Белая кровь Тавриды

Глава 13

Яд был в гранулах. Все, что было нужно, это подсыпать его в соляной бурт, а дальше уже начинала действовать сама природа. Соль, как известно, прекрасно впитывает влагу. А влага – она всегда присутствует в воздухе: роса, туман, дожди – все это влага. И вот: под действием влаги, которую впитала в себя соль, растворяется и ядовитый порошок. Он смешивается с влагой, и влага распространяет его по всему бурту. И вся соль в бурте получается отравленной. При этом порошок не имеет ни запаха, ни вкуса.

…Первыми действие яда на себе ощутили верблюды, с помощью которых соль с приисков свозили в бурты. Верблюд, надо сказать, большой любитель соли. Он может ее съесть за один раз несколько килограммов. Наберет ее в рот и жует, да притом с таким удовольствием, будто это невесть какое лакомство.

Так вот. Вначале занемог и слег один верблюд, за ним – другой и третий, затем – еще четверо животных. Вначале на это никто из людей не обратил особого внимания. Ну, занемогла животина, ну, слегла. Понятное дело – не выдержала условий труда. Условия-то – тяжкие, тут не то что верблюд, а даже слон свалится! Ничего, похворают – и встанут как миленькие!

Но верблюды не встали. Вначале сдох один верблюд, за ним – второй, третий и четвертый… И только тогда люди на соляных приисках начали беспокоиться. Да что же это такое случилось с животными? Отчего они сдохли? Да ведь это же самый настоящий верблюжий падеж! А что, если они передохнут все? Кто тогда будет возить тележки с солью? Сами люди? Ну, так они, пожалуй, не выдержат столь тяжкого труда. Человек все же не верблюд. Вот даже верблюды – и то не выдержали!

Своего ветеринара на соляных приисках не было. Пришлось искать его аж в самом Симферополе. Нашли, привезли. Ветеринар осмотрел павших животных и вынес вердикт:

– Имеются у меня предположения, что животные отравлены.

Понятно, что такие слова вызвали на соляных приисках самый настоящий переполох. Как это так – отравлены? Чем? Как вообще так могло случиться?

– Откуда мне знать? – пожал плечами ветеринар. – Отравление налицо, а все прочее для меня тайна. Может, вы их кормили чем-то не тем? Или поили? Вот, к примеру, что они у вас едят? А пьют?

– Пьют воду, – ответили ему люди. – Всякую, какая подвернется. И пресную, и соленую. Им, в общем, все равно что пресная вода, что соленая. А едят что найдут в степи. По ночам мы отгоняем их в степь, там они и пасутся… Да ведь оно всегда так было! Еще до войны! Испокон веку! И никогда такого не случалось, чтобы верблюд чем-нибудь отравился! А может, мил человек, ты что-нибудь путаешь? Может, они сдохли от каких-нибудь других причин?

– Ничего я не путаю! – обиженно ответил ветеринар. – Говорю же – отравлены. Все признаки налицо. Так что я не ошибаюсь!

За три последующих дня сдохли еще несколько верблюдов. На этот раз ветеринара не вызывали. И без того все было понятно. Но чем же животные отравились? Или, может, кто-то приложил к этому делу руку? А тогда кто же? Кому могли помешать верблюды?

Все это были вопросы тревожные и важные. Как бы там ни было, а падеж верблюдов напрямую сказывался на добыче соли. Не станет верблюдов – добыча остановится. Другими словами – не будет на приисках верблюдов, не будет и соли. Такая вот складывалась удручающая ситуация.

Обо всем этом и происходил разговор между майором Крикуновым, Василием Авдеевичем и военным комендантом. День выдался нестерпимо жарким, безветренным, на небе не было видно ни облачка. Казалось, Ишунь от такой жары вот-вот расплавится и вязкой серой массой растечется по степи. Отдуваясь и обмахиваясь всем, что только попадалось под руку, комендант, Василий Авдеевич и майор Крикунов сидели в тесном комендантском кабинетике и совещались.

Совещание было безрадостным, потому что какая уж тут радость? Падеж верблюдов – это было истинное горе. К тому же никто толком не знал, отчего они пали. Приезжий ветеринар утверждал, что их отравили. Конечно, могло быть и такое, ветеринару приходилось верить, тем более что никаких иных внятных версий просто не существовало. Но если животных отравили, то кто и с какой целью? Эти вопросы угнетали, от них невозможно было отмахнуться, на них необходимо было немедленно отыскать ответ.

– А может, верблюды как-нибудь сами по себе?.. – неуверенно предположил комендант. – Ведь бывает же и такое. Помню, когда я был ребенком, в нашей деревне передохли почти все коровы. Прямо-таки одна за одной… И вроде никто их не травил. Так, может, оно и сейчас то же самое?

– Ты, Николай Степанович, от беды-то не отмахивайся! – глянул на него гражданский начальник Василий Авдеевич. – Это, знаешь ли, не тот случай! А что, если верблюдов потравили намеренно и с умыслом?

– Это кто же? – с недоверием спросил комендант. – И для чего?

– Допустим, это вражеская диверсия, – скривился Василий Авдеевич. – А отсюда ответ и на твой второй вопрос. Диверсанты их и потравили.

– Какие такие диверсанты? – угрюмо спросил доселе молчавший Крикунов.

– Фашистские, – пояснил Василий Авдеевич. – Какие же еще?

– Да ну, – недоверчиво сказал Крикунов. – Откуда им здесь взяться?

– Взялись вот, – вздохнул Василий Авдеевич. – Во всяком случае, все на то похоже.

– Да для чего же им понадобилось… – начал майор Крикунов, да тут же и осекся, потому что понял: отравить верблюдов вполне могли диверсанты. Не зря же начальство его, Крикунова, предупреждало: соль в нынешних условиях – это не просто сама по себе соль, это еще и политика, и оружие, и во многом успех на фронтах, и народное спокойствие… Вот что оно такое – соль! И понимаем это не только мы, но и наши враги. Не зря же Крикунову выделили в подчинение целое отделение солдат! Их выделили для того, чтобы они эту самую соль охраняли. От кого? Понятно от кого – от врагов. От фашистских диверсантов. А от фашистских диверсантов можно ожидать всякого злодейства. Вот потравили они верблюдов…

– Ну, уразумел? – проницательно глянул на Крикунова Василий Авдеевич. – То-то и оно… Конечно, пока это только предположение – насчет диверсантов, – но уж очень оно правдоподобное, это предположение!

– Так что же делать? – растерянно спросил Крикунов.

– Он спрашивает, что делать! – хлопнул себя ладонями по бокам комендант. – Расследовать! Найти этих гадов, изобличить и арестовать. Вот что делать!

– И кто же этим будет заниматься? – с недоумением спросил Крикунов.

– Ты и будешь, – сказал комендант. – Кто же еще? Для того тебя и приставили к соли.

– Меня приставили не для того, – возразил Крикунов. – А совсем для другого. Чтобы я бесперебойно снабжал солью нашу армию.

– Правильно, – согласился комендант. – Но вот ведь какая получается закавыка! Верблюдов-то почти не осталось. А стало быть, и соль скоро кончится. Скажи, Василий Авдеевич, я правильно рассуждаю?

– Правильно, – мрачно подтвердил тот.

– Ну, вот видишь… И чем же, спрашивается, ты будешь снабжать нашу героическую армию, коль соль перестанут добывать? Для чего тогда ты здесь нужен? Какой в тебе прок?

– Я не следователь, – мрачно возразил Крикунов. – Я из интендантской службы.

– А я что же, по-твоему, всю жизнь был комендантом? – в свою очередь, возразил комендант. – Или, может, вот он, – комендант кивнул на Василия Авдеевича, – всю жизнь был начальником? Война, братец ты мой, она и есть война. Тут каждый и комендант, и интендант, и следователь, и кто угодно. Не станет верблюдов – так каждый из нас превратится в верблюда. На себе будет тягать повозки с солью! Так что, товарищ майор, никаких твоих возражений я слышать не желаю и никакие твои доводы на меня не подействуют. А приступай-ка ты немедленно к расследованию. Излови этих гадов, кем бы они ни были! Ну а мы чем можем – поможем. Хотя черт его знает, чем тут и помогать! Но ты, главное, начинай расследование. А дальше будет видно.

На том разговор и закончился. Крикунов надел фуражку, встал и вышел, ни с кем не попрощавшись.

– Заводи мотор, и поехали! – крикнул он шоферу еще издалека. – Нечего тут прохлаждаться!

– И куда поедем? – дергая контуженой головой, спросил шофер, с явной неохотой выходя из тени на солнцепек.

– Туда! – махнул рукой Крикунов в сторону Сиваша. – Куда же еще!

Какое-то время ехали молча, а затем водитель сказал:

– Вот верблюды… Почти поголовно передохли. А почему? Я так думаю, что без вражьей руки здесь не обошлось. Найти бы ее, ту вражью руку, да отрубить по самый локоть! А то и вовсе – по плечо!

– Вот и будем искать, – мрачно ответил Крикунов.

– Кто будет искать? – не понял шофер.

– Ты! – резко ответил майор. – Я! Все мы вместе! Такой нам даден приказ. Найти!

– Э… – только и смог выговорить озадаченный водитель.