Артек. Большое путешествие

Прекрасное далёко

Самый крутой конкурс, который был в «Артеке» в то время – это фестиваль пионерской песни. Он начался с 1925-го года, и все его просто обожали. Лагеря соревновались, кто лучше споёт. Называли этот фестиваль по-разному: «Песня у костра», «Артековский соловей» или просто «песенный конкурс». Каждый лагерь готовил свою песню, а потом выступал перед всеми. Репетиции шли всю смену, а это месяц или больше. Все старались, чтобы выступление получилось идеальным, ведь потом был большой концерт, с кучей эмоций и без всяких там телефонов – всё по-настоящему. Просто вау!

Как раз сейчас на открытой сцене вовсю шла репетиция музыкального ансамбля Морского. Елизавета Ивановна стояла возле первых рядов и страдальчески морщилась от звуков гитары. Солист Серёжа Жуков пел очень хорошо – чисто и вдохновенно, а вот гитарист Коля Фролов действительно не попадал ни в одну ноту. Из-за этого Серёжа тоже постоянно сбивался и никак не мог закончить куплет про синее море, где «тонут лодки и большие корабли». В конце концов он не выдержал:

– Фролов, ты когда играешь, реально утопиться хочется!

– Давай чего-нибудь попроще, – попросил Коля.

– Куда уж проще! – саркастично усмехнулась девочка с клавишами. – Собачий вальс, что ли?

Елизавета Ивановна уже готова была расстроиться, как вдруг заметила возле сцены Ярика Лебедева. Как кот за мышью, Ярик крался за своим помолодевшим дедом. Тот бодро шагал в неизвестном направлении, но, как предполагал мальчик, должен был привести его к будущему родному отцу.

– Лебедев! – крикнула Лизавета Ивановна. – Ну-ка иди сюда!

– Лизавета Ивановна, я щас не могу... – ответил Ярик, не отрываясь от деда.

– Никаких «не могу», марш на сцену, – скомандовала Елизавета Ивановна.

Вот же искушение! На сцену Ярику очень хотелось. Гитара в руках незадачливого Фролова так и манила. А дед... Впрочем, Ярик заметил, куда он свернул, и решил, что, если ненадолго задержится, ничего страшного не случится.

Но не так-то просто оказалось забрать гитару у Фролова. Он никак не хотел её отдавать, вцепился мёртвой хваткой, и будь у него руки свободны, точно бы врезал этому выскочке Лебедеву. Но Лизавета Ивановна была неумолима:

– Фролов, отдай гитару! А ты, Серёжа, попробуй ещё раз с Лебедевым.

– Ты, что, гитарист? – спросил Жуков.

– Есть чуть-чуть, – скромно отозвался Ярик, благоговейно беря гитару и накидывая на себя ремень.

– Умеешь «Прекрасное далёко»? – спросил Серёжа.

– Начинайте, я подстроюсь, – Ярик словно стал выше ростом и весь засветился изнутри.

Несколько девочек, которые сидели в зале, переглянулись и с интересом остановили взгляд на симпатичном музыканте. Жуков запел: «Слышу голос из прекрасного далёка...» – Ярик взял первый аккорд.

Сначала он заиграл не очень уверенно. Лизавета Ивановна скептически скривила губы, а Фролов злорадно ухмыльнулся. Но с каждой новой строфой гитара в руках мальчика будто оживала, аккорды звучали всё громче и точнее, красиво соединяясь с клавишами, с ударными, с голосом исполнителя и самой песней. Когда прозвучала последняя строчка и Серёжа умолк, Ярик так эффектно загасил финальный аккорд, что у клавишницы с барабанщиком от восторга руки застыли в воздухе. Фролова же перекосило от зависти, а Лизавета Ивановна на несколько секунд потеряла дар речи.

– Выпендрёжник, – прошипел Фролов.

– И это ты называешь «чуть-чуть»?! – чуть не заорал от радости Серёжа Жуков.

– Молодец! Умница! – воскликнула Лизавета Ивановна. – Завтра будешь выступать с нами на концерте. Мы наконец покажем «Лесному», кто есть кто! Ну что, Жуков, теперь ты доволен?

– Серёжа? Жуков? – обалдело пробормотал Ярик. – Да не может быть!

Ярик никак не ожидал, что будущая звезда тоже окажется с ними в одном лагере. Не зря именно его имя он «присвоил» мифической школе, про которую наврал Ольге Андреевне в кабинете во время допроса. Прямо как чувствовал!

– Теперь я видел всё, – загадочно проговорил он.

– Лебедев, ты слышал? Завтра ты выступаешь с нами на отчётном концерте!

– Завтра?.. – Ярик сразу вспомнил о своём главном деле. – Я бы с радостью, но никак не могу, Лизавета Ивановна, мне в стройкружок надо.

– Какой стройкружок? – не сдавалась Елизавета. – Ты создан для электрогитары, а не для электродрели!

Эх, Ярик и сам это прекрасно понимал, но сначала надо было убедить в этом будущего папу, а заодно и дедушку на всякий случай.

С грустью возвращая гитару Коле Фролову, Ярик думал о том, что у него впереди трудная задача. Как сделать так, чтобы отец не возражал против музыки, чтобы он, Ярик, мог заниматься тем, что ему нравится, – ответа на эти вопросы он пока не знал. А ещё раз оказаться с гитарой на сцене очень хотелось!

– Лебедев, пообещай, что завтра выступишь с ребятами, – настаивала Лизавета Ивановна.

– Хорошо, выступлю, – сказал Ярик, зная, что, скорее всего, ему не удастся выполнить обещание.

Теперь надо было найти то место, куда отправился дед, и начать операцию под названием «переубедить папу». Уходя, он услышал, как Лизавета Ивановна скомандовала продолжать репетицию и как Серёжа Жуков ответил:

– Фролов так не сыграет, это невозможно.

За всей этой сценой внимательно наблюдала Петрова, скрывшись за кустами. Когда Ярик заиграл на гитаре, она даже начала пританцовывать, но потом вспомнила о своей главной задаче и остановилась, сделав серьёзное лицо.