Аромат скунса

Глава 24 Под столом

Гера не успел спрятаться за витриной. Лисица увидела его, улыбнулась, замахала рукой и пошла к нему. Выглядела она роскошно. Хорошенькие ножки, туфли на высоком каблуке, голубой сарафан с белыми горошинами, который подобно колоколу расширялся книзу. На плече девушки болталась белая сумочка с золочеными замками. Волосы ее, оголив лоб, были зачесаны наверх и прихвачены черными очками. На ушах покачивались массивные серьги.

– Привет! – сказала она, глядя на Геру таким светлым и чистым взглядом, что впору было удивиться, почему на его лице не пляшут солнечные зайчики.

Гера демонстративно промолчал, уставившись на электронный переводчик с таким выражением, словно хотел сказать, что он иностранец и ни шиша не понимает по-русски.

– Как мы рады тебя видеть! – воскликнул Клим, бессовестно выражая собственное мнение как общее. – Каким ветром тебя занесло сюда?

– Я собираюсь купить вам камеру. А вы что здесь делаете?

– Мы? – переспросил Клим, думая о том, как бы в этот ответственный момент Гера не ляпнул что-нибудь.

– Мы тоже собирались купить камеру, – проворчал Гера.

– Он шутит! – растягивая рот до ушей, ответил Клим, пытаясь заслонить собой Геру. – У него после встречи с тобой вообще крыша съехала. И теперь он не совсем хорошо соображает. И путает события. Какая камера? Деньги-то мы пропили! А разве можно купить камеру на пропитые деньги?

– На пропитые деньги трудно вообще что-либо купить, – согласилась Лисица.

– Вот и я ему об этом битый час толкую, – ответил Клим, пытаясь незаметно врезать Гере кулаком в живот. – А он заладил: пошли да пошли в магазин!

– Странно, – произнесла Лисица, пытаясь из-за плеча Клима взглянуть Гере в глаза. – Мы же договорились, что сегодня вечером он придет ко мне…

– Я не приду к тебе, – упрямо ответил Гера.

Тут Клим самоотверженно кинулся спасать положение. Он схватил Лисицу под руку и повел ее по залу.

– Не слушай его! – с волнением заговорил Клим. – Он сам не понимает, что говорит. У него любовный токсикоз мозга! Ему кажется, что у тебя на уме только деньги…

– Это у меня на уме только деньги? – неожиданно вспылила Лисица, отталкивая от себя Клима.

– Ой, нет! Нет! – попытался исправиться Клим. – Это не я сказал, это мой подлый зык! Сейчас я его прикушу! Вот! Вот! Получай, помело, по заслугам!

– Я тоже гордая! – заявила Лисица. – И если твоему другу что-то не нравится…

– Нет-нет! – взмолился Клим, не позволяя Лисице докончить фразу. – Ты гордая, он гордый, только я среди вас один нормальный…

– Кто я ему, чтобы он предъявлял мне претензии? – никак не могла остыть Лисица. – Что он от меня хочет? Разве мы мало ему платим?

– Много! Очень много! – прижимая ладони к груди, поклялся Клим. – Только он расстроился из-за того, что ты его не поцеловала.

Лисица остановилась посреди зала и с недоверием посмотрела на Клима.

– Это для него так важно?

– Очень важно! Очень! – как можно убедительнее ответил Клим. – Он мне все уши прожужжал, рассказывая о тебе. И какая ты хорошая, нежная, ласковая. И как он тебя любит, как думает о тебе, как рисует в своем воображении твой образ, и как душа его томится, и жизнь без тебя становится бесцветной, как у пожилого крота…

Лисица улыбалась. Она, как свежий цветок, благоухала изысканной парфюмерией. Клим источал ядреный запах нефтепродуктов. Смесь этих запахов кружила головы обслуживающему персоналу магазина. Никто не знал, какой товар можно предложить этой странной парочке, чтобы он удовлетворил вкусы обоих.

– А почему же Гера сам не сказал мне эти красивые слова? – спросила Лисица. – Про то, какая я ласковая, про пенсионера-крота?

– Сейчас скажет! – деловито заявил Клим и взмахнул ладонью, будто разрубил мечом проблему.

Он обернулся и пробежал взглядом по торговому залу. Геры нигде не было.

– Где же он? – с нескрываемой иронией спросила Лисица. – Где же твой бесстрашный друг?

– Сейчас! – нервно покусывая губы, ответил Клим. Он мысленно поклялся сделать из Геры кровавый бифштекс. Все уже на мази, камера, можно сказать, уже в их руках. – Пойдем! Наверное, у него закружилась голова от любовных переживаний, и он вышел на свежий воздух.

Обласканные многочисленными взглядами, Клим и Лисица вышли из магазина. «Я повешу этого Алкалоида на тарзанке!» – пообещал самому себе Клим, глядя по сторонам.

– Вот он, в машине сидит! – сказала Лисица, кивая на Скунса.

– Правильно! – обрадовался Клим, приплясывая на месте, словно топча воспламенившуюся траву в лесу. – Он прогревает мотор. У нашего автомобиля особая конструкция охлаждения. Ему, как ракете-носителю, требуется длительное прогревание основных топливных форсунок смесью гелия и водорода…

Без умолку болтая, чтобы не дать Лисице показать свой крутой нрав, Клим подвел девушку к машине, раскрыл дверцу и шаркнул подошвой кроссовки.

Лисица села на заднее сидение, вытянула ножки и положила их рядом с рычагом передач. Гера, сохраняя завидное самообладание, лишь покосился на белые туфельки.

– Так какие слова ты хотел мне сказать? – промяукала Лисица.

– Я хотел сказать, что мне не нужна камера, – ответил Гера могильным голосом. – И мне вообще от тебя ничего не надо.

Клим завалился на переднее сидение так, что Скунс закачался и заскрипел на ржавых рессорах.

– Можно, я ему в лобешник дам? – очень настойчиво попросил Клим у Лисицы.

– Это уже, пожалуйста, без меня, – ответила Лисица гордо и попыталась открыть дверцу.

Если бы эти события разворачивались в какой-нибудь нормальной машине, то девушка непременно бы выпорхнула наружу, похоронив мечту Клима о видеокамере. Но дверца в Скунсе имела свои конструкторские особенности, в которые Лисица не была посвящена. Ударив несколько раз по ней кулаком, а потом еще и коленкой, Лисица сняла туфлю и уже нацелилась в стекло каблуком, как Клим с удвоенной энергией возобновил миротворческий процесс.

– Стоп! – закричал он. – Не надо! Бес с ним, с этим Алкалоидом! Подари камеру мне!

Но Лисица проявила неожиданное упрямство.

– А при чем здесь ты? – спросила она, вскинув тонкие бровки. – Не ты же ее заработал! Или он получит камеру, или никто.

Клим заерзал на сиденье. Потом обнял Геру, притянул его к себе и ткнулся лбом в его голову.

– Ну вспомни, сколько мы мечтали о ней! Помнишь, сидели в «Стопке» и представляли, как будем снимать трюки, как пробьемся на телевидение, как нас пригласят работать каскадерами в кино! Все это уже так близко, что даже не продохнуть от лавровых венков! Расслабься, Алкалоид, и прими щедрый гонорар! Не надо прыгать в канализационный люк, тем более если крышка закрыта!

Гера отреагировал на сентиментальность Клима так же, как это сделала бы восковая фигура.

Намереваясь стоять насмерть, но получить обещанное, Клим повернулся к Лисице.

– Он хороший парень, только немного тупой, – сказал он виноватым тоном, словно честный профессор о бездарном студенте его родителям. – Ты приглядись к нему! Посмотри, какой четкий профиль! Какой волевой излом губ! Какие выраженные скулы! Ален Делон, мать его! Он не может тебе не нравиться! Скажи ему что-нибудь нежное, и он оттает…

– Он что – морозильная камера? Или чукотский мамонт? – усмехнулась Лисица.

– Нет, он просто девственник! Он святой!

– Терпеть не могу святых! – фыркнула Лисица. – И не надо меня насиловать. Я ему ничего не должна, кроме видеокамеры! Я свободный человек и сама решаю, какие слова и кому говорить. Что вы от меня хотите?

– Ничего мы от тебя не хотим, – подал признаки жизни Гера.

– Заговорил! – шепотом произнес Клим и перекрестился. – Давай, давай, родненький! Еще словечко! Порадуй девочку!

– Мне совершенно все равно, будет он говорить или нет, – ответила Лисица. – Выпустите меня немедленно, иначе я сломаю дверцу.

Переговоры зашли в тупик. Клим исчерпался. Он испробовал все способы мирного урегулирования, какие были возможны в утробе Скунса.

– Хорошо, я тебя выпущу, – пообещал Клим. – Но сначала мы должны на пять минут заехать в «Стопку» и выпить по стаканчику, чтобы охладить горячие головы.

– Что касается моей головы, то ее охлаждать нет необходимости, она и так холодная, как цыпленок из универсама, – еще раз напомнила о своей независимости Лисица, но тем не менее от предложения Клима вслух не отказалась.

Боясь дышать, чтобы не порвать хрупкую паутинку перемирия, Клим полез под панель, нашел там провода от стартера и замкнул их. Гера не стал лезть в бутылку и с деланным безразличием принялся управлять Скунсом. Лисица сложила на груди руки и уставилась в запыленное окошко.

До «Стопки» ехали в гробовом молчании.

– Я сегодня получил аванс, – сказал Клим, когда Гера припарковался меж мусорных баков, где инспекторы ГАИ вряд ли могли обнаружить Скунса. – Так что угощаю.

Бар, как всегда, был полон девчонок, и Клим на пороге сразу приободрился, приосанился, чуть подал корпус вперед, чтобы нежно и мягко протаранить толпу танцующих. Гера и Лисица, шедшие за ним, застряли в дверном проеме, так как Гера не посчитал необходимым пропустить девушку вперед, а Лисица не захотела мириться с такой наглостью и наперекор ему первой ринулась в двери.

Не успела компания дойти до середины зала, как вдруг музыка оборвалась и зал вздрогнул от голоса бармена, усиленного динамиками:

– Дорогие друзья! Поприветствуем наших почетных гостей! Бурные аплодисменты!

Клим, не ожидавший такого откровенного подхалимажа, тем не менее мгновенно вошел в роль звезды, вскинул руки вверх, изобразил пальцами рожки и, покачивая плечами из стороны в сторону, устремился в живой коридор.

– Первый в мире парашютист, совершивший прыжок с люстры нашего бара, Клим! – захлебывался в восторге бармен, на генетическом уровне почувствовавший хорошую прибыль. Правда, прыгнул с люстры не Клим, а Гера, но бармен, видимо, перепутал. – Поприветствуем! Поприветствуем!

Зал дружно заорал. Раздались овации и визг. Общее ликование дополнило несколько хлопков шампанского. Потная, мелкая, с мышиными чертами лица девица тотчас повисла на шее у Клима, словно медальон.

– А теперь аплодисменты в честь его бесстрашного друга Геры (Лисица скорчила презрительную гримасу), непревзойденного мастера затяжных прыжков и запоев! – хрипел в микрофон бармен. – Овации! Овации! И в честь его очаровательной подруги!

Зал снова завыл церковным органом, только девичьего визга в этом многоголосье было намного меньше – поклонницы Геры дружно объявили ему бойкот за «очаровательную подругу». Никто, разумеется, не заметил, как Гера и Лисица изобразили возмущение по причине ложной информации о себе и стали требовать опровержения. Вновь грянула музыка, свет погас, и в зал посыпался серебряный дождь зеркальных отблесков. Толпа начала прыгать в ритм, пол закачался, стекла в окнах зазвенели, к потолку стали медленно подниматься клубы дыма, похожие на сизые дирижабли.

Клим уже пробился в дальний угол бара, и уже был готов вышвырнуть с крайнего столика любого, кто позарился на его любимое место, как вдруг остановился в приятном удивлении. Мало того, что их с Герой столик был свободен. Он был покрыт чистейшей скатертью, а посредине стояла хрустальная ваза с розами. Но не столько это вызвало прилив гордости у Клима. На краю стола красовалась табличка в деревянной рамке. Текст в ней гласил: «Столик отныне и навек занят завсегдатаями бара Климом и Герой. Посторонним не садиться, не прислоняться, скатертью не утираться, держаться на почтительном удалении!»

– Вот это уровень! – крикнул Клим, отодвигая стулья, чтобы Гера с Лисицей поскорее сели и не светили своими невозмутимыми физиономиями среди танцующих.

Бармен, перекинув через руку полотенце, уже навис над столиком, словно цапля над лягушкой.

– Отдыхаем по полной программе? – с надеждой спросил он.

– Сегодня моя печень объявила выходной, – ответил Клим, наблюдая за крупнотелой девицей в кожаных джинсах. – Потому ограничимся бочонком вина. Для начала.

Наконец за столик приземлились Гера и Лисица, причем Лисица села рядом с Климом. Клим нервно барабанил пальцами по столу, ожидая, когда подадут вино и стаканы. «Надо напоить обоих как следует, чтобы не чудили», – думал он, попутно выбирая в толпе наиболее привлекательную девушку.

– А мне здесь тоже нравится, – сказала Лисица. – Правда, сначала я вас понять не могла…

– До конца все равно не поймешь! – убедительно сказал Клим, улыбаясь и подмаргивая жгучей брюнетке в коротком черном платье. Она танцевала так, что не смотреть на нее было невозможно: голова и плечи ее были неподвижны, а все остальное двигалось и крутилось как бы по своему усмотрению.

Украшенная шрамом на лице Ленка принесла стаканы и в первый раз за всю историю существования «Стопки» протерла их полотенцем.

– Вообще-то, мы обычно заходим сюда после удачных прыжков, – сказал Гера, глядя на Клима, но его слова тем не менее были адресованы Лисице.

– А в остальные дни мы приходим сюда просто так, – добавил Клим.

«Спокойно, спокойно! – говорил он себе, посылая воздушный поцелуй рыжей бестии с пышным бюстом, бедра которой были обвязаны то ли скатертью, то ли занавеской. – Отношения теплеют. Объекты сближаются. Контакт будет…»

Бармен принес бочонок мадеры с деревянным краником на донышке.

– Сколько бочонков поставить в холодильник?

– Для начала два, – ответил Клим и, поторапливая, махнул рукой – бармен мешал любоваться залом.

И вдруг Клим явственно почувствовал, как у него похолодела спина. Он увидел, как к столику сквозь прыгающую толпу протискивается Вика.

«Все, пропала видеокамера! – с ужасом понял он. – Сейчас такой скандал будет!»

– Гера, – прошептал Клим и крепко сжал плечо другу. – Быстро лезь под стол!

– Что?! – спросил Гера, который в этот момент увлеченно готовил бочонок к эксплуатации.

– Лезь под стол, говорю!! – зашипел Клим.

– А что случилось? – проявила любопытство Лисица, что тоже было хорошим признаком.

– Да одна ненормальная по залу шастает, – ответил Клим, с такой силой моргая Гере, что его уши задергались, как крылья подранка. – Гера ей двести баксов проспорил, а отдать не может… Под стол, говорю!!

Гера мыслил другими категориями и потому не понимал, к каким печальным последствиям может привести его встреча с Викой. Он преступно медлил и дождался, что Клим попросту затолкал его под стол. Это произошло за секунду до того, как Вика увидела Клима, помахала ему рукой и направилась к персональному столику завсегдатаев.

– А где Гера? – звонко спросила она, бросив мимолетный взгляд на Лисицу. А поскольку девушка сидела рядом с Климом и вдобавок между ними стоял бочонок вина, похожий на упитанного поросенка без головы, никакие подозрения в ее душе не шелохнулись.

– А хрен его знает! – ответил Клим, пожимая плечами и моля бога, чтобы Вика как можно быстрее убралась восвояси.

Но Вика, вероятно, была решительно настроена разыскать Геру. Справедливо рассудив, что он рано или поздно причалит к этому столику, Вика приподняла узкую юбку и бесцеремонно уселась на стул, на котором минутой раньше сидел Гера.

– Да, да, присаживайся, – с опозданием сказал Клим, понимая, что этого уже все равно не избежать. – Вот, познакомься, это моя подруга Лисица.

Вика ничего не выражающим взглядом вперилась в лицо Лисицы, едва заметно кивнула и с независимым видом полезла в сумочку за сигаретами. Нетрудно было понять, что Лисица ей не понравилась, причем потому, что была явно красивее Вики. Вика чиркнула зажигалкой, поднесла пламя к кончику сигареты, а Клим, воспользовавшись этим моментом, быстро убрал со стола третий стакан и сунул его под стол.

– Ты ничего необычного здесь не слышал? – спросила она у Клима, выдувая дым вертикально вверх.

Клим, как дурачок, светло и безгрешно улыбнулся, покрутил головой и развел руки в стороны.

– Тогда слушай прикол, – сказала Вика. – Захожу я в бар – минут пять назад – и с порога слышу: вот, дескать, пришел наш постоянный посетитель, герой дня Гера со своей подругой.

– Ничего подобного не слышал, – изо всех сил тараща глаза, чтобы они выглядели более честными, сказал Клим и для убедительности спросил у Лисицы: – А ты слышала?

Лисица ничего не ответила. Она была расслаблена и с легкой улыбкой смотрела в зал.

– Я его все равно найду! – мстительно произнесла Вика, пробегая глазами по прыгающей толпе. – И устрою сладкую жизнь ему и его подруге!

Она схватила стакан, который предназначался Лисице, и придвинула его к бочонку.

– Налей! – властным тоном сказала она.

Наивно полагая, что Вика выпьет и смешается с толпой в поисках Геры, Клим нацедил ей мадеры до краев. Вика выпила вино как сок, вытерла губы ладонью, глубоко затянулась сигаретой и с обидой в голосе сказала:

– Ничтожество…

Лисица, не проявлявшая до этого никакого интереса к Вике, оценивающе посмотрела на нее и негромко произнесла:

– Это спорный вопрос.

Вика отреагировала так, словно Лисица произнесла нечто оскорбительное.

– Что?! – вспылила она, глядя на Лисицу с нескрываемым презрением. – Только без глупых комментариев, девушка! Уж я-то его знаю побольше, чем вы!

– Я тоже его хорошо знаю, – ответила Лисица мягко и без напряжения, и все же Клим уловил назревающий в душе девушки взрыв. Он попытался наступить ей на ногу, давая понять, что с ненормальной Викой лучше не спорить, но наступил на что-то мягкое, возможно, на руку Геры, за что тотчас получил чувствительный удар в голень.

– Уй! – вскрикнул Клим от боли, закашлялся и торопливо потянулся к бочонку.

– И что, интересно, вы о нем знаете? – сузив и без того узкие глазки, спросила Вика.

– Это хороший парень.

– Хороший? – с издевкой произнесла Вика и рассмеялась. – Да он самовлюбленный болтун! Он зажравшийся кот! Он жеребец, не признающий уздечки!..

Рассыпая эпитетами, Вика не заметила, как из-под стола высунулась рука со стаканом. Клим чуть не подавился, но этот жест понял правильно. Стараясь не привлечь внимания Вики, он наполнил стакан и отправил его под стол.

– Интересно бы узнать, по какому праву ты его так называешь? – спросила Лисица, лукавыми глазами глядя на Вику.

– А по какому праву ты обращаешься ко мне на «ты»? – вспылила Вика. – Это мой парень! И я имею право называть его как хочу!

– Твой парень? – усмехнулась Лисица. – Вот это для меня новость! Не знала, что Гера, такой красивый молодой человек, завел себе какого-то плешивого пони.

Клим даже взмок от предчувствия большого мордобоя.

– Не понял, – произнесла Вика вместо того, чтобы сказать «не поняла», как если бы она, в самом деле, была пони. – А ты кто такая? Ты? Кто? Такая?

– Девочки! – встрял Клим, разрываясь на части, потому как за столом разгорался скандал, а под столом дергал за штанину Гера, требующий снова наполнить стакан. – Ну что вы, ей-богу, затеяли глупый разговор! Давайте выпьем за дружбу…

– А ты не догадываешься, кто я такая? – напуская таинственности, спросила Лисица Вику, глядя прекрасными глазами на ее веснушки.

– Ага! – зашипела Вика и еще сильнее сузила глазки – один черт знает, как она вообще смотрела через эти щели! – Все понятно… Все понятненько…

Она сжала свой стакан, и Клим уже напрягся, чтобы поймать его в полете, но Вика лишь стукнула им по столу и приказала:

– Клим! Налей!

«Пусть напьется!» – решил Клим, снова наливая доверху.

– Так вот что я тебе скажу, милочка, – произнесла Вика, осушив второй стакан. – Ничего у тебя не получится. Даже не надейся! Гера – мой парень и останется моим…

– Это ты сама так решила? Или он тебе об этом сказал?

– Да, сама решила!

– В таком случае у тебя бред навязчивой идеи, – поставила диагноз Лисица. – Мы с Герой давно объяснились. Он любит меня, и я его тоже…

«Вот это поворот!» – с восторгом подумал Клим.

– Ну что ж, хорошо, – голосом, не сулящим ничего хорошего, произнесла Вика. – Посмотрим. Этот паршивый кот, этот пропахший губной помадой блядун еще приползет ко мне на коленях…

– Еще одно плохое слово, – беззлобно сказала Лисица, подкрашивая губы, – и я запущу в твою голову этот бочонок…

Тут Гера с такой силой дернул Клима за штанину, что едва не стянул с него джинсы. «Я надолго запомню этот вечер!» – подумал Клим, отправляя под стол бочонок.

Вика, несмотря на то, что предмет угрозы исчез со стола, встала и, опрокинув стул, вонзилась в толпу. Напоследок она обернулась и погрозила Лисице кулаком.

– Ну-ка повтори, что ты сказала? – спросил Гера Лисицу, вылезая из-под стола с заметно полегчавшим бочонком.

– Это уже не имеет значения, – ответила Лисица. – Я спасала твою голову от шишек.

– Вот что! – рассвирепел Клим, который за последние полчаса, пока Вика сидела напротив него, серьезно расшатал свою нервную систему. – Что ты с ней сделал в ту ночь, черт тебя подери?! Ты как ее завел, что она до сих пор успокоиться не может?!

– Об этом потом! – отмахнулся Гера, наползая на стол, чтобы ближе видеть глаза Лисицы. – Повтори-ка мне эти слова: «Мы с Герой объяснились. Он меня любит…» А дальше что ты сказала?

– Не бери этот лепет в голову, – усмехнулась Лисица. – Это были всего лишь слова. Надо же было как-то спасти тебя от расправы!

– Не-е-ет! – протянул Гера категорически. – Не принимается! Меня не обманешь! Это было сказано от чистого сердца! Ты меня приревновала!

– Что?! – вспыхнула Лисица. – Тебя? Приревновала? Не смеши меня!

– Клим, подтверди! – потребовал поддержки Гера.

Но Клим, сделав большой глоток из стакана, лишь беззвучно покрутил головой.

– Я не хотела скандала, только и всего, – не поднимая глаз, убеждала Лисица. – Зачем мне тебя ревновать? Иди, догоняй свою Вику! Ведь у нее такой изысканный вкус! Сиреневая юбка идеально сочетается с ее оранжевой майкой, зелеными туфлями и розовыми колготками! Вы составите прекрасную пару!

– Ты говоришь неправду! – распалялся Гера. Он уже почти лежал на столе. – Ты любишь меня! Ты сама это сказала!

– Я? Тебя? Бред!

– Нет, не бред! Нет, не бред! – кричал Гера, словно обожравшийся удав медленно подползая к Лисице и вместе со скатертью волоча за собой бочонок и стаканы. – Я же вижу твои глаза!

– А что мои глаза? Что? Я тебя на дух не переношу! Беги быстрей за Викой, пока она колготки о подоконники не порвала!

– И побегу! – упрямо ответил Гера. – Думаешь, ты мне очень нужна? Ах, какая утонченная цаца! Как мы на каблучках: цок-цок-цок! Да если бы мне не нужна была видеокамера, я даже не глянул бы на тебя! Я перед тобой дурака валял! Ты мне как карасю удочка! Мне камера нужна, понятно?

Клим в ужасе закрыл лицо ладонями и потому не увидел, как Лисица влепила Гере пощечину. Зато звонкий хлопок он услышал отчетливо.

– Пошел вон! – сказала Лисица, отодвинув стол вместе с Герой от себя. Стаканы, как самоубийцы, дружно сиганули на пол и разбились с льдистым звоном.

Но Гера вовсе не был намерен закончить разговор на столь печальной ноте. Он в свою очередь отодвинул стол от себя, сдавив Климу диафрагму, и кинулся вслед за Лисицей, которая тараном пробивалась к выходу.

– Ребята! Ну нельзя же так! – крикнул им вдогон Клим, потирая грудь.

Очевидцы рассказывали, что изрядно подвыпившая троица еще долго спорила на улице у дверей «Стопки», после чего девица в голубом сарафане принялась гоняться по темным улицам за Герой, мутузя его по спине сумочкой, которую вращала в руке словно пращу, а Клим, беспрестанно сигналя, следовал за ними на Скунсе, освещая драматическое действо одной-единственной фарой…