Белая кровь Тавриды

Глава 14

Прибыв на соляные прииски, Крикунов первым делом поднял по тревоге свое воинство. Именно так – по тревоге и при полном вооружении. Никогда ранее бойцы не слышали на соляных приисках такой команды, а потому поднимались нерасторопно, без особого рвения и понимания того, что происходит.

– Учения, что ли? – проворчал кто-то из бойцов. – Главное – вовремя! При такой-то жаре…

– Твое дело не рассуждать, а подтянуть портки и не забыть портянки! – разозлился на бойца сержант Лапоть. – Забыл, что значит тревога? Разнежился под солнышком? Ну, живо!

Но даже несмотря на сержантские понукания, бойцы собрались и вышли на солнцепек только через десять минут. Тут, конечно, они постарались изобразить служебное рвение, потому что увидели Крикунова. Лицо у майора было мрачнее тучи, а взгляд, казалось, метал молнии. Он не стал слушать доклад сержанта Лаптя о том, что бойцы наконец-то собрались по тревоге, лишь яростно махнул рукой. И целых пять минут молча смотрел на выстроившихся солдат, нервно покусывая губы. И лишь затем сказал:

– Все, солдатики, курорт отменяется! Опять начинается война. Вы проворонили вражеских диверсантов! – напустился он на солдат. – Позволили им совершить черное дело! Сказано вам было – караулить прииски и соль! Не укараулили! Думали, здесь курорт? А здесь не курорт! Здесь тоже война, как и на фронте! Даже еще страшнее! Потому что здесь врага не видно. А он есть. Вот – потравил верблюдов!

Выкричавшись, майор отчасти приобрел равновесие духа, а вместе с этим и способность выражаться спокойно и более-менее конструктивно.

– Значит, так, – сказал он, утирая пот со лба. – Сами видите, что за беда у нас приключилась на приисках. А потому разгильдяйство и курортные настроения отныне отменяются. Переходим на усиленный режим несения службы. Чтобы, значит, днем и ночью… И успевать во все места. Проверять всех с особой бдительностью. Если надо, обыскивать. Подозрительных арестовывать! Постоянно держать меня в курсе дела! Сержант, ты отвечаешь за бдительное несение службы. С тебя особый спрос.

Конечно, здраво рассуждая, толку от таких распоряжений было не так и много. Но ведь надо же было что-то делать. Сам же Крикунов вознамерился приступать к расследованию, хотя он понятия не имел, как его проводить, с чего начинать и чем заканчивать. Но куда было деваться? Правильно сказал комендант: на войне каждый и следователь, и интендант, и сапер, и разведчик, и санитар… И такой список можно продолжать почти до бесконечности.

…Провести диверсию оказалось на удивление легко и просто. Получив от Серьги пакеты с ядом и вдобавок подробные словесные инструкции, как правильно воспользоваться отравой, Кошка в следующую же ночь решила применить пакетики по назначению. То есть отравить хотя бы один бурт соли. Благо выдался подходящий случай – она в эту ночь была на работе. А коль на работе, то, значит, никто ни в чем ее и не заподозрит.

Пакетики с ядом она спрятала под одежду. Дождавшись ночи, подошла к одному из буртов, огляделась, прислушалась – и досадливо покривилась. Невдалеке послышались голоса. Вглядевшись в темноту, она усмотрела двух вооруженных солдат. Солдаты шли в ее сторону.

– Стой! – окликнул один из солдат. – Не двигаться! Кто такая?

– Учетчица, – спокойно ответила Кошка. – Вот считаю, сколько за день добыто соли.

– Что, ночью? – удивленно спросил солдат. – Так ведь темно! Что же ты увидишь – ночью-то?

– Все, что надо, уже увидела, – ответила Кошка. – Считала до самой темноты. А чего не досчитала, досчитаю утром, когда рассветет. Начнут свозить остатки соли с озера, я и сосчитаю.

– А сейчас ты куда? – спросил солдат.

– В конторку, – ответила Кошка. – Куда же еще? Вздремну до рассвета…

– Вот и правильно, – одобрил солдат. – Нечего здесь шляться по ночам. Слыхала небось, какие дела творятся на приисках?

– Как не слыхать, – ответила Кошка. – Все слыхали.

– Вот и ступай, – велели солдаты.

– И вам спокойной ночи, – улыбнулась в темноте Кошка.

– Э! – скептически произнес один из солдат.

И они пошли дальше. Кошка молча смотрела им вслед. Подсыпать отраву в ближайший бурт она передумала. Лучше поостеречься, размышляла она. А то ведь ее видели возле бурта! И если она подсыплет в него отраву, то поневоле могут догадаться, что это сделала именно она. Или если не догадаться, то, по крайней мере, заподозрить, а потому ей надо отравить другой бурт, где-нибудь в другом месте, где ее никто не видел, а стало быть, ни в чем и не заподозрит.

Но все другие бурты были далековато. Идти к ним, рискуя еще раз встретить солдатский патруль, она не хотела. Зато неподалеку высилась куча соли, еще не сложенная в бурт. Какая разница, в какую соль подсыпать отраву – в сложенную в бурт или которая россыпью? Кошка вновь оглянулась и прислушалась. Ни голосов, ни шагов поблизости слышно не было. Не было видно и огней: откуда им взяться на берегу озера? Здесь вообще не было ни электричества, ни каких-либо механизмов, соль добывали исключительно вручную. Луны на небе тоже не видно, она должна появиться позднее.

Кошка неслышно подошла к смутно белеющей в темноте соляной горке. Она достала из-за пазухи три пакетика с ядом, на ощупь их открыла, наклонилась, сделала в рыхлой соляной горе несколько ямок, высыпала туда отраву, засыпала ямки солью, чтобы отраву не выдул ночной ветер… В самом деле, все оказалось просто.

…Проснулась она, едва рассвело, и сразу же отправилась к той самой, отравленной ею горке соли. Для видимости она прихватила с собой тетрадку и карандаш, а на самом же деле ее влекло к горке то самое чувство, которое ведет к месту преступления всех душегубов, которые это самое преступление совершили. Мимо горки вели к дальним приискам верблюдов. Мимоходом один верблюд наклонил голову к горе и набил рот солью. То же самое сделали и другие верблюды. Жесткая усмешка тронула губы Кошки. Она постояла у соляной горки еще минуту и пошла в сторону сложенного из камня-ракушечника сарайчика, именовавшегося конторой. Ее смена заканчивалась, можно было собираться домой.

Перед тем как приступить к расследованию, майор стал размышлять. Размышлял Крикунов недолго, поскольку размышлять особо было не о чем. Вот чья-то вражья душа потравила верблюдов. Но каким таким способом? Что, кто-то засыпал отраву в рот каждому верблюду? Это вряд ли. Отравили воду, которую пьют верблюды? Верблюды пьют редко, да к тому же большей частью соленую озерную воду. Слишком мало пресной воды на приисках, чтобы ею поить еще и верблюдов. Значит, отпадает и эта версия. Может, верблюдам что-то подсыпали в корм? Ну, так ведь их пища – степная трава. Разве можно отравить степную траву? Значит, опять мимо. А тогда остается одно. Соль. Да, соль. Верблюд охоч до соли. И если в соль подсыпать отраву…

А вот тут надо подумать основательно. Потому что тут есть над чем подумать. Конечно, здраво рассуждая, и соль-то отравить мудрено, потому что каким таким образом? Хотя уж на такой-то вопрос ответ имеется. Тут, если разобраться, нет ничего мудреного. Подошел враг к соляному бурту, насыпал в него яду, соль тот яд впитала, верблюд той солью полакомился, вот и готово дело… Конечно, покамест непонятно, что это за такой удивительный яд, да и кто именно мог соль отравить, но это уже другой вопрос. Пока главное – отравлены верблюды.

А отсюда сама собой проистекала такая мысль, от которой Крикунов враз похолодел. Ладно, отравленную соль съели верблюды. Это было бы еще полбеды. Но ту же самую соль могли употребить и люди! Разные люди – и на фронте, и в мирной жизни! Или, может, они ее уже и употребили, ту отравленную соль? Когда соль отравили? Вчера, позавчера, неделю назад? Или, может, месяц назад? Сколько той отравленной соли успело уйти по разным направлениям? И что теперь ожидать, коль, не приведи и помилуй, отравлена вся соль на приисках? А ведь и такое могло быть. И что в этом случае ожидает самого майора Крикунова? Ведь это же получается, что именно он и есть отравитель! Пускай и невольный, но какая разница? Ведь это именно он не доглядел и не додумался… И что с того, что он даже не предполагал, что подобное может быть? Разве это оправдание? Нет, не оправдание… Получается, что он своим недомыслием потрафил врагу! Больше того – отравил невесть сколько бойцов на фронте и мирного населения в тылу! И что с того, что отвечать Крикунову придется вместе с комендантом и Василием Авдеевичем, потому что, как ни крути, а и они не доглядели и не додумали? Разве от этого легче? Нет, не легче…

Закончив размышлять и до полусмерти напуганный результатами размышлений, Крикунов тут же помчался в Ишунь – советоваться с комендантом и Василием Авдеевичем.

Ознакомившись с результатами размышлений Крикунова, комендант и Василий Авдеевич также до предела встревожились. Да и было от чего! Размышления и доводы Крикунова, можно сказать, были убийственными и безукоризненными. А значит, надо было что-то предпринимать, причем немедленно. Знать бы еще что…

Первым делом комендант позвонил в Симферополь своему непосредственному начальнику. Выслушав коменданта, начальник долго молчал, затем спросил:

– Ну и какие ваши предложения? Ты говоришь, что у вас там целый штаб мыслителей. И что вы надумали?

– Думаем, первым делом надо прекратить отгрузку соли, – сказал комендант. – Всем – и на фронт, и гражданским. Это мы организуем на месте. Но вот как быть с той солью, которая уже отправлена? Вчера, позавчера, неделю назад… Ведь и она может быть отравлена! Где ее искать, ту соль? Как ее вернуть назад?

И опять на другом конце провода воцарилось тягостное молчание. А затем начальник сказал:

– Ладно… Этим делом займемся мы сами. А вы подготовьте нам списочки. Сколько соли было отправлено… ну, скажем, за последние две недели, в какие места она была отправлена, в каком количестве… В общем, все подробности. И чтобы такой списочек у нас был уже завтра к утру!

– Будет списочек, – сказал комендант.

– Ну а как обстоят дела с поиском диверсантов? Ищете? Результаты имеются? – спросил начальник.

– Так ведь тут как… – замялся комендант. – Конечно, ищем… Вот только силенок у нас маловато. Кому искать? Тут, знаете ли, нужны специалисты. А какие из нас специалисты?

– Да уж… – поразмыслив, сказал начальник. – Действительно… Тут и ругаться-то на вас не хочется. Хотя и следовало бы. Ладно… Подумаем и насчет специалистов. А пока высылаем к вам взвод милиционеров, чтобы взяли под охрану соль и все, что полагается. Сегодня же к вечеру будут у вас. Разместите их там, позаботьтесь насчет еды.

– Лучше бы солдат, а не милиционеров, – сказал комендант.

– Может, тебе прислать еще и пушки с танками? – В голосе начальника послышалось раздражение. – Где я тебе возьму солдат? Все солдаты на фронте. А у нас милиционеры. Да и те только с позавчерашнего дня. Но чем богаты… А что касаемо диверсантов – поиск усилить! Как хотите! Любыми способами!

– Есть! – ответил комендант.

На том разговор с начальством и закончился. Какое-то время комендант сидел, устало потирая лоб, а затем рассказал Василию Авдеевичу и Крикунову содержание разговора.

– Списки у меня готовы, – сказал Крикунов.

– Да и у меня тоже, – кивнул Василий Авдеевич.

– Вот и везите их в Симферополь! – сказал комендант. – Немедленно. Чтобы к завтрашнему утру они были там. Теперь насчет милиционеров. Их к нам прибывает целый взвод, чтобы взять под охрану прииски и добытую соль. Это, конечно, хорошо. Но нужно позаботиться об их ночлеге и питании…

– Ночлег имеется, – сказал Крикунов. – Старые кошары. Там ночую и я сам, и мои солдаты. Поместятся и милиционеры.

– Вот и чудно, – сказал комендант. – Ну а их кормежка – это уже, Василий Авдеевич, твоя забота.

– Придумаем что-нибудь, – вздохнул Василий Авдеевич.

– С этим делом вопрос решен, – подвел итог комендант. – Остаются диверсанты. Велено усилить их поиски. Рыть землю, и все такое… Пока не прибыли специалисты.

– Какие специалисты? – устало поинтересовался Крикунов.

– Вот этого я не знаю, – развел руками комендант. – А только начальник мне сказал, что пришлет специалистов, которые умеют разоблачать диверсантов. Не знаю, откуда они возьмутся… Но начальник мне обещал, значит, специалисты будут.