Бельмо

Приложение. По поводу процесса над погружальским[11]

24 мая 1964 года произошло событие в Киеве, «столице»Украины, подобных которому мало знает мировая культура: была подожжена и сгорела самая большая библиотека — Киевская Публичная библиотека Академии Наук УССР.

Каким образом может сгореть в середине XX века самая большая библиотека, да ещё в центре столичного города? Ведь сейчас противопожарная техника стоит так высоко, что большие пожары в городах почти исключены, а если и бывают, то их быстро ликвидируют. Ведь в современных библиотеках мира дело поставлено так, что ни единый документ не сгорит, не то, что все фонды. И мировая культура за последние столетия не знала случая, чтобы в Лондоне или Париже, Стокгольме или Москве (после 1812 года) сгорела национальная библиотека. А вот самая большая украинская библиотека была сожжена в 1964 году — в эпоху космоса, атома, кибернетики.

Более того: многотысячная толпа людей, собранная голосом молчаливой тревоги к месту страшного преступления, была свидетелем того, как медленно двигались противопожарные работы. В течение двух часов их вообще нельзя было начать, потому что во всём районе не было воды, не работал водонасос. Пожар был ликвидирован только на третий день, когда уже сгорел до основания украинский отдел.

Сгорела именно украиника, в том числе древние печатные работы, редкие книги, рукописи, архивы (например архив Б. Гринченко, архив «Киевской старины», архив Центральной Рады и др.). Часть из этих архивов не была даже описана и разобрана, так что никто и не знает, что там было и что сгорело. Они навсегда потеряны для истории. Сгорели также специальные фонды украиники, которые до 1932 года собирались по указанию Скрипника, а после снятия Н. Скрипника были ’’засекречены”, как и вся украинская история. Сгорела картотека настолько, что невозможно даже возобновить реестр книг, которые уничтожены. На суде называлась цифра 600 тысяч томов. Можно представить, сколько их сгорело на самом деле?

Таким образом, сгорела часть украинской истории, часть украинской культуры. Навсегда потеряны огромные духовные богатства. Тысячам и миллионам поколений молодежи отрезаны пути ко многим духовным источникам, к книгам и документам, одни из которых погибли навсегда, а другие может еще где-то существуют в дубликатах, но не доступны читателю. Теперь даже в Киеве уже негде по-настоящему работать научному работнику, аспиранту, студенту, особенно если их интересует прошлое Украины.

Как могла случиться эта невероятная трагедия? Почему? При каких обстоятельствах? Чьими руками и каким образом это делалось? С какой целью?

Ответы на эти вопросы должен был дать процесс над человеком, который был пойман на месте преступления — работником библиитеки Погружальским. Процесс проходил в конце августа этого года в Киеве, в небольшом зале народного суда на Владимирской улице.

Однако с самого начала процесс имел очень удивительный характер. Старательно обходили всё, что хоть каким-нибудь образом могло придать политический характер преступлению, свидетельствовать о его направленности против украинской культуры. В то же время прокурор, и судья, и защитники, и сам подсудимый, и заранее подготовленные свидетели наперебой старались показать, что у подсудимого просто плохой характер и ничего удивительного нет в том, что он поджег библиотеку, чтобы отомстить директору за оскорбление. Долго и нудно обсуждались такие «важные» вопросы: сколько у подсудимого было жён, как он с ними сходился и расходился, какие цветы им дарил, и как разделил имущество при разводе. Адвокат вникал в психологию многоженца и показывал, какие оскорбления со стороны сотрудников привели эту, тонко организованную, натуру к идее поджечь украинские книги. Сам подсудимый рассказывал, что когда он брал и поджигал книги, то видел перед собой не книги, а физиономию ненавистного директора. В заключительном слове он даже прочел патриотическое стихотворение, которое начиналось словами: «Прости меня, Родина, прости, страна родная»...

Погружальский — казенный патриот, он писал стихи, в которых хвалил Хрущова, а потом поджег библиотеку... На процессе он чувствовал себя героем и было очевидно из всего: знал, что много ему не дадут. И действительно, приговорили его к 10 годам лишения свободы... «Гуманные» советские законы на этот раз проявили сочувствие к «сентиментальным» приключениям «морально неполноценного человека». Человека, добавим, который окончил два ВУЗа и университет марксизма-ленинизма и очень хорошо знал, что и для чего он делает.

Действительно, от того, что Погружальского приговорили бы к расстрелу, библиотеку бы не вернули. Но возникает несколько логических вопросов.

Почему ни одним словом не вспомнили о магниевых лентах и фосфорных шашках? Ведь пожар было трудно тушить. Это объясняется тем, что поджигатели закидали книги магниевыми лентами и фосфорными шашками. На суде об этом — ни слова. А Погружальский с готовностью объясняет, что он все это сделал с помощью коробки спичек.

Как мог в библиотеке, где КГБ интересуется даже читателями, в течении 10 лет работать такой сомнительный тип, как Погружальский?

Почему не возник вопрос о том, что в самой большой библиотеке республики совсем не существовала никакая противопожарная защита? В то время как современные библиотеки, например, библиотека им. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде, оборудована так, что с помощью автоматической системы всякий огонь будет ликвидирован моментально (индикаторы, отсеки и т.п.).

Почему ценные архивные документы сохранялись не в сейфах, а лежали навалом? Почему известную во всём мире трагедию украинского народа суд свёл до уровня очередного приключения многожёнца Погружальского?

Почему так бдительно следил судья, чтобы в зале суда никто не вёл никаких записей («Что вы там пишете?» «Где вы работаете» и т.п.).

И наконец, главное: если поджигателю было безразлично, что поджигать, то почему он поджигал именно украинский отдел, а не, скажем, отдел марксизма-ленинизма, где он работал? Почему из 7 этажей библиотеки сгорел только один этаж — именно тот, куда загнали украинскую книгу. Почему суд замазывал этот факт фразами о «повреждении русской и украинской литературы»?

Эти и другие подобные вопросы (а их может быть множество) на суде не поставлены. И как их могли поставить, если процессом занималось непосредственно КГБ, которое даже свидетелей предварительно «обрабатывало», а у работников библиотеки брали подписку, что они «не будут болтать лишнего?»

И все-таки кое-что на процессе выяснилось. Например, что на протяжении многих лет из украинской библиотеки массово вывозят и уничтожают книги. Это говорил в свою защиту Погружальский: так сказать, не такой уж я разбойник. и до меня уничтожали книги в массовом порядке. Это была юридическая контратака Погружальского. На это суд нашел такой ответ: книги уничтожались на законном основании, потому что существует какое-то распоряжение о ликвидации «идейно и научно устарелых книг». Спрашивается; за что осудили бедного Погружальского? Ведь он всего-навсего шире применил приведенную выше формулу! И не это ли имел ввиду оскорбленный поджигатель, когда в прощальном стихотворном монологе говорил: Враги культуры на свободе,

В тюрьму попался только я.

А между тем, о судьбе Погружальского, очевидно, позаботились его соучастники и однодумцы. Мы же подумаем о выводах, которые вытекают из этого дела.

Извели голодом миллионы украинцев в 1933 году, уничтожили лучших представителей нашей интеллигенции, придушили малейшую попытку мыслить, из нас сделали явных рабов. Отдавая государству все силы и плоды своего труда, мы не успеваем подумать: кто мы? Для чего живем? Куда нас ведут?

Нам уже не раз плевали в лицо, в этом году плюнули особенно нагло. Сожгли самую большую украинскую библиотеку. Взорвали мост между нашим прошлым и настоящим.

Если мы даже после этого плевка не опомнимся и подставим покорно закрытые глаза под другой, тогда кто мы, как не «рабы, подстилки, грязь Москвы?»

Чем можно напугать украинский народ? Уничтожить его? Это было не под силу даже Сталину.

Ограбить? Но ведь он и так ежегодно отдает все, что имеет.

Отобрать язык? Это делают ежедневно. В городах он давно в положении уборщицы, а в селах калечится, как потрескавшиеся на буряках руки колхозницы.

Уничтожить памятники культуры? Взорвали самую старинную Десятинную церковь, уничтожили Михайловский и Успенский соборы, а сейчас разрушают самые старинные церкви по селам...

Неумирающее сердце Украины живит история. Она родила Шевченко и тысячи национальных героев, и они могут снова воскреснуть в каждом юноше и девушке. Вот почему историю Украины спрятали от нас и стали выжигать «каленым железом».

Наши дети изучают в школе историю русских царей и их полководцев-угнетателей. О своих предках детям дают фальшивые понятия. Но в архивах лежат, как динамит, книги, факты. К ним имеют допуск только тюремшики. Между тем, кого-то они пугали даже за семью замками.

Украинские книги сожжены. Как эти книги проходили русскую и австрийскую цензуру — об этом когда-нибудь ещё напишут удивительную историю. Но даже то, что мог выдержать белый монархический шовинизм, не может терпеть красный. Он бесился от злости, что когда-нибудь эти книги могут вырваться на свободу. Они выдержали сталинский террор, выдержали гитлеровскую оккупацию. Потом их стали вывозить на макулатору как «идейно устаревшие». На одном из семи этажей в доме библиотеки они приютились на деревянных полках и ждали дальнейшей «чистки». Они валяются, рвутся, гниют миллионами, в кучи сброшенные в монастырях. Однако русское черносотенное движение нетерпеливо, оно не хочет ждать, оно воинственно!

Украинцы! Знаете ли вы, что сожжено?Сожженна часть ума и души. Не та, которую сталинский террор затравил, заплевал и загнал в пятки, а та, которая должна была ожить в наших детях и внуках. Они сожгли храм, где рождается душа.

Российский великодержавный шовинизм, как и антисемитизм, давно реабилитирован в колониальной империи, которую называют СССР. Наступление ведется широким фронтом и не только на Украине, но и в Прибалтике, Белоруссии, Закавказье, Средней Азии, наступают не только официально, но и так, как Погружальский и те, которые стоят за его спиной. Пожары национальных библиотек в Туркмении (Ашхабад) и Узбекистане (Самарканд) — разве это не звенья одной черносотенной цепи?!

Шовинизм существует везде — на руководящих постах и в секретных распоряжениях, однако о нем нельзя вспоминать ни единым словом, как будто он не существует.

Зато на каждом углу кричат об «украинском буржуазном национализме». Шовинизм вас душит, а вы кланяетесь его интернациональному мундиру, он смеется над вами, а вы клянетесь в любви «великому русскому народу». Шовинизм всемогучий, потому что чувствует за своей спиной официальную поддержку. В глазах наших угнетателей люди, которые понимают огромную трагедию Украины, являются государственными преступниками. Но мы не боялись бы поставить свои подписи под написанным, если бы нас судили публичным судом и наказали так, как Погружальского за уничтожение украинской академической библиотеки. Но мы живем с вами в стране, где за слово правды людей уничтожают по-разбойничьи, без суда.

Разве не учинили несколько лет назад дикую расправу над группой киевских и львовских юристов, которые хотели в Верховном Совете и ООН поднять вопрос о колониальном гнёте на Украине, об игнорировании даже куцой сталинской конституции?

Таинственный «суд» и расстрел — вот ответ на попытку поднять голос за право угнетенной нации. А чтобы об этом не узнали потомки, все материалы дознания и суда были уничтожены...

В то время, когда совершаются дела, которым могли бы позавидовать средневековые инквизиторы, верховный болтун со всех трибун надрывается, что у нас нет политических заключенных, что «диктатура пролетариата» переросла в общенародное демократическое государство. Если, когда вам затыкают рот и таинственно уничтожают политических противников, это — демократия — то что же тогда фашизм?

Показательным является тот факт, что библиотека была сожжена 24 мая во время Шевченковских торжеств. Это придаёт событию особенно зловещий характер. Может быть, не все знают, как много делалось на протяжении 1963-1964 годов для того, чтобы в этих торжествах не было ничего Шевченковского. Внешне Тараса вроде бы прославляли. Что с ним сделаешь?

Но на самом деле происходила большая война с Шевченко. Его самые большие политические стихи («Осеи глава 14», «И мертвым, и живым...», «Разрытая могила» и др.) замалчиваются. Есть специальное указание сурово следить за Шевченковскими концертами и вечерами, чтобы они проходили на уровне гопака, а то, не дай Бог, выплывет правдивое слово Кобзаря, разбудит у кого-нибудь мысль об Украине, о «нашей, не своей земле». А сколько в журналах и газетах было цензурой снято материалов-статей, стихов о Шевченко, в которых сексоты увидели «намеки» на современное положение Украины!

Шевченко боялся царь. Боятся его и наши партийные царисты, ведь недаром они стянули на гору в Каневе в день праздника тучу войска, милиции и переодетых кагебистов. А были ли там люди...? Людей пускали к Шевченко по пропускам.

Но вершиной всего этого были события 22 мая в Киеве. В этот день традинионно отмечается годовщина перевоза Шевченковских останков из Петербурга и его погребение в Каневе. К памятнику Шевченко стекаются люди, поют песни. Так было на протяжении нескольких лет. В этом году начальство, выполняя общий план работы «по Шевченко», решило этого не допускать. Накануне вызвали в ЦК ВЛКСМ группу молодежи, которую считали инициатором этого дела, и сказали, что этого допускать нельзя. Почему? «Потому, что подобные манифестации — "оскорбление великого русского народа”». Так дословно и было сказано: «Оскорбление великого русского народа». Дико, но последовательно. А потом деканы и парторги бегали по студенческим аудиториям и предупреждали, что кто будет замечен возле памятника Шевченко 22 мая, того автоматически исключат из вуза. Невероятно? Спросите у студентов университета, пединститута, мединститута, у работников институтов литературы, фольклора и этнографии, Госиздата и др. издательств, которым звонили по телефону, даже секретаря ЦК ВЛКСМ сурово предупредили об этом. И все-таки вечером 22 мая собралась возле памятника толпа народа. Их сняли на кинопленку и теперь «таскают». Некоторых сняли с работы, некоторых собираются снять, пока не пришло из Москвы указание «не раздувать дело».

Так они боятся Шевченко. И так воюют с ним. А война с Шевченко — это только часть войны с украинской культурой и украинским народом. Сожжение украиники в публичной библиотеке — так же часть этой войны... «Учитесь, братья мои, думайте, читайте,» — призывал Шевченко.

ДУМАЙТЕ...

Мы знаем, что народ бессмертен, его не задушишь, не сожжешь его духа. И действительно, когда в народе есть дух борьбы. Но когда нет этого духа — он становится мертвым. Не утешайте себя вечной истиной о бессмертии народа — его жизнь зависит от нашей готовности постоять за себя.

Документ «По поводу процесса над Погружапьским» — один из первых документов украинского самиздата и один из наиболее распространенных по всей Украине. Он появился в 1964 году, после сожжения отдела украиники в Киевской публичной библиотеке Академии Наук УССР. Документ говорит сам за себя, но стоит отметить, что когда в 1974 году в Тбилиси сгорела опера, то условия пожара были подобны вышеописанным.