно многовато. Я не смогу стащить из медицинского кабинета много образцов за один раз. Это привлечет внимание. Тебе придется выбирать, Эмма…

Эмбер посмотрела на меня выжидающе, а я растерялась. Нужно выбрать кого-то из незнакомых мне по сути людей. Никаких вариантов в голове. Черт! Да я даже имен не знаю. Шифровальщики с нами пересекаются разве что в столовой…

Поэтому я переспросила:

— Ты проберешься в медкабинет без спроса? Это ведь нарушение правил академии. Тебя могут наказать или даже исключить. Лучше я сама рискну…

Эмбер лишь усмехнулась в ответ.

— О, нет. У тебя это вряд ли получится. Всякие нелегальные проделки — моя стихия. Так что просто положись на меня и подумай, с кого начать? Выбери.

Я потерла пальцами виски.

— Понятия не имею. Никаких вообще мыслей.

— Надо с Кори поговорить, — предложила вдруг Рози. — У нее есть какие-то знакомые на шифровальной специальности.

— Давайте поговорим. Она вроде до сих пор дома. Ее хотели выписать, но потом оставили долечиваться, — сказала Лиз и потянулась за лежащим на полке с цветами разговорным артефактом, отдаленно похожим на тот, что выдал мне отец.

Конечно, переговорник подруги выглядел более стильно и современно. Активизировавшись, он выдал приятную приветственную трель, после чего спросил мягким женским голосом:

— Набрать последний вызов?

— Предпоследний, — поправила Лиз. — Кори Ортега.

Пришлось подождать с четверть минуты, после чего комнату огласил скучающий голос Кори:

— Привет. Как дела?

— Расскажу. Давай встретимся через пять минут в баре под землей. Сможешь? — произнесла Лиз.

— Смогу.

Кристалл артефакта погас.

— Ну что, идем? — позвала подруга.

— Отличная мысль, — воскликнула Рози и хлопнула в ладоши. — Мы давно не были в вашем тайном баре.

— Хорошая идея, — поддержала Эмбер.

А я просто отправилась следом за всеми, не очень-то понимая, о каком таком баре идет речь.

Увижу, подумала.

Следом за Лиз мы спустились по лестнице в подвал. Он был нов, светел и чист, как и все остальные уголки модного дома семьи Анри. Голубоватые стены были идеально ровны. Белоснежный потолок усеян круглыми магическими фонариками. На серебристых дверях висели таблички: «Котел», «Прачечная», «Хранилище», «Запасной выход» и прочие. На самой последней в ряду значилось загадочное: «Вход в туннель».

Лиз поманила один из круглых настенных фонарей, и он послушно подлетел к ней. Услужливо завис возле правого плеча.

За прямоугольником мягко отъехавшей в сторону двери безупречный стерильный мир исчез, будто его и не было. Словно глотка голодного монстра, раскрылся навстречу подземный ход. Неровные земляные стены, проколотые корнями, отмеченные камнями и остатками подпорной арматуры, метрах в десяти от нас обрастали густой темнотой. И мы пошли ей навстречу, заставив отступить под напором белого магического света.

В конце туннеля была еще одна дверь, тяжелая и деревянная, в оковах витиеватых стальных узоров и с ручкой-кольцом.

Лиз открыла ее и склонилась в шутливом поклоне:

— Прошу, милые дамы!

Мы с девочками улыбаясь поспешили вперед, навстречу уютному желтому свету. Подальше от пугающей подземной тьмы.

Таинственный бар плавился в мреянии желтых светильников, расставленных по всему его небольшому помещению. Тускло поблескивала барная стойка, и кружки свисали с крючков. Высокие стулья стояли ровным рядом, а чуть поодаль в пушистом ворсе бордового ковра тонули короткие ножки потертого бархатного дивана.

Из-за стойки выглянула Кори.

— Всем привет, — сказала чуть менее хмуро, чем всегда. Соскучилась. — Сегодня у нас в меню имбирный лимонад, молочный коктейль с бананом и клубникой и жасминовый чай.

— Что это за место? — решила полюбопытствовать я.

Уж очень интересно было.

— Зачарованный бар одной старой ведьмы, что жила здесь еще до постройки нашего дома, — разъяснила Лиз. — Она была домоседкой, не любила толпы и шум, поэтому прорыла туннели в дома своих подруг, а в центре всех этих ходов поставила бар и зачаровала его. Тут все творит магия: производит угощения, напитки и составляет меню.

— Ничего себе! — Я восторженно оглядела высокие стулья и темные углы, в которых мягким туманом таилось волшебство.

— Рассаживайтесь и заказывайте — предложила Кори по-хозяйски. — Коктейли сегодня просто отличные.

Я последовала ее совету и решила попробовать.

— Как заказывать? — спросила на всякий случай. — А главное, у кого?

— Посмотри на барную стойку и скажи: «Хочу коктейль!», когда он появится перед тобой, обязательно добавь: «Большое спасибо!».

— Да-да, — подтвердила Лиз. — Я однажды забыла поблагодарить, и бар на меня три недели после этого дулся. Ничего мне не давал, как ни просила. Я три раза извинялась, но нет.

— Всего-то три недели, — не поддержала ее Кори. — Это немного. Бар отходчивый…

— Добрый день. Можно мне молочный коктейль с бананом, пожалуйста, — сосредоточенно произнесла я. — Заранее спасибо. Большое спасибо. — На глади стойки прямо из воздуха возник длинный серебристый бокал в желтой пенной шапке, с торчащими трубочками и банановыми звездочками, развешенными по краю. Я подстраховалась, прежде чем принять угощение. — Большое спасибо. Просто большущее…

Мы поделились с Кори новостями. Она задумалась, стала перебрать в уме имена и фамилии знакомых с шифровального. После некоторых раздумий она покачала головой.

— Парочку сильных адептов и адепток я оттуда знаю, конечно, но вряд ли это они. Лучше начать с преподавателей.

— Пожалуй, так и сделаем, — согласилась с ней Эмбер.

Мы еще немного посидели в тайном баре, поговорили, а потом я подвезла Эмбер и Рози до их домов.

Рози жила недалеко от Лиз в шикарном особняке, который роскошью не уступал дому Лиров.

— Просто я из знатного рода… — виноватым тоном пояснила подруга, заметив мой интерес. Своего происхождения она как будто стеснялась. — Мама — берейторша при королевских конюшнях. Отец — потомственный кондитер на королевской кухне.

— Здорово, — восхитилась я совершенно искренне.

— Да уж… — Румяные щеки Рози зарделись сильнее прежнего. — Только мне все время немного неловко из-за этого. Мне кажется, что все думают, будто я задаюсь…

— Не переживай, — поддержала ее я. — Мы, твои подруги, точно так не думаем.

— Я знаю, — смущенно улыбнулась Рози. — Вы — моя опора.

Высадив ее у кованых ворот, увитых тяжелыми косицами декоративного плюща, я наконец-то направилась к себе. На полпути пришло сообщение от Лунгрэ. «Едим вычетом лечим». Я долго вертела странный набор слов и так и сяк, но в усталую голову ничего дельного не приходило. А ведь думала, что любые головоломки капризного «огрызка» научилась разбирать.

«Свяжитесь со мой по кристаллу. Я сейчас одна и смогу говорить», — начерикала быстро в ответ.

Спустя полминуты — видимо некромант тоже расшифровывал послание, — переговорный артефакт ожил и запульсировал на моей груди. Я вытянула его из-за ворота платья.

— Здравствуйте, — поприветствовала Лунгрэ. — Я сейчас в экипаже. Направляюсь домой…

В ответ раздалось короткое:

— Этим вечером едем.

— Что? — не поняла я.

— Ехать лучше сегодня. Фаза луны подходящая, и повышен общий магический фон.

— Когда — сегодня? — принялась я уточнять. — Прямо сейчас?

— Сейчас у вас вряд ли получится, верно? Сможете уйти из дома ближе к ночи? Нам понадобятся звезды и луна.

— Думаю, да, — согласилась я. — Я не хочу ставить в известность папеньку. Он может влезть и помешать… — Вспомнив про нового жениха, я захотела поделиться новостью с Лунгрэ, но потом решила сделать это позже. У нас, похоже, вся ночь впереди. — Надолго придется отлучиться?

— До рассвета, — прозвучало в ответ.

До рассвета…

Я отринула последние сомнения и ровно в десять вечера, предварительно проверив комнату папеньки — из-за двери доносился храп, — вышла в сад. Из домашних я предупредила Лару с Лорной и волшебные статуи. Девочки тоже в курсе… Не то чтобы я не доверяла Лунгрэ, это, скорее, была привычка из прошлой жизни — отправляясь на свидание с не слишком знакомым мужчиной, оповести на всякий случай подруг или родню.

Вдруг им придется искать тебя потом?

И все же Лунгрэ я верила. Но был еще убийца. И те недоброжелатели, что наняли его. В моей компании сам некромант, можно сказать, рискует. С другой стороны, он в курсе происходящего — знает, на что идет.

Тайный проректор по чрезвычайным происшествиям…

Мы договорились встретиться за воротами Бурчалы.

Я надела прогулочный брючный костюм и теплый непромокаемый плащ, заговоренный от непогоды. Капли дождя скатывались по его бархатистой темно-лиловой ткани, и ветер не пробирался внутрь, как ни пытался. Образ завершили высокие сапожки на плоской подошве и тонкие перчатки. Переговорники я кинула в сумку и повесила ее на плечо.

Больше всего я волновалась из-за Бурчалы. Вдруг он не будет спать?

И он не спал…

…но и не шумел.

За решеткой ворот в тусклом свете ночных садовых фонарей вырисовывался силуэт некроманта. Он ждал меня в гробовой тишине, окутавшей дремлющие деревья и тропу.

Бурчала вел себя странно, и я сразу подумала — некромант применил какие-то чары.

Не успела спросить, а Лунгрэ уже подтвердил мою догадку:

— Я немного приструнил вашу горгулью. Извините за такое самоуправство. Она бы расшумелась.

— Ничего, — успокоила я. — Бурчала бывает довольно агрессивным.

— Он хорошо охраняет. Великолепный сторож. Я смог лишь лишить его голоса, но вот войти внутрь через эти ворота у меня бы ни за что не получилось.

Лунгрэ выглядел взволнованно и виновато. Я не сразу поняла почему, а потом догадалась.

— Вы оправдываетесь?

— Чтобы вы не решили, что я вот так, без спроса, могу заходить в чужие дома. Не могу.

— О таком и не думала, — улыбнулась я уголком губ. — Я о вас хорошего мнения.

Моя маленькая лесть смутила обычно сурового некроманта еще сильнее. Он, кажется, растерялся, а потом ответил:

— Я о вас тоже хорошего мнения… — И поскорее тему перевел. — Дорога к месту силы непростая. Придется ехать верхом. Идемте. За углом в сквере нас ждут лошади.

— Верхом? — выдохнула я, не ожидая такого поворота событий.

Верхом на лошади я последний раз ездила лет двадцать назад. Тогда в нашем городе только-только появились конные походы, и я отправилась в один из них. Мы ехали преимущественно шагом по красивым местам вдоль речки Тверки, фотографировались, пели, купались вместе с конями на широких плесах, ночевали в палатках и готовили на костре. Лошадей я любила с детства. Мои родители стали первым поколением рода Чижиковых, осевшем в городе. Бабушка же осталась верна деревне, и я лет до двадцати каждое лето проводила у нее. Там жили колхозные лошади Орлик и Зорька, на которых иногда удавалось покататься…

Стоило глянуть на пару длинноногих высоченных верховых, и моя вера в собственные умения резко поубавилась. Это не медлительный Орлик и не коренастая, широкая, как диван, Зорька. Это даже не Веста, списанная с ипподрома рысачка из конно-спортивного клуба, что возила меня в походе. Эти лошади были впечатляюще величественны. Их шкуры лоснились, а в идеальных пропорциях чистой породы таилась мистическая, пугающая красота.

— Вы не ездите верхом? — догадался некромант.

— Езжу, — убедила его я.

Или не его, а себя. В конце концов, времени на страхи и сомнения не осталось. Да и прежняя Эмма вроде бы была недурной всадницей, судя по воспоминаниям служанок. Лорна как-то обмолвилась о скачках, в которых на спор участвовала ее госпожа…

Ладно. Справлюсь. Как держать повод, я помню, а с балансом молодое тело справится само.

— Тогда эта лошадь ваша. — Некромант указал на гнедую кобылу с белой звездой во лбу. — Ее зовут Пови. Полное имя — Поворот-не-туда.

Я поежилась.

— Жутковатое.

Мне вспомнился одноименный фильм ужасов про кровожадную семейку людоедов из захолустного леса.

— Разве? — удивился Лунгрэ. — И почему же?

— Неважно, — пришлось замять тему. — Просто было в моей прошлой жизни одно кино…

— Кино? — В глазах некроманта промелькнул неподдельный интерес. — Читал об этом в одной книге, посвященной исследованиям прошлой жизни попаданцев. Кино — это что-то наподобие видеотеатра?

— Что-то наподобие, — подтвердила я, примерно догадываясь, что такое видеотеатр.

— В вашем мире эта форма искусства довольно развита, не так ли? — донесся до меня новый вопрос.

— Да. А у вас? — полюбопытствовала я.

— Входит в моду, — ответил некромант. — Ну что, поехали?

— Сейчас…

Я посмотрела на Пови снизу вверх. Высокая! Стремя качалось в районе моей груди. Залезть бы, а дальше уж как-нибудь разберусь. Для начала я погладила лошадь по крутой шее и шепнула ей пару добрых слов, сообщив, какая она красавица и умница. После этого ухватилась за седло, вскинула повыше ногу, чтобы попасть в стремя, и сама себя удивила. Тело взлетело вверх, как из катапульты.

Зря боялась.

— Все в порядке? — на всякий случай уточнил мой спутник.

— Да, — отозвалась я, перебирая пальцами повод. — Думаю, справлюсь.

— Тогда вперед.

Лунгрэ вмиг оказался на спине второй лошади. Поехал шагом вдоль стены, окружающей сад. Я двинулась за ним.

Ход у Пови оказался плавным и мягким. Свет городских фонарей расплескивался по ее гладкой шкуре, заиграл на заклепках и пряжках сбруи. Поплыли мимо дома и сады. В домах светились окна. Люди готовились спать.

А я?

Я трепетала в предвкушении того, что одна из самых серьезных моих проблем наконец-то останется позади. Или нет? Что, если нет?..

Если не получится…

Я решила спросить об этом у своего мрачного спутника.

— Если после ритуала я не оживу, то все?

Думала, что вопрос дастся мне тяжело, но он почему-то выпорхнул из губ с птичьей легкостью. Я не боялась будущего. Что получится, то получится.

А вот Лунгрэ ответ дался непросто.

— Я приложу все усилия, — уверил меня он.

Но я ведь не про это спрашивала…

Не стала больше мучить дурными предположениями ни себя, ни его, просто сказала:

— Спасибо за помощь. В любом случае.

Некромант не ответил, только кивнул, призывая следовать за ним в глубину темного лесопарка, открывшегося по левую руку от нас. Мы углубились под сень раскидистых дубов, составленных в длинную аллею, ведущую, как мне показалось сначала, в никуда.

Лошади побежали рысью. Я приготовилась к тряске, судорожно вспоминая, как подниматься в стременах на нужный такт, но неудобств не последовало. Оказывается, Пови умела бегать иноходью.

Полетела под копыта серая лента утоптанной дороги.

Когда огни жилого квартала остались далеко за спиной, мой спутник на ходу сотворил в воздухе два светящихся шара. Они поднялись над нами, освещая путь.

Сколько мы так ехали, не знаю. Монотонное однообразие дороги полностью растворило время в кисельной темноте свежей ночи.

Вдруг Лунгрэ резко остановил свою лошадь. Мне пришлось последовать его примеру. Кто-то стоял, преграждая нам путь.

— Долго вы, — нарушил тишину гортанный женский голос. — Я уже заждалась.

Из туманной дымки, затянувшей все кругом, выступил призрачный силуэт. Это была всадница в белесом плаще с капюшоном, скрывающим лицо. Лошадь под ней светилась бледностью, полупрозрачная, как призрак. Серебристые грива и хвост лились к земле размытым водопадом…

— Здравствуй, Энгрия, — произнес Лунгрэ. — Время есть. Мы спешили как могли. — Он повернулся ко мне. Представил таинственную незнакомку: — Это моя троюродная сестра, Энгрия Арай. Она специалистка по ядам.

— По ядам? — переспросила я изумленно.

Лунгрэ пояснил:

— Я долго думал над тем, что мне явила ваша аура. Обычно причины таких повреждений в травмах и ранах, но вы не переживали ничего подобного, так ведь?

— Да, — подтвердила я.

— А яд вы могли не заметить и не почувствовать.

— Именно так, — подтвердила Энгрия. — Вспоминайте, что вы ели не из общего, так сказать, котла?

Я непроизвольно прикрыла рот ладонью. Мне нужно сказать… Но как же тяжело назвать своей убийцей ту, с кем не имела никакого конфликта, к кому относилась хорошо… Без доказательств пока что…

И все же!

— Целительница Валериана давала мне лекарство от аллергии совсем недавно. И еще до этого что-то восстанавливающее…

Глаза Лунгрэ засветились.

— Ясно.

— Но это неточно, — спохватилась я. — Она ведь и Гриму давала пузырек с…

— Мы все выясним, — остановила меня Энгрия. — Что за яд, с чем смешанный и сколько его было. Давайте не будем терять время на разговоры. Поспешите за мной. Место силы ждет.

Она развернула лошадь и нырнула в загустевший туман. Мы двинулись следом.

— Яд не убил меня, потому что я уже мертвая? — сама собой озвучилась ужасная догадка. — Смерть спасла меня от смерти?

— Да, — подтвердил Лунгрэ. — Как бы странно это ни звучало. Но если… когда вы оживете, яд с новой силой вопьется в ваше тело. Он долгодействующий. Поэтому я и пригласил сестру. Она подберет противоядие. Она профи в своем деле, уж поверьте.

— Верю, — охотно согласилась я. — Очень хочется верить в хороший исход.

Лошади вынесли нас на поляну, окруженную кольцом старых вязов. Их ветки переплетались куполом, а в из корней торчали каменные обломки с надписями на незнакомом языке. Мягкий мох впитывал излишне громкие звуки, и светились головешки под листьями раскидистых папоротников.

Центр поляны занимал плоский камень, метра в три диаметром. Лошади фыркали и отступали от него, беспокоясь. Магия, какая-то особая, природная, древняя, ощущалась в воздухе почти физически.

Мы спешились.

Гладкая поверхность камня сразу приковала взгляд. Пробежали по глянцу голубоватые искры…

Или мне показалось?

— Вам нужно лечь туда, — сказал Лунгрэ. — Возможно, вы испытаете боль, но такая вероятность не слишком высока. Скорее, будет дискомфорт иного рода.

Я не стала выяснять, какого именно. Отступать некуда, все равно придется пройти через ритуал, каким бы он ни был.

Камень буквально обжег через одежду, и непонятно было, адски холоден он или адски горяч. Я вскрикнула и тут же застыла, оцепенев. В воздухе распростерлись ладони некроманта, потек с кончиков пальцев черный пар или дым. В глубине этой живой, движущейся тьмы отчаянно запульсировали искры. Они ослепили меня.

Как будто бездна разверзлась под моей спиной, и меня поволокло куда-то вниз…

Я хотела позвать на помощь Лунгрэ и Энгрию, но звук прилип к гортани. Я, как рыба, шевелила губами, а вокруг нарастал яркий свет. В нем проступали контрастные силуэты людей. Они двигались странно, замедленно, неестественно. Я все еще ощущала лопатками жжение камня, но стояла теперь вертикально.

Бах!

И грянула музыка. Я оказалась в центре бушующего бала. Вокруг смеялись и беседовали люди, кружились пары, шелестели подолы длинных платьев, и пощелкивали каблуки…

Жжение со спины перетекает на запястье. Я опускаю взгляд и вижу чью-то ухоженную цепкую руку. Меня тянут прочь из зала в какие-то темные коридоры. И голос, до боли знакомый, выкрикивает гневно:

— Как ты могла так поступить?

Что?

Я пытаюсь… Пытаюсь ей ответить, но губы словно приклеены одна к другой. Но ответ все же рождается. Из воздуха? Нет. Это говорит прежняя Эмма — чудовищная греза окунула меня в события прошлого, где прежняя хозяйка тела еще жива.

И настоящая Эмма отвечает:

— Как надо было, так и поступила.

Сперва мне в ее ответе видится наглость, но вскоре я улавливаю нотки отчаяния. Эмма врет! И боится.

Лицо Мари-Клэр искажает боль.

— Я… Я привезла тебя сюда, вопреки правилам о допуске простолюдинов на королевские балы. Я за тебя поручилась, а ты… Ты предала меня! Подло заперла одну в гостевых покоях, а сама…

— Так было нужно, — прерывает ее Эмма довольно грубо, а сама еле сдерживает дрожь в голосе.

— Что было нужно? Уйти неизвестно куда ночью с моим женихом? Растоптать мое будущее? Плюнуть мне в лицо?

— Ты не понимаешь…

Эмма тяжело дышит. Страх, а это именно он, душит ее, и я, не понимая, что происходит, тоже начинаю задыхаться.

Мари-Клэр плачет.

— Я думала, мы подруги…

— Мы и есть подруги, — шипит Эмма сквозь зубы. — Просто поверь мне, что так было нужно.

— Да пошла ты! — кричит Мари-Клэр, и голос ее, будто предсмертный вопль раненого животного, режет павшую тишину. — Ненавижу тебя! Ты за все ответишь! Я всем расскажу, какая ты подлая гадина! Всем… Завтра весь свет узнает, какая ты дрянь! Как ты с чужими женихами ночами шляешься и…

Я чувствую, как сердце Эммы замирает в груди. Ее ужас достигает пика, готовый вылиться через край, но она берет себя в руки и шипит с наигранной угрозой:

— Ничего ты никому не скажешь. Помнишь, как ты напилась на той тайной вечеринке в академической общаге? И обжималась там с Клайдом Ревисом? — Она поднимает в воздух неведомо откуда появившуюся разговорную книгу. Трясет ею. — Я все записала. У меня на тебя компромат. Так что лучше молчи, если хочешь, чтобы и я молчала.

В глазах Мари-Клэр блестят слезы.

— Я доберусь до твоей проклятой книжонки, вот увидишь! Я все равно не прощу тебя! Не прощу…

Ее отчаянный крик пронзает мой измученный мозг, и перед тем, как снова нырнуть в бездонные глубины тьмы, я четко осознаю одно — Эмма соврала!

Соврала…

Я путаюсь в реальности, во времени, во всем. Ужас Эммы разрывает меня на куски, психика не выдерживает, и я, кажется, начинаю рыдать.

— Она соврала! Там другое! Другое… Дело в другом… — кричу беззвучно призрачной Мари-Клэр, но конкретно меня она не слышит.

Она лишь тень из прошлого. Все это уже свершилось.

А Эмма соврала…

Потом мною будто из пушки выстрелили. И перегрузка, как в самолете при смене высот, вдавила барабанные перепонки, собрала в горле ком тошноты.

Лунгрэ вытянул меня из небытия за руку в прямом смысле. Ведь первым, что я ощутила, открыв глаза и разглядев над собой купол ночного неба с узорами леса понизу, стала рука некроманта, сжимающая мое запястье.

— Марко… — Я резко села и вцепилась в пальцы Лунгрэ своими, трясущимися и слабыми. По имени его с перепугу назвала. — Что случилось?

— Ритуал, — донесся спокойный ответ. — Все прошло хорошо. Вы живы, Эмма.

— Даже не верится… — выдохнула я.

Голова снова пошла кругом, я пошатнулась. Некромант, подхватив меня под спину, помог плавно лечь обратно на камень.

— Не нужно таких резких движений, — посоветовал тихо. — Придите в себя. Вы ожили пару минут назад. Это стресс для организма. Вам нужно полежать. — Он скинул с себя плащ и заботливо укрыл меня им. — Встать и поскакать домой сразу не получится. Еще пару часов тут придется провести, хорошо?

— Хорошо.

Я густо выдохнула. В ушах бился пульс, отчетливо и даже немного болезненно. Легкие гудели, как кузнечные меха. Меня колотил озноб, как при переохлаждении, и одновременно жар подступал к щекам.

— И еще кое-что, — объявил Лунгрэ со всей серьезностью. — Эти два часа вам нужно продержаться в сознании. Не спать и не отрубаться ни в коем случае. От этого зависит окончательный исход сегодняшнего мероприятия.

— Хорошо. — Я напрягла глаза, боясь лишний раз моргнуть и вновь провалиться в небытие. — Поговорите со мной?

— Конечно, — донеслось в ответ. — Энгрия, кстати, нас уже покинула, предварительно подобрав и введя вам противоядие. Оказалось, что яд известный, хоть и крайне редкий. Она сообщит во внешнюю службу безопасности о наших подозрениях насчет Валерианы.

— Вдруг мы ошиблись насчет целительницы? — поделилась сомнениями я. — Она всегда казалась мне хорошей женщиной…

— Все выяснится, не волнуйтесь. Ее могли заставить, шантажировать, запугать. Много вариантов, — произнес Лунгрэ довольно мрачным тоном.

— Да. — И тут я вспомнила о важном. — Я видела кое-что. Там… Не знаю, сон ли это или настоящее воспоминания прежней Эммы… Она была на королевском балу вместе с подругой Мари-Клэр Батлер. Они ссорились и обсуждали запись в книге Эммы. Мари-Клэр возмущалась, что Эмма заперла ее в покоях, пока сама проводила время с ее женихом. Эмма отрицала обвинения, но ничего не объясняла толком. Когда Мари-Клэр стала угрожать оглаской произошедшего, Эмма заявила, что тоже имеет на подругу какой-то компромат. Но она врала. Я чувствовала это.

— Как именно чувствовали? — Лунгрэ стал весь внимание.

— Не знаю… Но я так отчетливо ощутила ее ложь. И ее ужас. Эмма была напугана. Очень сильно. И что-то было в ее книге такое, отчего кровь стыла в жилах… Она что-то увидела на том балу. Что-то узнала и, возможно, запечатлела своей «Галаксией»… Что-то судьбоносное, крайне важное. Она уже тогда поняла, что ее жизнь висит на волоске.

Я поймала взгляд некроманта, он был мрачнее надвигающейся со всех сторон темноты.

— Кое-что действительно случилось на балу, — прозвучало в напряженной тишине. — На королеву готовилось покушение, но его успешно предотвратили. Телохранители и агенты безопасности сработали вовремя, но того, кто стоял за всем этим, так и не нашли до сих пор. Вот вам и связь.

— Какой ужас. — От волнения мое сердце застучало громко и часто. Я задала риторический вопрос: — Выходит, Эмма узнала что-то, о чем не должна была знать? — И добавила: — А жених Мари-Клэр, похоже, был замешан во всем этом…

— Вы знаете, кто он? — уточнил Лунгрэ. — Было задержано около десяти заговорщиков, но это явно не все участники покушения.

— Нет. Хотя выяснить будет несложно. Мари-Клэр свою помолвку в секрете не держала.

— Ну и хорошо, — чуть заметно улыбнулся некромант. — Мы отыщем ее жениха и поговорим с ним. Если он еще жив, конечно, — добавил в конце очевидное.

Мне стало не по себе, захотелось хотя бы ненадолго перевести тему и отдохнуть от пугающих загадок недавнего прошлого. И я почти взмолилась:

— Давайте поговорим о чем-нибудь еще.

— Давайте, — с пониманием отозвался Лунгрэ. — Как вы себя чувствуете прямо сейчас?

— Живой, — ответила я уверенно. — Все более и более живой.

Где-то за гранью видимости фыркнула лошадь и гулко переступила копытами по утоптанной земле. Мелькнула на фоне ночного неба одинокая летучая мышь, и россыпи звезд проступили ясно.

Везде была жизнь.

— Я рад, что смог помочь вам с этим, — снова улыбнулся Лунгрэ.

Его острые клыки сверкнули холодными бликами, и я не удержалась от бестактного вопроса.

— В вас правда течет кровь вампиров?

— Есть немного, — прозвучал ответ. — Хоть это и кажется неправдоподобным.

Я удивилась:

— Почему?

— Потому что обычно у вампиров не бывает детей. То был крайне редкий случай.

— Вам повезло?

— Не то чтобы очень. Особой вампирьей силы я не унаследовал. Разве что эти странные зубы и глаза, светящиеся во мраке. Но от них мало практической пользы на самом деле. Больше внимания лишнего привлекают.

— Они вам идут, — честно сказала я. — Правда.

— И вам бы, наверное, тоже пошли, — вдруг отшутился Лунгрэ.

— Да уж…

В попытке рассмеяться я закашлялась. Вскинув руку, попыталась прикрыть рот ладонью и ударила себя онемевшей кистью, совершенно того не желая. Из разбитой ноздри на щеку потекла горячая струйка.

— Тише, Эмма. Не делайте резких движений. — Лунгрэ достал из нагрудного кармана жилета серый платок с серебряной вышивкой и бережно вытер мне лицо. Его пальцы невольно коснулись моей кожи. — Ваша аура восстанавливается, — сообщил он. — У Энгрии получилось спасти вас от отравления.

— Ваш ритуал тоже вышел на славу, — сказала я. — Спасибо за то, что провели его. И Энгрию обязательно поблагодарите, если я не увижу ее лично в ближайшее время.

Некромант улыбнулся.

— Конечно, — после чего помолчал немного, а потом спросил: — Можно задать вам нескромный вопрос?

Я растерялась…

И в то ж время мне стало безумно любопытно, что хочет узнать Лунгрэ?

— Задавайте.

— Как вас по-настоящему зовут? Я имею в виду…

— Я поняла, — произнесла я и представилась: — Эмма. Меня и прежде звали Эмма.