Банщик

4. "Комары, романтика и "облезлые индюки"..."

***

Как же это круто, скажу я вам, отдыхать в деревне летом, где из цивилизации есть только магазин и точка сотовой связи на соседней улице.

Телефон «Петруша» вернул. На следующий день занёс с утра и отдал моей удивлённой бабуле, которая после этого на меня странно косится…

Я соседа не наблюдаю уже второй день. Судя по всему, куда-то свалил банщик, потому как не видать ни его самого, ни огромного внедорожника, который я ранее заметила припаркованным у высокого гаража.

С одной стороны, этот факт очень радует. Спокойствие, и только спокойствие. Нервная система моя не готова была к «вишнёво-малиновым» приключениям, да и совсем не ко времени сейчас для меня «мужское внимание», хотя, может, я просто напридумывала себе, и совсем не то означал тяжелый взгляд соседа.

Хотя, признаюсь, эти два дня без его присутствия показались немного скучными, по сравнению с первыми днями отпуска.

А потому, бабуля, видя, что я «загрустила» решила занять меня чем-то полезным, отправив обирать смородину и готовить банки, чтобы закрутить компот.

Ухх…

И почему я раньше не приезжала?

А потому, что Володька, муж мой бывший, дачно-огородные поездки не любил, а любил комфорт в виде городского санузла и интернета.

А по мне, так тут вообще классно.

Жаль, что отпуск только месяц, а то бы на все лето осталась.

Набрав почти ведро красной смородины (у бабули моей её целая плантация), с чистой совестью топаю в летний душ, который здесь наладил мой отец два года назад.

И довольная, свежая, после водных процедур, возвращаюсь назад к дому, не замечая чужого присутствия.

- Как водичка? – Раздаётся откуда-то слева. Я подпрыгиваю и останавливаюсь, от неожиданности, чуть не врезавшись в бельевой столб.

Это ничего, что я растрепанная, с мокрыми волосами, практически голышом, в одной легкой сорочке (на мне даже трусов нет), а это «создание», в рубашке, джинсах, какой-то напомаженный весь, будто только со свидания вернулся.

Может так и есть…

Нас отделяют несколько метров и высокий деревянный забор, но ощущение такое, будто мы очень близко друг к другу, может это из-за отсутствия белья…

Никогда ещё не была в такой неловкой ситуации. Если не брать в расчёт потерю телефона в его малине…

- Добрый вечер.

Больше не нахожусь, что сказать.

Уже собираюсь продолжить короткий путь к спасению – крыльцо в двух шагах, но меня вновь останавливает голос.

- Вина хочешь?

Сначала думаю, мне послышалось.

Но, повернувшись, встречая его ожидающий взгляд, понимаю: он действительно это спросил.

Не знаю, как мне реагировать. Хочется ноги свести и простонать от того, каким тембром это прозвучало, но я же «почти бабушка!», поэтому никаких вечерних посиделок с сексуальным соседом, в сумерках, с наверняка вкусным алкогольным напитком…

Нет, нет! Мы не такие.

- А, давай! – Говорит кто-то за меня. – Только халат накину.

«Петруша» кивает и отталкивается от забора.

А я семеню к крыльцу, чувствуя, как трясутся коленки.

Господи, куда делся мой мозг?!

Эта ситуация чем-то напоминает свидания в молодости. Когда была ещё девчонкой, а Володька караулил под окном общежития с пучком ирисов, добытых в соседней клумбе.

Тогда тоже тряслись коленки и потели ладошки. От ожидания встречи, предвкушения и неизвестности. Такие давно позабытые ощущения…

Так, стоп.

У нас с соседом не «свидание».

Он просто предложил выпить вина.

А я с какого-то «дуру» согласилась, хотя последние два дня даже о нём не вспоминала. Ну, по крайней мере, не каждую минуту.

Максимум раз в полчаса…

Бабуля снова косится на меня, когда я запахиваю потуже длинный халат и немного треплю уже расчёсанные волосы.

- Ты куда это собралась? – Видя, как напяливаю свои шлёпки.

- Воздухом подышать хочу. – Не знаю почему утаиваю правду. Наверно правда «юность» в голову ударила. – Ночи здесь такие теплые, звёздные… Когда ещё такие увижу…

- Ну иди-иди… - Провожает она недоверчиво. – Смотри только не «загуляйся»!

Мне сорок два!

Хочу и гуляю.

Но бабулю не переубедишь, бдит за мной похлеще общажной вахтёрши.

Я выхожу во двор в посвежевший, наполненный ароматами трав вечер и понимаю, что ни о чём конкретно не договорилась с соседом.

Если он вообще пошутил? Вот смеху-то будет…

Позорище…

Но опасения мои не сбылись, я встречаю его высоченную фигуру на том же месте, у забора.

Останавливаюсь в двух шагах, напротив.

- Пойдём ко мне в беседку.

Солнце уже почти зашло, и воздух немного остыл, поэтому жар на моих щеках никак нельзя списать на погодные явления.

А очень бы хотелось.

Почему-то не хочется признавать, что такая реакция у меня на присутствие соседа, пусть и богатырской внешности.

- Ладно. – Соглашаюсь я, робко переставляя ноги в направлении калитки.

У него ещё и беседка есть? Что, блин, за олигарх этот «Петруша»?

Да, действительно. Беседка имеется. Очень даже уютная, из дерева, с большим столом и лавками. Я сажусь с краю, чуть прислонившись к бревенчатой стене дома, к которому пристроено это сооружение.

Отсюда не видно дом бабули, и от этого факта испытываю одновременно волнение и облегчение. Странное чувство.

Всё это время мы с соседом молчим. Пока он разливает вино из графина в бокалы, двигает ближе ко мне тарелки с фруктами и сыром, садится напротив.

- За прекрасный вечер. – Басит Пётр, ударяя своим бокалом о мой, и отпивает практически половину одним глотком.

Я лишь пригубляю немного.

Кто знает, что это за напиток и как он на меня подействует. Не хотелось бы через два тоста начать петь матерные частушки. А то я себя знаю…

- Вкусно. – Говорю, отставляя стакан.

- Приятель из Абхазии привёз. – Отвечает, расправляя плечи. – Давно уже. Повода не было попробовать.

- А сейчас есть?

Глаза напротив сверкнули.

- Может и так.

Я хватаю с тарелки клубнику и начинаю судорожно её жевать.

Плохая была идея идти сюда. Скулы сводит от напряжения, и спина взмокла под халатом.

- Почему бабушка называет тебя Люсиндой? – Спрашивает неожиданно.

- Потому что Людмила – это моё имя. Но друзья и близкие чаще зовут просто Люсей. А бабуля почему-то Люсиндой. Наверное, сериалов насмотрелась.

- «Людмила» – красиво. А «Люся» тебе не идёт.

Даже не знаю, что на это ответить.

Беру стакан, делаю несколько глотков. Вино и впрямь вкусное. Виноградное, домашнее, коварное…

Потому что пьётся легко, но я уже ощущаю лёгкий хмель и странное расслабление в теле.

- А тебя бабуля зовёт «Петруша». – Говорю, усмехаясь в бокал.

Он улыбается в ответ.

- Ну, у нас с твоей бабушкой взаимная любовь.

- Ага. И с Платонычем тоже…

Только сейчас замечаю вокруг глубоко посаженных глаз тонкие морщинки.

Он поднимается и подходит к выложенному из камня мангалу, что-то там колдует, разгорается огонь. У меня над головой висит лампа, но хозяин дома её не включает, намеренно или бессознательно делая обстановку жуть какой романтичной.

Ночь, костёр, вино и… комары.

Один тут прожужжал у меня над ухом уже раза три.

Может его тоже покусали, и поэтому решил использовать проверенное средство – дым костра?

Скорее всего, так и есть.

Сосед садится обратно. Кутаюсь потуже в халат.

- Замёрзла?

- Нет. Наоборот, в жар бросило от вина.

- Хорошее. Надо будет товарищу сказать, чтоб ещё привёз.

Стараюсь смотреть на него не слишком пристально.

Еще полбокала и он будет казаться мне сущим красавцем, потому что уже сейчас, в свете огня, суровый профиль постоянно привлекает мой взгляд.

- Как ты стал заниматься баней? В профессиональном смысле?

Просто разговор поддержать надо. О чём ещё спрашивать?

- В армии первый раз заинтересовался. – Складывает руки на стол, немного нависая надо мной огромным силуэтом. – У прапора нашего знакомый егерь был, жил в тайге, на отшибе. Но баня у него знатная была. Моя и рядом не стояла. Он тогда меня вениками отходил, думал, живым не выберусь. А потом состояние такое было… будто заново родился.

- Понятно.

Бокал опустел как-то незаметно. Но это недоразумение быстро исправлено соседом.

- Этот дом мне от деда в наследство остался. – Говорит, поднимаясь и вновь подходя к костру. – Я после армии в городе какое-то время покантовался, а потом понял, что не хочу, не моё это.

Вот это откровения. Видимо вино не только на меня действует.

- Ну а ты?

- Что? – Застываю с сыром в руке.

- Зачем сюда приехала?

- Так, в отпуск…

- За двенадцать лет впервые тебя здесь вижу.

Он смотрит прямо, словно я скрываю какое-то преступление. Да только в моей крови алкоголь разбудил глупую смелость.

- А я развелась. – Вот дура… К чему ему такие подробности? - Свободный человек - что хочу, то и делаю. Вот и приехала бабулю навестить.

Отвечаю таким же прямым взглядом.

- У меня взрослая беременная дочь, которой нужна будет скоро моя помощь, поэтому, пока есть возможность – отдыхаю.

- Ну, это правильно.

Смотреть на огонь оказалось ещё приятней, чем на звёзды. Особенно «под градусом».

Ох, коварный напиток…

- А твои родители? – Интересуюсь осторожно.

Откидывается на спинку лавки.

- Они редко здесь бывают. Не любят ни деревню, ни баню.

Поразительное сходство с моим бывшим мужем.

На какое-то время повисает молчание. Но оно не тяготит. Мы оба смотрим на костёр, думая каждый о своём.

Я, например, о том, что мне нравится сосед. Проклятое вино всё-таки угробило остатки здравого смысла.

- Почему развелась? – Спрашивает Пётр, а я понимаю, что не хочу обсуждать с ним это.

Он – другой. И вряд ли поймёт наши разборки с Володькой, да и нужны они ему?

- Время пришло. – Улыбаюсь рассеянно. – Знаешь, как бывает: раз и… пришло.

Мужчина снова поднимается и подходит к огню.

- Наверное, нельзя так говорить, но я рад, что это случилось. – Произносит, стоя ко мне спиной. Потом поворачивается. – Во-первых: из-за этого ты появилась здесь. А во-вторых…

Снова подходит к столу и останавливается рядом со мной.

- Это значит, что ты свободная.

Я не дышу.

Мозг судорожно обрабатывает информацию. Не хочется «на старости лет» обрасти ненужными надеждами, и увязнуть в каких-то неразделённых чувствах. Мне может что-то спьяну показаться, а потом думай, что это значило…

Единственное, что я хорошо осознаю – меня соблазняют.

Вот именно в этот момент.

Чувствую на интуитивном уровне. Объяснить не могу, но чувствую.

Он осторожно берёт меня за руку, тянет на себя, заставляя подняться.

У меня кружится голова, ощущаю себя подростком со сбесившимися гормонами, но не сопротивляюсь, позволяя обнять себя за талию и трогать свои скулы, лицо без пяти минут незнакомому мужчине.

- Людмила…- Выдыхает мне в губы, задевая мягкой бородой.

Я уже на грани обморока: «Неужели поцелует?!..»

Ноги меня не держат, не даёт упасть только сильная ладонь на пояснице и непонятная сила притяжения к соседу…

Его губы почти касаются моих, когда я слышу, как сквозь вату, громкий звук клаксона и рёва подъехавшего автомобиля.

Мы замираем в таком положении ровно до того момента, пока в поле зрения не появляется женщина.

Молодая, красивая и очень энергичная.

Она буквально врывается в наше «романтическое уединение» и бросается на шею к ошарашенному соседу.

Который успел довольно резко меня отпустить.

Такое ощущение, что меня снова бросили.

Предпочли другой.

Буквально за долю секунды, во время которой я ощутила целый спектр чувств: от невероятной потери - до уязвлённого самолюбия.

А ещё ущербности.

Ну да, тут такой «фэшн-наряд» и я в своём халате фланелевом…

- Петя, родной, я так скучала! – Верещит спутница соседа. – Только с самолёта – и сразу к тебе.

Она делает вид, что не замечает моего присутствия. Липнет к нему, как банный лист (какая ирония…).

- Я, пожалуй, пойду. – Отлепляю язык от нёба. – Спасибо за вино.

Не собираюсь облегчать ему задачу. Пускай сам объясняет, что мы тут делали, кем бы она ему не была.

Он только рассеянно кивает, глядя пристально и сурово.

Будто я виновата в том, что нам помешали. Или я помешала.

Тут ещё надо разобраться.

Вот именно поэтому не стоило распивать вино с «брутальными соседями», каким бы заманчивым не казалось предложение.

Чтобы в свои сорок два, заходя в скрипучую калитку бабулиного двора, не чувствовать такого дикого разочарования.

И обиды.

На саму себя, в первую очередь.

За то, что не о том думаю.

Я скоро – бабушка.

Вот и всё