Академия волшебной лингвистики

ГЛАВА 9. Торжества по случаю…

Жениха Мари-Клэр, Эдриана Флейка, искали, но так и не нашли.

Об этом мне сообщил Лунгрэ через день после нашего возвращения. Но начну, пожалуй, по порядку.

Домой я явилась на рассвете, осторожно прокралась в свою комнату и вдохнула с облегчением.

Жива… Одну проблему, главную, — решила. В расследовании убийства тоже продвинулась. Теперь понятно, из-за чего все случилось, и с какой стороны следует ожидать удара.

Примерно…

Солнце взошло, и я, обновленная во всех смыслах, отправилась на учебу. Не терпелось поделиться новостями с подругами — и все же я решила не делать этого в стенах академии. Осторожность продолжает оставаться осторожностью. Враги где-то рядом, и имена их пока не раскрыты.

Эдриан Флейк — лишь пешка. Я уверена.

Сказать по правде, короткий разговор в кабинете Лунгрэ вернул меня с небес на землю. Тревожные события вновь принялись скапливаться на темной чаше весов. Ведь оказалось, что, помимо Флейка, исчезла и целительница Валериана.

Обе нити ускользнули из рук. Я расстроилась, но потом подумала, что кое-что у меня еще осталось. Мой сон… Вернее, то странное воспоминание о прошлом, родившееся в агонизирующем сознании во время ритуала.

Я видела прошлое Эммы в деталях и красках. Я узнала важное. Быть может, сумею так еще разок?

Вернувшись домой, я скоротала время за домашними заданиями, после чего к назначенному времени выскользнула в сад, успокоила взволнованные статуи и укрылась в избушке, чтоб пообщаться с девочками. Пришли Эмбер, Лиз и Рози. Кори и Ортанс, все еще не победившие недуг до конца, остались дома. Лиз это не устроило, и она предложила провести эксперимент с одной магической чудо-новинкой — в своем мире я бы сказала «связаться с одногруппницами онлайн».

— Новая волшебная вещица, — с порога похвасталась Лиз. — Мама сказала, нужно опробовать, как работает, а то гремлины зачаровали, мало ли…

Она выгрузила на стол плоскую бархатную коробку, вынула из нее большое фарфоровое блюдо, положила на стол.

— И что это? — недоверчиво поинтересовалась Эмбер. — Тарелочка с голубой каемочкой?

— Не угадала. — Лиз вынула из глубин своей сумки золотое яблоко и поставила в центр блюда. — Катись-катись, Ортанс Лаун нам покажись! — помахала на искусственный фрукт руками. — О-о-оп! Смотрите!

Яблоко послушно описало круг, белый фарфор пошел рябью, и вскоре прямо в центре тарелки проступило удивленное лицо Ортанс.

— Ну ничего себе, — произнесла она в замешательстве. — Я думала, ты пошутила, Лиз.

— С такими вещами не шутят, — строго заявила та, после чего гордо оглядела нас. — Как вам, а?

— Не очень понимаю, как оно работает, — засомневалась Эмбер. — Когда ты успела передать Ортанс вторую тарелку для связи?

— Не было никакой второй тарелки, — пустилась в разъяснения Лиз. — Чтобы мне связаться с другой стороной, нужно сделать та-а-ак… Прости, Ортанс, я тебя ненадолго отключу… — Она достала свою разговорную книгу, открыла страничку с моим контактом и приложила к нему дно своего видеоблюда. — Теперь ты у меня есть, Эмма. Бери тарелку… Любую. — Я послушалась. — Смотри, я прислала тебе заклинание активации… Оно должно звучать примерно как «агрх-х-рап»…

— Что за бред? — уточнила Эмбер. — Это точно заклинание?

— Одноразовое. Теперь такие в ходу, — невозмутимо пояснила Лиз. — Читай его над своим блюдцем, Эмма, и оно запустится. Фокус в том, что я могу связываться с другими людьми, имея лишь одно средство связи со своей стороны. Вы меня, правда, сами вызвать не сможете, не имея основной тарелки. Но так тоже неплохо, согласитесь. Работает эта штука на базе разговорных книг, как дополнение к ним… Давай, Эмма. Активируй.

— Ага… Агрх-х-рап…

Я по буквам повторила бессмыслицу, чуть не сломав при этом язык. Заклинание сработало — центр блюдца засветился и явил взгляду счастливое лицо Лиз.

— А сейчас ты появишься в моем…

— Хрю-хрю.

Вместо меня в видеотарелке подруги возникла толстенная щетинистая физиономия пегой свиньи.

— Разве там Эмма? — изумилась Рози.

— Дурацкий «огрызок» виноват! — рассердилась Лиз, ведь устроенная ей демонстрация магического супер-пупер-гаджета была безнадежно испорчена. — Кыш-кыш! Уходи! — приказала она свинье, но та лишь насмешливо хрюкнула.

— В мою сторону хорошо проходит сигнал, — поддержала я подругу. — Без свиньи. Там ты.

— Ладно, — насупилась Лиз. — Хватит мучиться. Завтра попрошу у мамы в долг нормальную рабочую книгу. Принесу тебе. А то уже невозможно терпеть…

Перед ночной вылазкой с Лунгрэ сердобольные статуи выяснили кое-что о моих финансах. До этого я пользовалась наличкой, найденной у Эммы в комнате. Особо тратиться мне было не на что: еда в академии стоила относительно недорого. В общем, хватало. Но тут выяснилось, что мама Эммы оставила ей на жизнь довольно серьезный запас денег. Хранились они под избушкой, в кованом зачарованном сундуке. Статуи уговаривали взять деньги и потратить по своему усмотрению, но на меня от такой мысли напал ступор. Просто взять и потратить? Я так не привыкла.

В тот момент я поняла вдруг, как сильно соскучилась хоть по какой-нибудь работе. Праздная жизнь богачки казалась мне незаслуженной… С другой стороны, капитал дает возможность задуматься о собственном деле. Вот только как с папенькой быть?

Ладно. Об этом я подумаю чуть позже.

— Я куплю себе новую книгу, — сказала, решив что такая трата попадает в список жизненно необходимых. — Но первым делом хочу разобраться с «Галаксией».

— Наш план по сравниванию пятен с образцами в силе, — напомнила Эмбер. — Кого первым проверять будем?

— Есть у меня одна мысль… — И я рассказала про случившееся на балу. — Мари-Клэр могла это сделать, ведь прежняя Эмма припугнула ее каким-то компроматом. Я уверена, что это был блеф, и дело совершенно в другом, но Мари-Клэр могла принять угрозу Эммы за чистую монету и испугаться.

— Думаешь, она зачаровала книгу? — с сомнением произнесла Рози. — Магия крови — серьезный навык.

— Не нужно недооценивать Батлер, — произнесла Эмбер. — Мы про нее мало знаем, а мотив зачаровать намертво «Галаксию» был у нее довольно веский.

— Я еще раз поговорю с ней, — решила я. — Попытаюсь выяснить насчет книги и убедить снять заклятие крови, если его действительно она наложила.

Из-за проклятущего карантина в академии чуть не отменилось важнейшее событие — День профессий. Не скажу, что для меня это стало бы серьезной потерей, но все же.

Руководство академии — ректор, а вместе с ним весь проректорский, деканский и замдеканский состав, — решило знаковый праздник не отменять. Благо часть учеников излечилась от недуга довольно быстро. Чуть больше половины адептов и адепток уже были в строю.

— Им это даже на руку, — предположила Рози, узнав о том, что в последний учебный день недели нас ждет «пир во время чумы». — Меньше адептов, легче за всеми уследить.

Что такое День профессий я примерно представляла, исходя из названия. И в моем мире такое проводилось: потенциальные работодатели приходят в учебные заведения, презентуют свои организации, присматривают среди отличников будущих сотрудников и так далее и тому подобное.

Обычное дело.

И все же мне сейчас, как никогда, не хотелось привлекать лишнего внимания к своей персоне. Но ректор Злоквуст явился лично в каждую аудиторию, пересчитал присутствующих и потребовал у помощницы списки.

— Чтобы все были, — сказал перед уходом строго. — Кто не придет из записанных сюда, — он свирепо тряхнул в воздухе пришпиленной кнопкой к деревянной планшетке бумажкой, — отчислю.

— А если цветнянка случится? — с надеждой спросила отличница Кейса Рей.

— Не случится, — тут же осадил ее ректор. — Заражаются в первые три дня болезни. Раз вы не на больничном, бояться уже нечего.

— А дополнительные баллы за усердие дадут? — наивно поинтересовался адепт Грим.

— Какое усердие? — раздраженно рявкнул на бедолагу Злоквуст. — Это ваша прямая обязанность — участвовать в академических мероприятиях. Обнаглели совсем. Разленились!

Раздраженный и хмурый, ректор ушел прочь. Следом за ним, виновато улыбаясь, поспешила госпожа Розмарин.

После пары эльфийского я присоединилась к оживленному обсуждению Дня профессий, происходящему прямо в коридоре. Мне хотелось поскорее влиться в коллектив и раствориться в нем. Избавиться от положения заносчивой одиночки.

Плавно.

Незаметно.

Пока что получалось…

— Не хочу я на этот День профессий. Толку от него никакого, — жаловалась белокожая и беловолосая, похожая на снежинку Кейса. — Лучше бы учились, а не это вот все…

— Точно-точно, — поддержал ее известный лентяй по фамилии Маус. — И по времени в два раза дольше, чем учебный день.

— Зато там будет фуршет, — мечтательно протянула Линда Девис. — Со вкусняшками на тарелочках и яблочным пуншем.

— Нам вряд ли перепадет, — разбила ее надежды Эмбер. — Туда не всех пригласят. Так, человек тридцать для видимости…

Из сей беседы я поняла, что смущает всех в завтрашнем дне главным образом его сверхмерная протяженность. А так вроде ничего страшного.

Следующей парой шла теория перевода. После эльфийского, на подготовку к которому я потратила вечер перед ритуалом, у меня сложилась четкая картинка будущей курсовой.

Во время маленькой перемены между двумя часами занятия я подошла к госпоже Ив и подала ей сборник эльфийских сказок. Между его потертых страниц были разложены мои листки с записанными со слов черепа древневерейскими историями.

— Я придумала тему курсовой и вообще… — сказала, волнуясь. — Точного названия еще не сформулировала, но идея вот в чем… Начну сначала: носитель древневерейского языка рассказал мне несколько старинных историй. Я записала их, как смогла, на слух транскрипцией, а потом попыталась перевести. Не все удалось. Многих слов не оказалось в словаре, но некую канву в истории — это, кстати, сказка, — я нащупала. Потом я обнаружила, что записанные мною сказки напоминают эльфийские из библиотечного сборника: заметны общие сюжеты, герои, тропы. В общем, моя гипотеза такова: сказки произошли от одного источника, а значит, древневерейские можно перевести, опираясь на тексты эльфийских.

— Допустимая методика, — улыбнулась госпожа Ив, и глаза ее заинтересованно блеснули. — Но замах, конечно, смелый.

— Так я же и не на одну курсовую замахиваюсь, а на длительную работу, — сообщила я, очень сильно переживая.

— Это хорошо, — заметив мой трепет, успокоила преподавательница. — Я вас, кстати, к себе уже записала. Так что подумайте над конкретной темой. На этом курсе у вас теория, так что для начала разберите и обоснуйте свой метод. Это важно. — Над дверью появилась крыса с колокольчиком. — На следующем занятии с вами подробнее все обсудим. Я принесу вам кое-какие материалы и подскажу, с чего начать…

Я вернулась за стол окрыленная и счастливая. В душе у меня родилось необъяснимое чувство продолжения. Не знаю, как выразиться понятнее… Просто до оживления я ощущала себя то ли в посмертии, то ли в коме, то ли во сне. Ощущение реальности было зыбким и хрупким. Ненадежным. А теперь я будто на ноги уверенно встала, твердо зная — моя жизнь продолжается. Именно моя! Я больше не приживалка в чужом теле.

Я и есть настоящая и единственная теперь Эмма.

А Эмма — это и есть истинная я.

Мари-Клэр на День профессий не пришла.

Зато Ортанс явилась во всем своем великолепии. Синий цвет продолжал покрывать ее кожу, хоть и стал заметно тусклее. Волдыри она заклеила кусочками пластыря под цвет.

— Мне пришлось красить пластырь краской, — пожаловалась она. — Но я не могла пропустить столь важный день.

Кори тоже явилась. Выглядела она гораздо бодрее и здоровее старосты, но это ее совершенно не радовало.

— Я бы на твоем месте, Ортанс, сидела дома и чай пила. С пирожными.

— Думаешь, я могу бросить свою группу в столь судьбоносный момент? — возмутилась староста в ответ. — Нет-нет. И еще раз нет. — Она оглядела собравшихся в главном зале академии адепток и адептов. — День профессий — это же очень важно! Ты не хочешь в будущем построить успешную карьеру?

— Какая карьера? — мрачновато усмехнулась Кори. — Все происходящее — одна сплошная показуха. «Магические книги» снова скажут, что у них все вакансии закрыты, но мы должны верить, что кто-нибудь когда-нибудь… Тьфу. Мы все прекрасно знаем, что они стажеров без опыта работы на дух не переносят, а сюда заявляются только потому, что ректор их ради всех богинь лично попросил. «Дракон инкорпорейтед», наоборот, будет искать себе бесплатных рабов. Знаем, плавали. А от «Демона и братьев», по слухам, опять припрется Эдмунд Хорен. Позер и болтун. Будет распинаться, как они всем рады и что всех возьмут, а в итоге выпускниц и выпускников из академии даже на порог своего завода не пустят. Зачем им лингвисты?

— Рецепты зелий переводить, — предположила Ортанс.

Они стали спорить, а я задумалась. Эдмунд Хорен — красноволосый лихач, устроивший аварию возле Мерита-Волли. Он будет здесь?

Не скажу, что обрадуюсь встрече…

Девочки продолжили дискуссию. Их голоса тонули в монотонном гуле соседних обсуждений до тех пор, пока на высокую сцену не взошел ректор Злоквуст. Постучав кулаком по кафедре из красного дерева, он призвал всех присутствующих к тишине.

— Итак, сегодня мы вот уже пятый год будем проводить День профессий. Наши почтенные гости, владельцы и представители самых успешных и известных предприятий государства, будут рады рассказать вам о популярных вакансиях и требованиях к соискателям…

Он распинался довольно долго, так и эдак жонглируя одними и теми же фразами, каждый раз перекроенными на новый лад. Сказать господину Злоквусту явно было особо нечего, но выступать в роли конферансье для остальных ораторов он не собирался, поэтому говорил и говорил без умолку почти полчаса.

Важные гости, выстроившиеся за его спиной, к концу выступления заметно утомились. Полная пожилая дама из «Магических книг» всеми силами боролась с дремотой. Ее тяжелые веки, густо накрашенные коричневыми тенями, раз за разом медленно съезжали на глаза. Стоящий рядом Эдмунд Хорен зевал без особого стеснения, демонстрируя окружающим идеальные белые зубы. Какая-то ведьма в остроконечной шляпе, кажется, и вовсе спала, укрывшись под нависающими полями.

Наконец ректор договорил и передал слово гостям. Те долго не разглагольствовали — вещали кратко и по делу. Демон выступил первым. В какой-то момент он заметил меня среди молчаливо внимающих зрителей, и глаза его недобро сверкнули.

Я вздрогнула, с надеждой оглянулась на выход.

И на меня сразу же посмотрел ректор Злоквуст. Сердито сощурил глаза, будто прочел мои мысли о побеге. Я вся сжалась под его холодным, недовольным взглядом. Еще не хватало проблем…

После официальной части именитых гостей пригласили сразу на банкет в закрытый зал преподавательской столовой. Нам же полагалось пройти к выставленным в коридоре второго этажа стендам, где рядовые сотрудники магических предприятий раздавали ознакомительные брошюры, показывали презентации в больших магических шарах и проводили консультации.

Возле одного из стендов крутилась целая орда разномастных и разношерстных гремлинов. Они суетливо собрали и разбирали какие-то сложные магмеханизмы, зависшие в воздухе. У другого миловидная волшебница в блестящей мантии демонстрировала новую модель «Галаксии». Теперь серебристую, с тиснением в виде золотых звезд.

Побродив по выставке, мы дождались фуршета.

Дружным потоком нас унесло в столовую, двери которой распахнули наконец-то для всех. На составленных в два длинных ряда столах теснились блюда с закусками и громадные чаши с пуншем. Ортанс протянула мне хрустальный кубок на высокой ножке — сотрудники столовой достали их по случаю особенного события.

Поторопила:

— Пробуй скорей, а то не достанется. — И тут же спросила взволнованно: — С тобой все в порядке? Ты какая-то напряженная.

Я напряженная? Пожалуй, да. Мои мысли так и крутились вокруг Эдмунда Хорена. Почему он на меня посмотрел? Как безошибочно выцепил взглядом из всех…

Или мне показалось?

Ректор вон тоже на меня зыркнул. И та дама из «Магических книг», кажется, сонно взглянула. Может, дело в том, что я сидела прямо в центре зала?

А может, у меня паранойя, и мне кажется, что все глаза прикованы ко мне одной?

В итоге, чтобы не беспокоить и так перенервничавшую из-за синего лица Ортанс, я ответила:

— Просто слегка устала. Не люблю, когда народу слишком много. Да и вообще, о завтрашнем дне задумалась и не обрадовалась вот…

Впереди меня ждали «веселые» выходные со смотринами у нового жениха. Радоваться и правда было особо нечему. Даже жалко, что опасный период эпидемии завершился, и стать синей, красной или зеленой мне не грозит. У синей и пупырчатой меньше шансов понравиться князю, уверена.

Эх! Вот бы прыщ на носу вскочил или ячмень на глазу.

Папенька поднял всех на уши еще до рассвета. В итоге буквально с первым лучом солнца в мою комнату постучалась зевающая Лорна и сообщила, что ванна с волшебным эликсиром для свежести и сияния кожи готова. За ней следом пришла Лара и попросила для начала выбрать праздничное платье и померить его, чтобы она могла быстренько подогнать его по фигуре.

— Господин Лир просил вас надеть матушкины украшения, — добавила она, подавая мне полированную коробку. — Эти он всегда у себя хранит, потому что они очень дорогие.

Внутри на алом бархате сверкали похожие бриллиантовые серьги в форме слез. И кулон-сердце распускал сотни бликов, напитанный лучами утренней зари.

Платье я выбрала голубое. Оно показалось мне самым дурацким из всех. Каким-то нелепым, помпезным и пышным, как кремовый торт.

Пока я собиралась, господин Лир проконтролировал, чтобы заложили лучшую карету, специальную, для важных событий и торжеств. И коней проверил — чтобы были начищены и расчесаны.

Спустя час папенька уже вовсю торопил меня за завтраком:

— Пей скорее свой кофе и ешь… Хотя лучше не ешь вовсе. Ни к чему это тебе сейчас. Так талия будет тоньше.

— Не будет, — взмутилась я и с вызовом откусила большущий кусок хрустящего крока с яйцом, ветчиной и зеленью. — Если с утра не поесть, изо рта станет дурно пахнуть, так что чары никакие не помогут.

— Ладно, — сдался господин Лир и тут же напомнил: — Духами не забыла подушиться? Теми, что Лорна тебе после ванной подала? Они с приворотным зельем.

— Опять? — Я картинно всплеснула руками. Насчет духов служанка меня предупредила, и я сбрызнулась другими с похожим запахом, но папеньке знать об этом совсем необязательно. — Была ведь уже один раз с господином Лунгрэ неприятная ситуация.

— В этот раз зелье отличное, поверенное.

— Ну ладно, — сделала вид, что сдалась. — Поверю на слово.

— Я учел свою прошлую ошибку, — гордо заявил господин Лир. — В этот раз приворот сработает на все сто. Я уверен.

— Кстати, господину Лунгрэ вы уже обо всем рассказали? — задала я провокационный вопрос.

Некроманту про поездку в гости к князю я предусмотрительно рассказала сразу после ритуала. Правда про то, что это смотрины невест я уточнять не стала. Девочкам тоже сообщила — мне спокойнее, когда они знают, где я.

Наконец сборы закончились, и мы выехали.

Карета везла нас за город. Я любовалась зелеными лугами и тенистыми дубравами. Виды за окном открывались просто чудные. И погода стояла теплая, ясная. Солнце играло с облаками, то укрывая все покрывалом легких теней, то сдергивая его и нещадно слепя глаза. Тянулась у самого горизонта цепочка голубовато-лиловых гор в кремовой дымке, и снег блистал на их вершинах также дорого и чисто, как матушкины бриллианты в моих ушах и на моей шее.

Загородное имение Кирима Руфа находилось возле большого плеса реки Оловянки. Вдоль берега тянулась липовая аллея, по которой экипажи гостей поднимались к особняку. К воде уходили украшенные фонарями и шатрами помосты для отдыха на свежем воздухе. Кругом суетились слуги: подхватывали на ходу лошадей, разводили по сторонам, чтобы не случалось заторов и «пробок». Там и тут, виляя хвостами, носились охотничьи собаки в сверкающих серебром ошейниках. Тех гостей, что уже успели покинуть свои экипажи и разместиться в гостевых комнатах, переносили к месту празднования в затянутых летящим шелком паланкинах эффектные силачи в бархатных камзолах.

Князь Кирим умел произвести впечатление на окружающих. Роскошь лилась отовсюду рекой: сверкала золотом, струилась парчой, переливалась камнями. От больших уличных печей пахло мясом и специями. Мимо то и дело пробегали служанки с огромными подносами, заставленными тарелками с нарезкой, фруктами, закусками и выпечкой. Пара украшенных пышными плюмажами пони волокла исполинский самовар на колесном ходу. От него за версту тянуло чабрецом и жасмином. Среди деревьев мелькали нарядами, репетируя номера, экзотические танцовщики и танцовщицы. Перепуганный фокусник ловил сбежавшего кролика. Оркестр играл красивую легкую мелодию. Она летела над быстрой рекой, почти что знакомая, будто из родного мира…

Молчаливые улыбчивые слуги провели наших лошадей к каретному подъезду, выгрузили вещи и понесли внутрь дома. Миновав холл, украшенный чучелами вздыбленных медведей и головами оленей, развешанными по стенам, мы поднялись на второй этаж, где нас уже ждали горничные в строгих серых платьях. Они показали нам гостевые покои, помогли разместиться и поправили мою прическу, немного подпорченную тряской, после чего ушли, оставив на столе зачарованный колокольчик для вызова.

В покоях оказалось две спальни и гостиная с креслами, диваном, книжными шкафами и роялем. Больше всего мне сейчас хотелось растянуться на этом диване и досмотреть оборванный сон. Не помню, что конкретно мне этим утром снилось, но явно нечто хорошее.

Папенька поторопил:

— Пойдем скорее. Нужно срочно представить тебя князю. А то вдруг…

— Действие зелья закончится? — предположила я.

— И это тоже, — нахмурился господин Лир. — Но я вообще-то твоих конкуренток имел в виду. Нужно их опередить. Запоминают первых! Там еще несколько невест, оказывается, нарисовалось. — Ему не терпелось поскорее ринуться в наступление, а я специально тянула время, сделав вид, что на одной из туфель сломалась пряжка. — Давай, поживее. Я жду внизу.

Стоило папеньке оказаться за дверью, я вынула из расшитой бисером сумочки, — где лежали драгоценная «Галаксия», носовые платочки, гребешок, перочинный нож и прочие мелочи, — флакончик отворотного зелья. Его выдала мне Рози. «Сама смешала, — предупредила подруга виноватым тоном. — Пробный образец, поэтому лучше использовать его непосредственно перед знакомством, а то выдохнется. И количеством не злоупотреблять».

Брызнув немного содержимого пузырька на грудь и запястья (согласно полученным инструкциям), я, преисполненная надеждой на лучшее, последовала за господином Лиром.

Спустившись по главной лестнице, мы попали в парк, где уже ждал паланкин. Силачи-великаны отнесли нас к берегу. Там, в тени расшитого оленями и птицами шара, встречал гостей хозяин торжества.

Господин Лир раскланялся перед князем, затараторил:

— Добрый день и спасибо за приглашение, ваша светлость. Позвольте представить мою единственную дочь, достопочтенную девицу Лир, юную, чистую и образованную. Достойнейшую невесту для вас.

Произнеся это, папенька настойчиво подтолкнул меня вперед.

Стоило подойти к бархатному креслу князя, как меня с ног до головы обдало запахом пота, алкоголя и едких духов. Похоже, потенциальный «жених» употребил с самого утра, а потом попытался немного замаскировать выхлоп благовониями. Не получилось. Да если бы и получилось, то вряд ли что-то сильно изменилось бы. Выглядел Кирим Руф весьма отталкивающе: он был тучен, как боров, курнос, щекаст и излишне потлив. Сальные волосы, завитые в нелепые кудри, пестрели хлопьями перхоти. Она же, перемешанная с крошками еды, виднелась и в окладистой бороде.

Бр-р-р.

— Дева Лир, значит? — Князь плотоядно сощурился, схватил меня за запястье и потянулся губами к моей руке. — Подайте-ка мне вашу нежную… — Вдруг он резко отстранился, задергал широкими ноздрями и оглушительно чихнул. Потом еще раз. И еще. Из его глубоко посаженных раскрасневшихся глаз брызнули слезы. — Апчхи! Апчхи! Да принесите же воды! И носовые платки! И средство от чихания! Немедленно… Апчхи…

Слуги заметались, началась суматоха, и я незаметно отступила под сень раскидистой липы. Не успела выдохнуть, как почувствовала, что меня куда-то тянут за рукав.

— Ай! — воскликнула тихо от неожиданности, обернулась и встретилась взглядом с Мари-Клэр.

— А теперь рассказывай, что у тебя за проклятье такое мгновенное? — потребовала она, не здороваясь и ничего не объясняя.

Подруга первой завела разговор! Вот это удача.

— Во-первых, здравствуй, — ответила я, стараясь не выдавать своего ликования. — А во-вторых, это не проклятье, а зелье.

— Отворотное? — Глаза Мари-Клэр алчно сверкнули. — У тебя оно еще осталось?

Я отправила Рози мысленную благодарность. Огромную-преогромную.

— Да. Конечно.

— Дай мне тоже, — потребовала Мари-Клэр.

— Если ты поговоришь со мной и выслушаешь, — решила не упускать шанс я.

— Ладно, — пообещала подруга сердито. — Только сначала — зелье.

Я подала ей флакончик, и спустя секунду все его оставшееся содержимое оказалось на волосах, запястьях, груди и животе Мари-Клэр.

— Вот так. Едкая штука. Даже щиплет, — подметила она, тщательно растирая последние капли по пальцам и ладоням.

— Что ты наделала? — испугалась я. — Так много нельзя, может появиться раздражение.

— Подумаешь, — фыркнула Мари-Клэр. — Раздражение я как-нибудь переживу, а вот если этот боров снова мне ручку лобызать полезет, то просто не выдержу.

Я обеспокоенно предупредила:

— Ты все равно осторожнее будь. Зелье не проверенное пока…

— Не волнуйся, — перебила Мари-Клэр. — Если мне сейчас вдруг плохо станет — родители меня сразу домой отвезут, а мне того и надо. Дома целители хорошие — откачают. Только вряд ли твоя туалетная водичка мне серьезный вред нанесет. Отец с дедулей мне перед выездом лучших заговоров на удачу и на здоровье купили…

— Ты меня убедила, — успокоилась я и улыбнулась.

Подруга моей радости не разделила, нахмурилась, свела аккуратные брови, бросила зло:

— И не подлизывайся. Я тебя не прощала пока что. Только разговор обещала, а не дружбы былой возобновление.

Я сообразила, что торопить события не стоит.

— Поняла-поняла, — сказала миролюбиво. — Только, прошу, выслушай все до конца.

— Пошли, — позвала Мари-Клэр. — Не хочу, чтобы кто-то подслушал нас.

Она повела меня мимо украшенных магическими огнями деревьев вдоль берега все дальше и дальше от праздничной зоны. От дороги ответвилась тропка, ушла в заросли забытых садовниками туй, нырнула в высокие папоротники и вскоре вывела нас к низине с ручьем, под высоким берегом которого притаился каменный грот.

— Ты так хорошо здесь ориентируешься, — подметила я, скрыв в похвале собственное любопытство.

— Я тут в детстве бывала. Князь — друг родителей… — Мари-Клэр резко остановилась и брезгливо скривила лицо. — Он ведь видел меня совсем маленькой. Я у него на коленях сидела, дядей Киримом называла… А теперь он меня в невесты позвал? Отвратительно.

— Да, — поддержала подругу я. — Понимаю тебя. Сама тоже не…

— Ой, да тебе-то чего бояться? — закатила глаза Мари-Клэр. — На простушке он точно не женится. Папенька твой, наверное, приглашение, как всегда, наныл?

— Ага, — подтвердила я. — Его инициатива.

— Его бы энергию да в нужное русло, — хохотнула моя собеседница.

— Точно, — засмеялась я вместе с ней. Кажется, наши отношения налаживались.

Подобрав подолы длинных платьев, мы по камням перешли воду и забрались подальше в грот. Внутри обнаружилась деревянная скамеечка. Стоило на нее присесть, как над головой зажегся тусклый огонек магического света.

— Ну, рассказывай, — потребовала Мари-Клэр и еще раз напомнила: — Прощения не жди.

И я осторожно, последовательно, подбирая нужные слова, рассказала ей все, что почерпнула из Эмминого воспоминания.

— Я не охмуряла твоего жениха. Пошла с ним по какой-то другой причине. Я не помню… — Тут пришлось немного соврать про лишившее меня памяти заклятие. Хотя, это было и не так уж далеко от правды. Заклятье молчания же Эмма получила? Значит… — Никакого компромата на тебя у меня нет. В моей книге кое-что другое. И я знаю, что без тебя не смогу открыть ее. Это ведь ты использовала магию крови, чтобы запереть ее?

— Да. Я, — не стала отрицать Мари-Клэр. — Стянула твою «Галаксию» незаметно перед началом пары, пока ваша группа на обед ходила, но вернуть не успела. Чтобы не попасться, я оставила книгу в пустом кабинете по соседству, подумав, что кто-нибудь из соседних групп, занимавшихся там, отдаст книгу тебе или отнесет барабашке в пункт приема потерянного. Так ведь и было, да?

— Примерно, — не стала вдаваться в подробности я.

Группы специальности Мари-Клэр обычно занимаются на другом этаже, а значит, она понятия не имела, что аудитория, в которой она оставила книгу, пустует в ожидании Лунгрэ.

Подруга взглянула на меня с видом победительницы:

— Что? Не смогла открыть свою «Галаксию»? Ты ведь пробовала! Скажи, к кому обращалась? Хочу знать, кого я там из маститых магов превзошла?

Глаза Мари-Клэр сияли искренним счастьем, но обрадовать ее мне было нечем.

— Никого не просила, — сказала я. — Не хотела, чтобы лишние глаза видели мои переписки…

Мари-Клэр будто не услышала этих слов, продолжив наслаждаться триумфом.

— И не открыли бы, — невпопад провозгласила она. — Мощному заклятью меня тетка обучила. Она по части крови большая мастерица. Так что без меня никто б ничего не открыл.

— Я поняла, — сказала я со всей возможной мягкостью. — Поэтому прошу, сними свое запирающее заклятье, пожалуйста. Это очень важно.

Мари-Клэр насупилась, смерила меня недоверчивым взглядом.

— Что мне за это будет?

— А что ты хочешь?

— Твои драгоценности, — прошептала она загробным тоном, а потом рассмеялась. — Шучу. У меня свои есть. Просто не ври мне больше, ладно?

— Ладно, — кивнула я, понимая, что нарушаю обещание, не успев дать его.

Рассказать Мари-Клэр о том, что я совсем не та Эмма, которую она знала, не хватило духа. Решив пока не думать о подобной искренности — других дел хватает, я достала из сумки книгу и протянула подруге.

Та положила «Галаксию» к себе на колени, бросила мне ревнивое:

— Не подсматривай.

Взялась за дело.

Я послушно отвернулась и стала разглядывать сложенную из кусков гранита стенку грота. В черных слюдяных жилах отражалось золото магических искр. Они срывались с ладней Мари-Клэр и разлетались по сторонам, как при сварке. Расходились бликами по кварцевым зернам.

Гасли…

В конце процесса книга была вся обожженная и сочилась кровью. Мари-Клэр собирала кровь платком, всю до последней капли.

Я ужаснулась от количества.

— Это твоя?

— Ага, — отозвалась подруга устало.

— Не знала, что требуется так много.

— Не требуется. Просто я была зла и налила с запасом. — Мари-Клэр торжествующе улыбнулась. — Теперь давай заглянем внутрь.

Я затаила дыхание и стиснула кулаки, готовясь увидеть нечто судьбоносное. Замелькали страницы переписок, потом пошли листы запечатлений. В основном пустые. На одном была запись какого-то учебного ритуала. Еще на одном — торжественный выход королевы. А последний…

Последний лист был грубо вырван.

— Что это значит? — Мари-Клэр взглянула на меня требовательно. — Как это понимать? Тут ничего полезного нет. Неужели… — Она подергала куцый лист.

— Его кто-то забрал, — похолодев, сообщила я. — Нет! Только этого не хватало.

— Забрал? Ай! Ой! — Подруга выронила книгу, зашипела, затрясла пальцами. — Больно…

«Галаксия» упала под ноги, зашелестели страницы, и прямо на глазах растворилось то, что было на них…

Мы с Мари-Клэр уставились друг на дружку.

— Что случилось? — спросила я.

— Проклятье! — выругалась Мари-Клэр и объяснила виноватым тоном: — Просто я забыла про него. Я ведь «Галаксию» твою не просто заперла, но и прокляла.

— Зачем?

— На всякий случай.

Я с надеждой подняла книгу, полистала опустевшие страницы. Столько надежд на нее было, и в итоге ничего. Лист с «видео» вырван, переписка безжалостно стерта. Тут я вспомнила еще кое о чем.

— Слушай, а дневник мой тоже ты прокляла? — пожелала подтвердить догадку.

— Вроде того, — смутилась Мари-Клэр и тут же пошла в наступление. — Там было про меня и того парня… Я видела. Уж там-то точно…

— Ладно. — Я махнула рукой. — Это уже не так важно. Выяснить бы, кто и куда дел вырванный лист…

У шатров зазвучали рога.

— Большая конная прогулка начинается, — отметила Мари-Клэр. — Надо идти, пока нас не хватились.

На большой поляне в конце липовой аллеи гостей уже ждали оседланные лошади. Они все были как на подбор: гнедые, крепкие, высокие, с подстриженными гривами и подвязанными хвостами. Они стояли смирно, не шевелясь, будто ненастоящие, и походили на статуи, обтянутые блестящим бархатом темно-шоколадного цвета.

— Прошу, госпожа, — подал мне повод нарядный слуга из сопровождающих. Его короткий жакет вторил зеленью свежей листве. Казалось, что при желании этот молодой человек сможет раствориться в подлеске, обернувшись можжевеловой дымкой. — Садитесь. — Он придержал стремя, помогая взобраться в седло. — Лошадь резвая, но послушная.

— Поняла. Большое спасибо, — отозвалась я с дежурной вежливостью, обнаруживая закономерное недоумение на лице слуги.

Все время на этом прокалываюсь. Госпожа ведь не должна так любезничать со слугами. Достаточно было бы и простого кивка…

— Где ты была? — Папенька пыхтя подскочил ко мне и принялся возмущаться: — Почему тебя постоянно надо искать?

— Я общалась с подругой, — ответила ему невозмутимо. — Что в этом такого? На конную прогулку пришла вовремя.

Другой слуга подвел папеньке лошадь и помог на нее взгромоздиться.

— Старайся держаться рядом с князем, — потребовал мой придирчивый родитель, неуклюже направляя своего скакуна за отбывающей в сторону лесистых холмов кавалькадой.

— Ладно, — пообещала я, заведомо понимая, что это ложь.

С господином Лиром проще согласиться, а потом поступить по-своему.

Пропустив его вперед, я придержала свою кобылу, чтобы немного отстать. Заодно попыталась отыскать глазами Мари-Клэр. Вместо нее взгляд уперся в знакомую увенчанную рогами шевелюру.

Эдмунд Хорен тоже был здесь.

Я напряглась. Слишком часто в последнее время встречаемся. Неспокойно мне как-то от этого. Говоря честно, в тот момент я бы гораздо больше обрадовалась встрече с подругами из группы или с Лунгрэ…

А еще у меня из головы не шла вырванная страница. Как же так вышло? Кто ее забрал? Неужели тайна, хранимая черной «Галаксией», так и останется нераскрытой?

Затрубили рога. Зашумели возбужденные гости, принялись смеяться, шутить и беседовать, подстегивать лошадей, подзывать собак.

Сначала мы ехали по довольно широкой дороге, ведущей от имения к охотничьим угодьям. Отвернув от реки, она распалась веером на узкие тропы. Наше конное столпотворение начало редеть.

По обрывкам фраз едущих рядом людей я поняла, что часть гостей собирается в поля за зайцами и лисами, часть — в дубраву, где любят лакомиться желудями кабаны, часть, наоборот, желала отправиться в самую чащу за хищниками, а некоторые планировали выдвинуться в сторону опушки — туда, где пасутся в перелесках олени.

Я не желала присоединяться ни к одной из компаний. Охота без особой нужды мне претила, хоть кто-то из гостей и обмолвился перед выездом о том, что сегодня князь планирует ловить зверей живьем в качестве развлечения, а после отпускать обратно.

Мне и это развлечение не казалось увлекательным, поэтому я планировала найти какое-нибудь тихое и желательно красивое место, чтобы отсидеться там спокойно. В идеале я хотела доехать до реки и спрятаться на берегу. А что? Там прохлада и тень. Деревья, могучие валуны и бурливая вода защитят и от зноя, и от лишних ушей и глаз.

Свернув налево, я поехала рысью по утоптанной дороге. Над головой протянулись пушистые ветви сосен. Бурую землю украшали пробившиеся через ароматную хвою солнечные блики.

Лошадь бодро бежала вперед. Мягко постукивали по почве копыта. Сумка с «Галаксией» била меня по боку в такт конскому движению.

Вдруг воздух наполнился необъяснимым напряжением. Не объяснить толком, что это было. Не описать…

Предчувствие опасности наполнило все мое существо, но отреагировать я не успела. Яркая магическая вспышка ослепила, заполнив реальность болезненной белизной. Испуганно заржала лошадь. Сосновые кроны завертелись на фоне лишенного цветов неба…

Я поняла, что теряю сознание, и повод скользит из рук. И земля появляется откуда-то сбоку, притягивается, как магнит…

Ой, это не земля… Это я съехала набок и рухнула под лошадиные ноги.

Свет погас.

А потом зажегся вновь, но не в реальности, а в призрачной грезе, посланной мне прошлой хозяйкой тела из не столь далекого прошлого.

Я снова была на королевском торжестве. Мари-Клэр стояла рядом, красивая и счастливая. Судя по выражению ее лица, мы пока что еще не поссорились, а значит, в этот раз капризная память подкинула мне новый эпизод. Тот, что случился раньше странного предательства и разлада.

— Мой Эдриан такой душка, правда ведь? — смеется подруга. — Я так рада, что вы наконец познакомились. Как он тебе?

Я отвечаю:

— Приятный молодой человек.

И это точно неправда. При одном взгляде на стоящего поодаль жениха Мари-Клэр в душе посыпается неприязнь. Эдриан беседует с компанией молодежи в дорогих одеждах, улыбается, щурит глаза… Каждое его движение настораживает меня и немного раздражает.

Мысль комаром впивается в висок: «Ему нельзя доверять! Ни в коем случае нельзя!»

Когда Мари-Клэр отворачивается, Эдриан кидает на меня заинтересованный взгляд, подмигивает чуть заметно. Он что, заигрывает со мной?

Фу!

Пока я сержусь и беззвучно посылаю его подальше, подругин жених успевает смерить недвусмысленным взглядом всех стоящих поблизости девушек.

Потом часть событий прокручивается, как на быстрой перемотке. Мелькают кадры дворца, сада, каких-то безумно красивых покоев и наших задушевных бесед с Мари-Клэр. На сердце тяжело. Эдриан не идет из головы — что-то с ним не так.

Он враг!

Следующее воспоминание — глубокий вечер в томных свечах. Бесконечно длинные галереи с доспехами в нишах. В памяти обрывки разговора о том, что завтра главное событие — бал, а сегодня стоит отдохнуть и как следует выспаться…

Мирно уснувшую Мари-Клэр я оставила одну. Подруга не знает о моем позднем уходе…

Я тенью проскальзываю по коридорам гостевого крыла. Подкрадываюсь к двери, за которой расположился Эдриан. Жду, скрывшись за вазоном с огромной комнатной розой. Острые шипы цепляются за рукав парчовой накидки и тянут из нее золотые нити.

Сначала ничего не происходит, но я упорно жду. Я уверена, что жених подруги еще покажет себя не с лучшей стороны. В чем я его подозреваю? Не знаю пока… Скорее всего, он изменяет Мари-Клэр с другими… Скорее всего, прежняя Эмма располагала большим объемом информации, и ее презрение к Эдриану Флейку имеет под собой серьезные основания.

Я верю чувствам прежней Эммы

Верю…

В гостевом крыле тихо. Все, кто хочет напитаться свежестью перед главным королевским балом, спят в кроватях под заклинаниями восстановления и глухоты — чтобы никто не мешал. Те, кто не желает терять время на скучный отдых, наслаждаются жизнью в дворцовых садах.

Поэтому чужие шаги я слышу издалека.

Кто-то идет сюда. Ступает едва слышно, совсем как кошка. Это девушка, как мне думается сначала, но…

Нет.

Ошибка!

Два пажа легко плывут в игре света и тени, тихо разговаривая о чем-то. В руке одного магический фонарь. Они подходят к покоям Эдриана, стучатся, выбивая костяшками пальцев сложный ритм.

Эдриан открывает, впускает их внутрь. Я превращаюсь в одно сплошное ухо, приникаю к замочной скважине…

Не видно.

Но они все там, в глубине покоев, беседуют о чем-то напряженно и почти беззвучно.

Тяну за ручку, желая проникнуть внутрь. Тут не измена, тут что-то другое… Замок, конечно же, защелкнут. Эдриан довольно осторожен, но и я не лыком шита. Поживите с мое вместе с папенькой Лир и поймете, как важно иногда уметь вскрывать любые замки и ускользать из дома беззвучно и бесследно.

Воровской артефакт-отмычка спрятан в гранатовой капельке, украшающей золотое колечко на среднем пальце. Он не только вскрывает замок, но и скрип петель сводит на нет.

Я проскальзываю в холл, из которого ведут три арочных хода: в ванную, в спальню и в небольшой кабинет. Королевские гостевые покои удобны и функциональны. Арки не имеют дверей. Помещения отделены друг от дружки тяжелыми мягкими портьерами.

Я прячусь за той, что скрывает проход в кабинет.

В кабинете горит одна-единственная свеча. Ее слабое пламя дрожит, бросая на стены нервные тени.

— Вы готовы? — спрашивает у пажей Эдриан. — Вы готовы это сделать?

Пока они молчат, обдумывая его вопрос, я бесшумно поднимаю «Галаксию», открываю страницу запечатления и начинаю «снимать».

— Мы не уверены, но…

— У нас нет другого выхода. Я рискую жизнью. Меня приперли к стенке. И, уж поверьте, вас я в любом случае утащу за собой на дно…

— Ладно. — Один из пажей нехотя соглашается. — Мы готовы участвовать в вашем… деле.

— Мы готовы убить… — подтверждает второй. — Но как мы это сделаем?

— Тут флакон с ядом, — отзывается Эдриан. — Я все продумал.

— Мы не будем своими руками… — испуганно шипят пажи.

— Я сам. Своими руками. Я все продумал, и отступать мне некуда, — успокаивает их Эдриан. Вдруг вскрикивает. — Тут кто-то есть!

И я бегу со всех ног, а вслед мне летит вспышка магического света. Обжигает спину и иголками впивается в горло. Эмма знает, что это за заклинание. Чуть позже она попытается заговорить с королевской охраной, но не сможет произнести ни слова…

Неразглашение!

Воспоминание разрушается, как назло. Память перекидывает меня в следующий день. Вечер, вернее… Я дрожу, глядя, как валится на кровать неестественно бледная Мари-Клэр.

— Прости, — шепчу я. — Прости, что пришлось усыпить тебя убойной дозой снотворного зелья и испортить главный день в твоей жизни… Я знаю, как ты ждала этого бала, но ситуация такая… Ты не должна быть сегодня рядом с Эдрианом. Не должна быть запачкана во всем этом. Слишком опасно. Я знаю, что последствий избежать не получится, поэтому сделаю все сама…

Снова рывок, я уже на балу. Танцую с Эдрианом.

— А где моя милая невестушка? — гнусно хихикает он.

— Я за нее, — отшучиваюсь, едва сдерживая подкатывающее омерзение. — Ты ведь смотрел на меня вчера, или мне показалось, что я тебе понравилась?

— Не показалось…

Он притягивает меня к себе. Преодолевая отвращение, я наигранно жмусь к его груди. Скольжу ладонью по бархату камзола. В нагрудном кармане рубашки с густым жабо прощупывается смертоносный пузырек.

Паника охватывает меня.

Этот пузырек в приближенном «видео» отчетливо запечатлен на одной из специальных страниц «Галаксии».

Мне страшно. Я настоящая уже знаю, на кого готовилось покушение, но прежняя Эмма из прошлого не ведала этого. Она слышала лишь обрывки разговора, где не упоминалось имен. Она понимала, что должно случиться нечто ужасное, и не представляла, как этому помешать. Единственное, что она могла — оградить от опасности Мари-Клэр. Пожертвовать ради этого дружбой, репутацией, возможностью беспрепятственно попадать в высший свет.

Жизнью, наконец…

Вихрем проносится один танец. Потом второй.

Мои руки холодны. Мы с прежней Эммой знаем, что тот, кто ударил в спину заклинанием, тот, кого не получилось увидеть, знает обо мне все. Кто же он? Маг подобной мощи свои чары на мне распознает легко, и тогда…

Эдриан недовольно гладит меня по висящей на боку сумке.

— Зачем ты ее таскаешь? Такую огромную? Не идет ведь к наряду? По-сельски как-то.

— Привычка, — улыбаюсь я. — Она совсем мне не мешает. Почти незаметная…

В сумке лежит разговорная книга, которую теперь и на секунду оставить страшно. Теперь это настоящая драгоценность! Мелькает в памяти стремительное воспоминание о том, как Эмма мечтала запечатлеть дворец и в идеале королеву — затем «Галаксию» с собой и брала… Этот бал и этот день были для предшественницы особенными. Она отправлялась навстречу дивным приключениям вместе с лучшей подругой, такой же счастливой и воодушевленной, как и она сама…

Мне не хочется думать о том, чем все закончилось.

Мне жалко и прежнюю Эмму, и Мари-Клэр.

Бедные девочки…

Третий танец обрывается, не успев начаться. В зал заходят королевские гвардейцы, нарастает паника. Эдриан шокирован, он сжимает до боли мое предплечье, смотрит по сторонам, ищет кого-то взглядом. Мое сердце колотится…

Перемотка…

И Эмма дрожит, склонившись над разговорной книгой. И личный дневник, лежавший в покоях, и «Галаксия» заражены какой-то мощной магической гадостью. Разрушающее проклятье. Оно срабатывает, стоит только открыть первый разворот. Часть переписок растекается жирными кляксами и исчезает… Опасно! Но Эмма успевает сделать главное — вырвать лист с запечатлением и прошептать над ним простенькое заклинание отчуждения: «Ты не мой теперь. Дарю тебя подругам старым и новым. Я не хозяйка тебе. Я не хозяйка. Не хозяйка».

Снова перемотка…

Я уже одна в гуще событий.

Немая.

Не могу ничего рассказать, но пажей тех, кажется, арестовали?

А еще кого?

Никого?

Покушение, выходит, не удалось…

Я резко пришла в себя и села, ощутив под пятой точкой мертвенный холод камней, никогда не видевших света и солнца. Чуть не опрокинулась снова — руки оказались связанными, опереться на них не получилось.

— Очнулась, наконец, — сказал кто-то во мраке, разбавленном желтым светом тусклого магического светильника.

— Где я? Кто вы? Зачем вы меня похитили? — постаралась произнести я со всей возможной уверенностью.

Хотя откуда ей было взяться? Уверенности… Ситуация, исходя из новых воспоминаний, сложилась преотвратительнейшая.

Магический свет собирался вокруг меня мутным коконом. Похитители скрывались за его размытыми границами, невидимые глазу.

— Где запись с бала? — спросил мужской голос, немного знакомый.

Слышала я его уже где-то, но нечасто. Может, один-два раза всего…

— Не скажу, пока не отпустите, — запротестовала я. Ничего другого на ум пока не пришло. — И пока лицо не покажете.

— Так устроит?

На меня надвинулась увенчанная рогами голова в алых космах. Демон — не человек! И не узнать его с первого раза было сложно.

Это же Эдмунд Хорен, собственной персоной!

— Ты?

От возмущения и презрения я даже «выкать» не стала. В голове заработали, закрутились судорожно мыслительные шестеренки. Эдмунд Хорен из «Демона и братьев». Зачем ему было нападать на королеву? Она мешала как-то его бизнесу? Вроде нет…

— Я, — подтвердил мой пленитель и оглянулся на кого-то через плечо во тьму. Спросил кого-то третьего: — Так, где запись?

— В ее книге, наверное, — шепнули из мрака. — Ты в книжке глядел?

— А где книжка? — Ко мне протянулись длинные пальцы, и я со всей возможной злостью укусила их. — Ай! Вот зараза! Держи ей голову…

Кто-то невидимый зашел мне за спину, чтоб удержать за подбородок, лишив возможности защищаться.

— Отпустите! Отстаньте! — возмутилась я. И, быстро сообразив, что договориться не получится, заорала, срывая голос: — Помогите! Кто-нибудь…

Я не ждала, что помощь придет по первому требованию, но она пришла.

Раздался оглушительный щелчок, и помещение заволокло густым туманом, а потом какая-то мертвая жуткая тварь, треща на ходу костями, бросилась на Эдмунда. Спустя миг к ней присоединилась вторая и прыгнула на того, другого, заставив его отпустить мою голову и выпасть из поля видимости.

— Эмма, вы живы? — раздалось над ухом. — Целы? В порядке?

Вверх взлетел яркий магический шар, и стало понятно, что нахожусь я в какой-то пещере с высоким сводом, под которым виднеются шипы сталактитов. Обоих демонов — второй мой похититель тоже оказался рогатым и красноволосым, — прижимали к полу жутковатого вида твари, похожие на собак и явно мертвые. Костяные!

А рядом со мной присел Лунгрэ.

Промявшие кожу путы опали, сожженные черным огнем неведомого мне заклятия.

— Вроде бы… — Я потрясла затекшими руками. На запястьях виднелись алые борозды следов. — Они не успели ничего сделать.

Я хотела подняться, но тело не послушалось. Некромант заботливо поддержал меня под спину.

— Не нужно резких движений. Оглушили вас сильно.

— Они хотели получить запись из моей книги, — кивнула я в сторону демонов. — Для того и похитили.

— Второй раз и уже без помощи вампиров, — сурово подметил некромант. — Ну, господа Хорены, объясниться не хотите?

— Все из-за покушения на королеву, — решительно заявила я. — Они, похоже, в нем замешаны были.

— Рассказывайте, — рявкнул на братьев (у них ведь одна фамилия, а значит, они родня) Лунгрэ.

— Сначала отзови твоих тварей, — сдавленно прошипел Эдмунд. — В таком положении я и слова не скажу.

— Хорошо.

Последовало едва заметное движение пальцев, и костяные монстры разжали челюсти. Отпустив жертв, они сели рядом, готовые снова пустить зубы в ход. В любую необходимую секунду.

— Не были мы замешаны ни в каком покушении, — возмутился Эдмунд, болезненно поводя пораненной шеей, и глаза его недовольно вспыхнули. — Натан, подтверди.

Его брат виновато склонил голову.

— Клянусь честью рода Хоренов, мы не замышляли никаких убийств. Дело совсем в другом, господин Лунгрэ. Вы просто не в курсе некоторых деталей.

— И в чем же? — продолжил допрос некромант.

Натан хотел ответить, но Эдмунд удержал его.

— Погоди! Не говори ему ничего. Он все против нас использует! Так что… — принялся возмущаться он надтреснувшим голосом. — Лучше… — Он медленно перевел взгляд с Лунгрэ на меня и обратно. — Послушайте, сколько денег вы хотите за молчание? Мы готовы заплатить вам. И вам, госпожа Лир.

Помнится, при встрече у кладбища Эдмунд Хорен вел себя гораздо более дерзко и резко. А теперь он боялся. И меня в том числе.

— Заплатить? — Лунгрэ непонимающе вскинул бровь. — Это шутка такая?

— Я не шучу. Я вполне серьезно, господин бывший королевский некромант. — Демон мрачно ухмыльнулся. — На кону репутация нашего семейного предприятия. Все слишком серьезно. Поэтому я готов выдать вам любую сумму, какую пожелаете.

Лунгрэ не поддался на взятку.

— Мне не нужны деньги. Мне нужна правда, и я до нее докопаюсь.

Я судорожно прислушивалась к собственным ощущениям. Странно, но демоны, хоть и не вызывали особой симпатии, убийцами мне не казались. Потаенное чутье прежней Эммы не било тревогу. Если братья и замешаны, то…

Я задала вопрос:

— За что именно вы готовы заплатить, господин Хорен? — Решив пойти ва-банк, добавила на свой страх и риск: — Я-то знаю, что вы не заговорщик. Зачем вам тогда моя книга?

Эдмунд вздрогнул и инстинктивно пригнул голову, выставляя вперед рога. Неосознанно защищаясь. А я ведь по большому счету просто блефовала, не представляя толком, чем конкретно могу ему угрожать.

— Я теперь не в том положении, чтобы рассказывать вам все. Из-за него! — Гневный взгляд прошил некроманта. — Теперь я могу лишь оплатить ваше молчание.

Я продолжила расспросы:

— Чего вы боитесь, не понимаю?

И это была чистейшая правда. Меньше часа назад Эдмунд с братом украли меня прямо с конной прогулки, оглушили и притащили в подземелье. А теперь пытаются включить заднюю и откупиться? Такое чувство, что не они, а я их пленила.

— Молчи, брат. — Натан быстрым движением схватил Эдмунда за плечо. Так резко, что одна из костяных тварей предупреждающе щелкнула на него зубами. — Не говори ничего.

Что мне оставалось делать? Только блефовать дальше. И я рискнула, соврала:

— Секретничать нет смысла, господа. Я догадываюсь, что именно вас смущает на моей записи.

Придав лицу максимально уверенное выражение, я красноречиво постучала по сумке с книгой, до которой не успели добраться мои горе-похитители. Как будто я видела ту запись! Как будто бы у меня в книге действительно лист с запечатлением, а не сиротливые клочки неровно оборванной бумаги…

— Заметила, да? — свирепо прищурился Эдмунд.

— Да, — соврала я в очередной раз. — И я прошу вас, расскажите все сами господину Лунгрэ. Честно, без утаек и во всех подробностях. Это мое условие. Взамен обещаю поддержать вас. Ведь сейчас нам лучше поддерживать друг дружку, чем ругаться и враждовать. Мы хотим найти настоящих заговорщиков и… — чуть не сказала «убийцу», но опомнилась. Насчет убийства прежней Эммы братьям лучше и дальше оставаться в неведении. — Просто расскажите.

— Пусть тогда Лунгрэ пообещает, что не станет выдавать нас за заговорщиков, если не получится найти настоящих. Вознаграждение за их поимку громадное, а мы так уязвимы…

— Вы этого боитесь? — удивился некромант. — Я уже сказал, что меня интересует лишь правда. Так что даю слово.

— Ладно, — сдался вдруг Эдмунд. — Мы расскажем. — Он многозначительно переглянулся с Натаном и, получив от того одобрительный кивок, начал: — Все дело в покушении на королеву. Оно, к счастью, не удалось, но… — Демон запнулся на миг. — Яд, которым ее величество хотели отравить, был внутри флакона, изготовленного на нашем заводе.

— А что насчет содержимого? — со скептическим видом поинтересовался Лунгрэ.

— Естественно, оно было налито туда не нами. Предприятие «Демон и братья» не производит ядов. — Глаза Эдмунда гневно сверкнули. — А еще мы очень сильно печемся о своей репутации.

— И поэтому воруете невинных девушек?

Эдмунд сердито рыкнул себе под нос от возмущения, а его брат виновато склонил голову.

Заверил тихо:

— Мы бы не причинили ей вреда. Нам нужна была книга с компроматом.

Я уже и сама сложила кусочки пазла. Осталось выяснить еще кое-что.

— Позвольте поспорить, а откуда вы узнали, как выглядит пузырек с ядом? Что он именно ваш? И о моей записи?

— После покушения, хоть его детали и скрывали весьма тщательно, из дворца поползли всякие слухи, на нас стали коситься, продажи резко упали… Потом Эдриан Флейк нашептал по секрету о некоей записи, на которой якобы запечатлены заговорщики и хорошо видна наша фирменная упаковка. Флейк намекнул, что запись у него, и потребовал денег. Мы конечно, заплатили, но негодяй принялся юлить, угрожать, увеличивать сумму… Когда мы обозлились и прижали его прямо в его логове, он со страху заявил, что, дескать, запись не у него, а у какой-то его подружки. Мы не стали разбираться и пригрозили гаду, что если он не принесет книгу немедленно и снова обманет, потом костей не соберет… А на следующий день Флейк пропал. И мы стали искать подружку. Его бывшая невеста отпала почти сразу. Мы проверили еще парочку любовниц, после чего, подкупив кое-кого из дворцовых слуг, выяснили, что в ночь провального покушения Эдриан Флейк танцевал на балу с вами. — Губы демона расплылись в ехидной и одновременно печальной улыбке. — Какая злая ирония, правда?

Я вздрогнула. Мы ведь с Эдмундом Хореном знакомы. И не слишком-то нравимся друг дружке. Есть у нас, выходит, какая-то общая история?

— Да уж… — немного растерявшись, подтвердила я на всякий случай.

— Извините за тот раз, был неправ, — продолжил Эдмунд. Под присмотром костяного монстра он старался вести себя адекватно. Градус высокомерия в его речи периодически падал почти до нуля. — Предложение вашего отца о нашем с вами браке было, конечно, крайне наглым и глупым, но мне не стоило устраивать тогда скандал и выгонять вас из моего дома… Некрасиво получилось. Поэтому я даже не попытался попросить у вас запись по-хорошему. Знал, что не отдадите. А еще испугался, что, заметив мой страх, вы обнародуете ее из мести…

Ну вот… Опять папенькины брачные проделки! У меня прямо от сердца отлегло. Все встало на свои места. Все понятно теперь с этими Хоренами — братцами-демонами.

А вот с убийцей по-прежнему непонятно ничего.