Банщик

3. "Малиновые приключения"

***

После сытного завтрака, я, водрузив свои бледные телеса на старинный, оставшийся от деда велосипед, отравляюсь к местной речке - искупаться и позагорать.

Злосчастную колонку я всё-таки нашла.

Кто ж знал, что в этом захолустье водопровод имеется?

Подсказал мне дорогу бабулин сосед с другой стороны – дед Платоныч. Очень колоритный мужичок, уже с утра пораньше наведался к соседке со словами: «Не завалялось ли там у тебя, Евстафьевна, для соседа родного живительной настоечки? Очень уж надо в целях оздоровления…»

Бабуля «родство» соседа подвергла сомнению и в помощи отказала, но дед попался не обидчивый и с удовольствием показал мне путь к воде.

Оказалось, всего-то через короткий переулок на соседнюю улицу пройти.

Без приключений.

Поэтому, подкрепившись бабушкиными вкуснейшими оладушками со сметаной, я отправляюсь на речку.

Путь проделываю не близкий, но следуя чётким указаниям бабушки, и всё того же Платоныча, попадаю точно к цели – небольшому пляжу, располагающемуся между зарослей деревьев.

Здесь прекрасное уединённое место и водичка в реке прозрачная, так что я, вдоволь наплававшись, распластываюсь на покрывале, подставляя солнышку все свои «стороны» для лучшей «прожарки».

Однако, в какой-то момент, надо мной возникает тень.

Я даже удивляюсь, сперва, откуда? Вроде на небе ни облачка не пролетало.

А потом поворачиваю голову и обнаруживаю похитителя солнца.

Двухметровая фигура «Петруши» нависает надо мной грозной тучей, на лице которой ни намёка на улыбку или какого-то маломальски человеческого выражения.

- Придёшь сегодня?

Морда протокольная. Как ещё наглости хватает…

Я переворачиваюсь, прикрываясь полотенцем, а то купальник мой слишком откровенный.

- Понравилось надо мной издеваться? – Меня немного отпустило, поэтому произношу это с ухмылкой.

- Какие могут быть в бане издевательства? – С долей удивления.

- Откуда я знаю, куда вас фантазия заведёт…

Сосед как-то странно замирает, и я, даже щурясь на солнце, замечаю, как напрягаются скулы под бородой.

- Приходи. – Говорит чуть охрипшим голосом. – Тебе понравится.

Меня вдруг бросает в жар, видимо, время близится к полудню, и я перегрелась, так что пора сматывать удочки. Но я не шевелюсь под пристально-изучающем взглядом «Петруши».

Он больше ничего не говорит. А потом просто уходит, не прощаясь, будто «Фантомас» какой-то.

Ещё минут десять я прихожу в себя. После, тряхнув головой, собираю пожитки.

Уже вечером, дома, беру старенький потрёпанный кнопочный телефон бабушки, чтобы позвонить Марише.

- Привет бегемотикам! – Радостно кричу в трубку, повиснув на заборе, ухватившись одной рукой за трухлявый столб, чтобы не свалиться.

Тут связь ловит местами.

Бабушка для того, чтобы связаться с моим отцом или фельдшером ходит аж на соседнюю улицу, там, на пригорке, можно нормально поговорить.

Но я лёгких путей не ищу, к тому же, тут, на расстоянии вытянутой руки – соседская малина, а у меня психологическая травма, так что он мне вроде как должен, вот я и возмещаю.

- Мамулечка, привет! Как добралась? – Звенит в трубке веселый голосок дочери. – Бабуля как там?

- Да прекрасно, моложе меня выглядит. – Смеюсь. – Как себя чувствуешь?

- Терпимо… - Вздыхает. – Владик надо мной, как наседка трясётся. Я от его опеки уже не знаю, куда деться!

Ещё жалуется…

Да её отец за всю беременность ни разу сумки из магазина не помог донести, что уж о большем говорить. А с Владиком нам действительно повезло. Он мою Маришу любит, уважает и всячески лелеет. А уж, когда узнал, что скоро станет папой, так вообще утроил свою заботу. Так что, зря жалуется дочура, не видала она мужиков-паразитов.

- Мам… - Тихо на том конце провода. – Мне папа опять звонил.

Вот окаянный…

Ну что за человек, беременную дочь своими бесконечными соплями беспокоить!..

- Чего говорил?

- Просил поговорить с тобой, чтоб ты одумалась. – Тихий смешок. – Он всё осознал и готов исправиться.

Исправится он, как же…

- Сами разберёмся, дочь, не волнуйся.

- Разберётесь, ага. Ты ж там вне доступа, он дозвониться не может. Грозился приехать, прощения вымаливать. – Уже в голос смеётся.

Всё-таки умная у меня дочь.

Даже ей смешно от Володькиных угроз.

Приедет он, жених недоделанный…

Мне тут так хорошо без него, спокойно, никто нервы не треплет, если не считать соседей, тех, что из семейства индюков.

Замечаю, что в процессе разговора я очесала уже полкуста малины, и тянусь к дальней ветке, на которой крупные сочные ягоды, держась одной рукой за столб, а телефон удерживая ухом.

И тут происходит это.

Столб со скрипом наклоняется, я перегибаюсь через забор, роняю телефон, тянусь за ним, не удерживаю равновесие, и с грацией коровы плюхаюсь прямо в заросли соседской малины.

Вот же невезууухаааа!..

- Мам? – Слышу где-то неподалёку. – У тебя всё хорошо?

- Да, Мариш! – Выкрикиваю, сквозь слёзы. – Я тебе перезвоню!

Выпутаться из этой чащи оказывается не так легко, я вся исцарапанная, ползаю на коленках в поисках просвета, постанывая от боли и обиды.

- Ты там живая? – Раздается откуда-то сверху басистый голос.

Замираю.

Можно сделать вид, что меня здесь нет.

Но, судя по всему, «Петруша» меня уже заметил, и мне совсем не улыбается сидеть в его кустах, как какой-то ненормальной.

Да нормальная я!

Просто у него забор хлипкий и малину проредить не мешало бы…

- Почти… - Пищу, всхлипывая. Всё-таки, как это больно! Вся кожа горит огнём. А я ещё от дневных «вишнёвых» приключений не до конца отошла!

Заросли раскрываются и меня огромные ручищи хватают под руки, чтобы вызволить на свободу.

Сосед ставит на ноги. Осматривает. Цокает языком.

Потом берёт за руку.

- Пошли. – Ведёт в сторону придомовых построек. А я торможу, оглядываясь.

- Там телефон… - Скулю. – Бабулин…

- А твой - чего?

- Так связи ж нет…

- Ммм… Ну ладно, потом достану.

Мы проходим по ухоженному участку, всё также под руку, а потом он меня отпускает, чтобы пропустить вперёд через калитку.

Я даже не задумываюсь, куда мы идём и зачем. Мне просто больно. И обидно, что попала в такую неприглядную ситуацию. Лучше бы в коровью лепёшку наступила.

А ещё стыдно. Перед соседом. Ведь оказалась я в его малине и повалила их с бабушкой общий забор.

Меня проводят на широкую веранду. Усаживают на плетёный стул. Я невольно отмечаю, что интерьер здесь уютный, домашний и гораздо более богатый, чем у бабушки.

Мужик этот, наверное, неплохо зарабатывает на своих «процедурах».

- Сиди. Сейчас мазь принесу.

Он заходит в дом, а меня начинает колотить. Наверное, стресс выходит, что аж зубы стучат.

Хозяин возвращается с какой-то баночкой, ставит её на стол рядом со мной и протягивает руку.

- Что? – Смотрю, не понимая.

- Руку давай.

Даю.

Что мне остаётся делать?

Его тёплые шершавые пальцы втирают мазь в кожу, а у меня мурашки бегут по спине.

Что ж такое…

Ещё и вид у мужика такой сосредоточенный, как у хирурга на операции. Я даже перестаю всхлипывать.

Когда обе руки мои намазаны, сосед присаживается на корточки напротив меня, огромная ладонь берёт мою лодыжку, поднимая ногу вверх. Хорошо, что я в сарафане до колена, и ноги не успели сильно «обрасти». Он видит, что я вся покрылась гусиной кожей, но никак это не комментирует. Зато выдаёт другое:

- Такая тонкая… - Хмыкает. – Одним движением переломить можно.

Маньяк, точно!

Но, вопреки своим словам, нежно поглаживает кожу большим пальцем.

У меня помутнение сознания.

Никто никогда так не гладил мои ноги и, кажется, теперь я знаю, где у меня точка «G».

Сосед тщательно смазывает все мои царапины мазью без цвета и запаха, и я ловлю себя на том, что кайфую от мягких движений его рук и расслабляюсь в его присутствии почти полностью.

Почти.

- Телефон завтра занесу. – Говорит поднимаясь. – Надеюсь, сама дорогу до дома найдёшь. Баня отменяется. Дня два-три надо, чтоб зажили раны.

Он произносит это бесцветным басом и, захватив банку, скрывается за дверью дома.

А я ещё минуты две сижу, гипнотизирую её.

Потом прихожу в себя, поднимаюсь и чапаю в сторону бабушкиной избушки. Чтобы потом весь вечер и полночи вспоминать странные прикосновения, ворочаясь с боку на бок.

Изыди, «Петруша» из моей головы! Не моего ты поля ягодка. Тем более с таким характером. Это ж хуже Володьки моего. Тот, хоть и наглая неверная морда, так хоть Шварцнеггера из себя не изображает.

Весь такой брутал брутальный. С бородой и волосами кудрявыми. Прямо богатырь – добрый молодец!

И ни капельки ты мне не нравишься. Вот ничуть.

Ни единой малюсенькой росиночки!

Поэтому, отстань!

Мне к рождению внучки надо готовиться, а не заглядываться на молодых мужиков.