Белый орк

Глава 10

Гостей повалили на стылую землю лицами вниз и связали руки за спинами. Затем отвели к краю ямы и сбросили вниз. К счастью, первым до дна докатился Исмаил, следом упал Аку, за ним Альберт и лишь потом Тарша.

Кое-как поднявшись, пленники привалились к каменному основанию. Иначе в узком земляном мешке было невозможно разместиться.

— Ну ты и дурак! — рявкнул Шайн, толкнув плечом стоящего рядом эльфа.

— Это не я! — огрызнулся тот и больно пнул обидчика в голень.

— Это правда не он, — вступился за шпиона Исмаил. — Я не спал всю ночь — «крыса» никуда не отлучался от костра.

Сверху прилетел ком земли и едва не разбился о голову дипломата. Альберт поднял глаза и увидел Млара. В правой руке шаман сжимал ритуальный костяной нож.

— Послушай, мы не никого не убивали! — крикнул человек. — Дозорные подтвердят!

— Они подтвердили, — кивнул шаман. — Лишь поэтому я до сих пор не принес вас в жертву. Но вы остаетесь под подозрением. Переживете эту ночь — буду считать, что духи посчитали вас невиновными.

Сказав это, Млар развернулся и ушел.

— К чему это он? — удивилась Тарша.

Аку опустил глаза и тяжело вздохнул.

— Зачем нам сидеть тут до утра? Эй! — наседал дипломат. — Самое время сказать правду!

— Давным-давно, — тихо начал эльф, — все орки жили Ордой. Ее возглавлял верховный вождь, и кочевники делились не на племена, а на касты.

— Ты идиот? — хмыкнул рыцарь. — На кой нам лекция по истории?

На Исмаила злобно шикнули. Он пожал наплечниками и замолчал. Аку продолжил:

— Касты воинов, собирателей, землепашцев, мастеров и так далее. Руководил каждой кастой шаман. Орков в те времена было куда меньше, чем сейчас. Иногда на касты нападали люди или эльфы и проходило множество дней, пока новость доходила до вождя. И тогда шаманы придумали Маяки. С их помощью передавалась важная информация. Например, общий сбор на войну. Шаманы видели сияние Маяков за тысячи верст и вели варваров к ним. За нашими спинами — как раз один из таких Маяков.

— Удивительная история, — фыркнул рыцарь. — И дальше что?

— Внутри Маяков сокрыта неизвестная сила. Эльфийские ученые веками искали эти статуи, но повезло лишь сейчас. Но самое паршивое — эта сила способна убивать. Оторвав статуе башку, мы дестабилизировали Маяк. Что будет дальше — одним древним шаманам ведомо. Но торчать в этой яме — не самый лучший вариант.

Альберт присвистнул:

— Ну охренеть теперь. Вы зажгли фитиль на бочке с горючим маслом, а мы должны сидеть и ждать, когда она полыхнет.

— Я, между прочим, тут тоже сижу!

— И правильно делаешь. Только сидеть должен один!

— Эй, парни! — рыкнула Тарша. — Вы как малые дети, ну сколько можно. Давайте лучше думать как выбираться отсюда.

Через час пошел снег — мелкий, редкий, но очень колючий. На крики из ямы никто не обратил внимания. Только дежурящие у краев орки как назло разожгли костры, закутались в теплые плащи и наслаждались горячим травяным чаем.

Проклятая дыра будто притягивала снег. Прошло всего несколько минут, а крупы навалило по самые щиколотки. Альберт вполне справедливо заметил, что пленники не дотянут даже до ночи — околеют ко всем чертям.

Эльф, орк и человек позабыли о былых разногласиях и сбились в кучку, греясь теплом тел. Когда дело доходит до близости смерти, видовые, расовые и прочие различия как-то улетучиваются сами собой. Только хладную нежить согревать никто не собирался. Исмаила отогнали на другой конец ямы, откуда рыцарь продолжил недовольно тарахтеть.

Альберт, как и подобает настоящему дворянину, пожертвовал спиной, лишь бы дама не прислонялась к ледяному постаменту. Тарша стояла вплотную у дипломату на небольшом возвышении, и Шайн едва ли не тыкал носом в ложбинку ее груди. Застегнуть распахнутый во время пленения и скатывания по склону ямы жилет было невозможно из-за связанных рук.

— Щекотно, — охотница сморщила нос. — Можешь не ерзать?

— Я тогда примерзну к постаменту.

— У меня идея, — произнес эльф. — Давай ты меняться будешь? Пока Альберт почешет спинку, ты погреешь мне личико своими си… а-а-й!

Руки у девушки были связаны, зато ноги — нет. Тарша не стала бить наглеца прямо в промежность — пожалела, ткнув коленом во внутреннюю сторону бедра. Но этого хватило, чтобы Аку завалился на бок и завыл.

— А еще «крысой» называется, — буркнул Исмаил. — Вас что, не учат переносить пытки?

— Такие — нет, — прохрипел эльф.

— Пытки, пытки, — рыцарь повертел слово на языке.

А затем чуть пригнулся и резко выпрямился. Послышался хрустящий лопающийся звук, что-то упало на землю и прокатилось меж сабатонов. Следом шлепнулся моток веревки и как заправская змея пополз следом. Шайн опустил взгляд и увидел оторванную латную перчатку.

Исмаил как ни в чем не бывало подобрал конечность, водрузил на «культю» и провернул свободной рукой до щелчка. Пошевелил пальцами, проверил, все ли работает как положено.

— Видали что могу? Подставляйте лапы, буду вас развязывать.

Рыцарь освободил Таршу, Альберта, а эльфа пнул ботинком под зад. Бедняга опять упал лицом в снег.

— Эй! — Альберт заслонил «крысу», иначе Исмаил пнул бы еще разок.

— Не нравится он мне. Рожа подозрительная. Кстати о роже. Ну как посторонись…

Исмаил перевернул шпиона на спину и сорвал шарф. Сперва не поверил собственным глазам — пришлось дополнительно пощупать балахон. Аку лягнул наглеца, да только что ему, нежити, будет. После этого рыцарь снял кожаную ушанку, обнажив торчащие во все стороны короткие волосы цвета соломы.

— Баба, — произнес доспех таким тоном, будто сообщал родителям пол ребенка. — А сиськи-то поди бинтом перетянула. Хотя зачем — непонятно, и так ухватиться не за что.

Эльфа покраснела и отвернулась. Тарша и Шайн подняли ее и развязали руки. Шпионка резким движением схватила шарф и намотала на половину лица, но затем махнула рукой и опустила «маску».

— Шапку отдайте, — тихо попросила Аку.

Девушка натянула ушанку едва ли не до носа, став похожей на нахохлившегося воробья. Взглядов товарищей по несчастью она отчаянно избегала, и Альберт заподозрил неладное.

— А ты действительно работаешь на разведку?

Аку кивнула.

— Я ученица. Первый ранг.

— И никакого доступа ко двору и пропуска за кордон не имеешь?

— Нет.

— Вот же маленькая врунья, — лязгнул доспех. — Можно я ей врежу?

Не дождавшись разрешения, Исмаил шагнул к эльфе и занес кулак для удара. Аку пискнула и вжалась в склон ямы, но Альберт успел перехватить латную перчатку.

— А ну прекрати! Пока я сам тебе не врезал. Иногда мне кажется, что ты ненавидишь эльфов сильнее орков!

— Не волнуйся, я ненавижу всех одинаково. Но лжецов — больше всего.

— Я не обманывала вас! Моя наставница, госпожа Аурилла, все устроит! Только помогите орков прогнать…

Спутники многозначительно переглянулись.

Холодало. Простых обнимашек уже не хватало для обогрева. Стражники наблюдали за мучениями пленных с ухмылками и смешками, а на просьбу сбросить вниз хотя бы один теплый плащ ответили отказом. Потом самому молодому орку пришла в голову мысль как развлечься. Он пошушкался со старшими, и те оживленно закивали головами.

— Эй, клопы! — рявкнул один из охранников. — Если хотите нашу одежду — пусть девчонки сперва снимут свою!

Тарша показала наглой морде большой палец. Этот жест у кочевников означал совсем не то, что у людей. Но орки лишь расхохотались пуще прежнего.

— Ничего! К ночи они будут делать все, что мы захотим. Подкиньте еще дров, парни!

Охотница поплевала на ладони, подпрыгнула и ухватилась за край парапета. Быстро подтянулась — и так двадцать раз. Статуя торчала из земли под небольшим наклоном, поэтому девушка нещадно царапала кожу, зато появилась хоть какая-то возможность не помереть от холода.

— Вахул, давай ты, — Тарша уперлась в колени, тяжело дыша. — Аку — готовься.

Шайн изрядно подрастерял сноровки от голода и переутомления, но упасть в грязь лицом на глазах у дам не мог. Однако до результата орчихи все же немного не дотянул.

— Ну как?

— Неплохо. Только вот подтягиваться придется всю ночь, иначе нам конец.

Исмаил, разумеется, не собирался даже с места сдвигаться. Умял железной задницей ступеньку на склоне и сидел, закинув ногу на ногу.

Аку, несмотря на профессию, требующую немалой силы и ловкости, подтянулась меньше всех — девять раз. Причем Тарше и Альберту пришлось помогать эльфе: дипломат подсаживал за ноги, охотница одной рукой толкала под попу. При этом шпионка охала и стонала так, что на представление сбежалась добрая половина лагеря.

— Я тут знаете что подумал? — как бы невзначай бросил доспех.

Тарша пошла на второй заход, Альберт и Аку жались друг к другу как мокрые щенки. После кратковременного притока тепла стало в разы холоднее, шумные выдохи и кряхтенье сменились дробным стуком зубов.

— Ч-что? — проворчал Шайн.

— Кто-то ночью замочил «огурца». Следов на нем не осталось — иначе бы убийцу быстренько вычислили. Очевидно, виновата статуя. Но мы тут сидим несколько часов и ничего, не покушался этот камушек на наши жизни. Хотя какая на самом деле статуе разница, когда убивать: при свете дня или же во тьме?

— К-к ч-чему ты к-клонишь?

— А что если в постаменте засела потусторонняя тварь? Наподобие Зарзула. Днем злые силы не властны, солнечный свет для них смертелен. Но ночью тварь вылезает из укрытия и высасывает жизни.

— Да ну к черту твои сказки! Мне одного кургана хватило! — Альберт от возмущения позабыл о холоде и дрожи.

И в этот момент за спиной громко хрустнуло. Раздался сдавленный крик и глухой хлопок. Шайн обернулся и увидел лежащую в снегу Таршу с обломком камня в руках. Переведя взгляд на постамент, Альберт сразу понял, что произошло. И открытие его совсем не обрадовало. Судя по зияющей дыре, постамент внутри был полым.

Что давало выдумке Исмаила все права на существование.

Из разлома повеяло жутким смрадом. Но не таким как при гниении, а более едким и тошнотворным. Пленники разом вжались в ледяной склон ямы.

— Кажется, там что-то светится, — прошептал Исмаил.

— Да заткнись ты! — рявкнула Тарша и уже спокойней добавила. — Надо выбираться отсюда.

— Млар, выпусти нас! Мы докажем, что невиновны!

Но ответом была тишина. Даже стражники куда-то подевались и не ржали над головами.

— Скоро стемнеет. Давайте тянуть жребий, — продолжил рыцарь.

— Какой еще жребий? — удивился Альберт. — Ты о чем вообще?

— Нам нужно нанести упреждающий удар. Одна жертва для спасения остальных. Кто-то из нас должен отправиться на съедение твари.

Исмаил подобрал соломинку, наверняка упавшую сверху, и разломил на три части.

— Тащите.

— А ты? — спросила Тарша.

— А у меня есть нечего.

Вопреки ожиданию дипломата и всяческому здравому смыслу, девушки подошли к доспеху и потянули соломинки. Померили длины и облегченно вздохнули — одинаковые. Значит, длинная достается Шайну. Ему и лезть в пасть мертвеца.

— Да вы издеваетесь? Это же бред полный! Нет там никакой твари!

— Раз нет — то тебе и бояться нечего, — справедливо рассудил Исмаил.

Альберт решительно подошел к постаменту. На этом запас смелости и бравады закончился. Из небольшой дырки вряд ли могло вылезти страшное чудовище, но придется самому совать туда руку. Дипломат без раздумий выбрал левую — уж если и лишаться конечности, то менее полезной.

Пальцы окатило ледяным ветерком. Если на улице стоял крепкий морозец, но внутри постамента царил просто адский холод. Не откусят, так отморожу, подумал Шайн.

— Ну давай! — лязгнул доспех. — Ночь скоро.

— А если чудище спит — мне так и стоять до темноты?

— Почеши его за ушком — может проснется.

Альберт тяжело вздохнул и нацелился на дыру. Трусил ли он? Вовсе нет. Он боялся до самой глубины души и дрожал всем телом. Вкупе с дрожью от холода Шайн все больше напоминал жертву падучей болезни, только пены изо рта не хватало.

Зажмурившись, дипломат рывком засунул руку в прореху по самый локоть. Аж сморщился, ожидая, что коснется чего-то мерзкого, склизкого или шершавого. Но не коснулся ничего — постамент был пуст, по крайней мере его верхняя часть.

— Там нет ничего.

— Значит тварь внизу спит. Свернулась в клубочек, вот ты и достать не можешь…

— Знаешь что?

— Что?

Альберт зарычал так, будто его стали пожирать заживо. Аку вскрикнула, Тарша отшатнулась и вжалась спиной в стенку ямы. Исмаил звякнул забралом от удивления. Дипломат дернулся, раздирая предплечье в кровь, и оторвал кусок от постамента. Поверхность пошла трещинами — пары ударов ногой хватило, чтобы развалить преграду окончательно.

— Вот, — тяжело дыша бросил Шайн. — Нет тут никаких чудовищ!

— Зато есть что-то другое…

В постаменте был замурован истлевший труп орка. За долгие века, а может и тысячелетия, остались одни серые кости да еще какой-то предмет, не сразу обнаруженный в полутьме. Но больше всего глаза привлекал странный механизм прямо под статуей. Он состоял из двух золотых колес, на спицах которых висели тусклые кристаллы. Колеса были насажены на одну ось и приводились в движение воротом. Альберт чисто из интереса провернул рукоять, и колеса пришли в движение. Даже спустя множество лет орочья поделка работала как часы.

Колеса вращались в противоположные стороны, при этом кристаллы бились друг о друга с мягким мелодичным звоном. Звук очень походил на музыкальную шкатулку — новомодное изобретение имперских часовых мастеров.

— Ты бы не трогал это, — посоветовал рыцарь.

— Согласен. Но, кажется, эта штука не работает. Не стали бы древние шаманы вмуровывать в маяк простую побрякушку.

— Там в углу что-то к стене прислонено, — заметила Тарша.

Аку, пришедшая в себя после шока, прыгнула к постаменту и загородила пролом.

— Эй, а ну прекратите! Посмотрите, что наделали! Вы не ученые, так что отвалите от Маяка!

Исмаил оторвал задницу от земли лишь для того, чтобы схватить эльфу за воротник и оттащить прочь. Аку сопротивлялась, пыталась высвободиться болевыми приемами, да только куску железа не так-то просто причинить боль. Поняв, что метаться бесполезно, девушка переключилась на увещевания и просьбы. Но ее никто не слушал. Всех заинтересовала таинственная находка.

Альберт протиснулся в дыру и достал странное оружие. Не то молот, не то примитивный каменный топор. Да только каменные топоры не сажали на рукоять из неизвестного металла, который противился ржавчине сотни лет. Дипломат поднес к глазам навершие, провел по нему пальцами. Определенно камень, но какой-то странный. Весь в продольных бороздках, круглый в сечении и острый с обеих сторон. Причем настолько, что от прикосновения на коже Альберта проступила капелька крови.

— Довольно легкий, — дипломат крутанул оружием. — Как под человека делали.

— Да это ритуальная побрякушка, — предположил рыцарь. — Таким только жертв на алтаре забивать. Слушай, а давай и кристаллы своруем, а? Вдруг ценные?

— И кому ты их в яме продать хочешь?

— Думаю, Млар за такую мзду нам любое убийство простит.

Довод показался Шайну более чем весомым. Он протянул руку и схватил ближайшую подвеску, да только сорвать ее не вышло. От прикосновения кристалл вспыхнул ярким синим цветом, а вслед за ним по цепочке загорелись остальные. Колеса сами собой пришли в движение, и при каждом соударении горящие камни высекали снопы белых ниток, очень похожих на крошечные молнии. Все это сопровождалось жутким треском. Альберт так залюбовался странным и немного пугающим действом, что не заметил как дрожит земля под ногами. И эти самые ноги хлюпают в чем-то очень холодном.

— Ты что наделал? Нас же тут затопит!

— Сам сказал своровать кристаллы!

— Заткнитесь оба, — рявкнула Тарша. — Ну-ка, дай эту штуку.

Орчиха взяла топор и взобралась на дрожащий постамент. Оттуда прыгнула на край ямы. Будь девушка безоружна — соскользнула бы вниз, а так получилось зацепиться находкой. Топор пропахал добрый шаг грунта, прежде чем окончательно застрял. Тарша подтянулась и миг спустя уже тянула руку.

Альберт подставил Аку сцепленные ладони. Эльфа благодарно кивнула и воспользовалась импровизированной ступенькой. Все вокруг тряслось, вода ручьями текла по склонам, комья грязи то и дело падали на макушку и глухо звенели по шлему.

Исмаил проявил несвойственное ему благородство и подсадил Шайна. А сам полез по стенке, вгрызаясь в мерзлую землю железными пальцами. Товарищи не отбежали от ямы, а дождались рыцаря и вытащили его втроем. Лишь потом бросились наутек, падая при особо мощных толчках.

Орков, кстати сказать, и след простыл. Даже шатры успели свернуть, прежде чем смыться из опасного места. Только своего мертвеца забыли. Альберт, несмотря на опасную ситуацию, завернул к трупу и бегло осмотрел. Причина смерти установилась сразу — язык проглочен, пена вокруг рта. Проклятый кочевник преставился от падучей болезни, и из-за этого друзьям пришлось столько всего пережить!

Шайн пообещал себе, что при встрече засунет находку Млару в задницу.

Тряхнуло в последний раз. Спутники осмелились вернуться и осмотреть яму, но на месте раскопок булькала черная жижа.

— Эх, кристаллы потонули.

— Зато топор остался, — Тарша бросила оружие Альберту. Тот ловко поймал его на лету. — Не знаю, что это — но тебе пригодится. А то бегаешь со своей полоской железа как не орк какой-то.

— Я и так не орк.

— Орк — это не только цвет кожи и клыки. Орк — вот тут, — девушка улыбнулась и стукнула дипломата кулаком в грудь. — А теперь давайте разводить костер.

Пятью минутами позже товарищи по несчастью грелись у высокого, приятно потрескивающего огня. Беглецы все-таки позабыли полный котелок чая — осталось его только разогреть. Аку выудила из-за пазухи глиняные чашки — и как они только не побились после всего произошедшего?

— Как тебя зовут на самом деле? — спросил Альберт.

— Лария, — после недолгих раздумий ответила эльфа.

— Сандрия, Лария, — буркнул Исмаил. — Странно, что твою наставницу зовут не Ауриллия.

— Сандрия? — удивленно переспросила шпионка. — Вы знакомы с моей сестрой? Сто лет ее не видела. Как она?

— Она… — рыцарь раззявил забрало в смущенной улыбке и почесал шлем.

— Сандрия сейчас в хорошей стране, — неожиданно для всех ответила Тарша. — Там не зреет война и никто не убивает почем зря. Ее сопровождает целитель по имени Рансу. Можешь не переживать за сестру.

— Это хорошо. Я предлагала ей вместе учиться на «крыс», но она отказалась. Решила стать курьером и развозить почту. Стыд-то какой.

Спутники замолчали. Чай закипел, Лария принялась разливать его по чашкам. Альберт отхлебнул, живительное тепло разлилось по желудку.

— Ну а за кордон проводишь? А то Маяк потонул…

— Провожу. Орки перепугались землетрясения и вряд ли вернутся. А Маяк мы откопаем снова. Не волнуйтесь, я сдержу обещание.

— Да уж надеемся, — фыркнул Исмаил.

Шайн положил крышку котелка перед собой и коротким взмахом вогнал в нее древнее оружие. Клевец (дипломат наконец-то вспомнил правильное название «носатого» топора) прошил железку насквозь.

— Еще раз ты устроишь подобный жребий — и вместо крышки будет твой шлем.

— Да я же просто пошутил, — доспех примирительно поднял руки.

— А я не шучу.

«Каменные Сердца» подоспели аккурат к полуночи, когда спасительного чая осталось на донышке. Останавливаться в чужом лагере не стали — подобрали товарищей и двинули дальше, к эльфийской границе. Альберт после двух тарелок сытной мясной похлебки завалился спать без задних ног. Проснулся далеко за полдень, протер глаза и выглянул из-за борта телеги.

Впереди, на расстоянии пяти полетов стрелы, высилась сплошная громада леса. Эльфы специально высадили деревья таким образом, чтобы они образовали очень плотную, почти сплошную стену. Пограничники при виде племени, подошедшего слишком близко, засуетились, ощерились натянутыми луками и копьями. Но вождь дальше не пошел, караван стал медленно разворачиваться.

Горран подъехал к телеге и пригласил Альберта на пару слов. Тон и выражение лица кочевника Шайну сразу не понравились. Обернувшись, дипломат увидел дрыхнущего в углу Исмаила. Рядом под тремя одеялами примостилась Лария. Тарши в повозке не было.

— Что-то случилось? — осторожно спросил Альберт.

— Да. Мы выполнили свое обещание перед советом. Ты, остроухая и железка получите по буйволу и небольшую тележку для реликвий. На этом наши пути расходятся.

— А Тарша?

— Тарша, — злобно рыкнул вожак, — с тобой не поедет. При всем моем уважении, Вахул, ты ей не пара. Скоро ты закончишь дела и вернешься в свое племя. Мою сестру с собой не возьмешь, ее дом — Степь. И сам тоже здесь не останешься. Ты — чужак. Поэтому давай разойдемся миром.

Горран повернул буйвола и ускакал к голове каравана.

— И все? — Исмаил всплеснул руками. — Ты просто взял и ушел?

Альберт сидел на краю тележки, свесив ноги и подперев подбородок кулаком. Лария копалась в сундуке, с интересом рассматривая реликвии своего народа: картины, книги и ноты. Караван превратился в тонкую черную змейку, уползающую за горизонт.

— А что мне оставалось делать?

— Эх ты! А я тебя мужиком считал. Надеюсь, в Империи не все такие рохли, иначе мне будет за державу обидно. Надо драться за свою любовь!

— Она не… Со всем племенем что ли?

— Даже если и так! Один против орды злобных варваров, — рыцарь поднял шлем и уставился на серые тучи. — Из этого получится сказание на все времена. Ну по крайней мере трактирные менестрели без работы не останутся.

— Это глупо, — Шайн вздохнул. — Горран прав. Мой удел — смазливая дворяночка на выданье, ее удел — выйти за сына Степи и нарожать могучих воинов. Или погибнуть в очередном бою.

— Если ты уже все для себя решил, — тихо произнесла Лария, — то почему мы до сих пор не едем?

— Ждем, когда стемнеет, — хмыкнул дипломат.

Исмаил ехидно раззявил забрало и толкнул товарища в плечо.

— Вот это по нашему!

— Эй, а мне что делать?

— Двигай к границе и жди нас на какой-нибудь заставе. Мы скоро.

Выяснить, где братик держал Таршу не составило никакого труда. В лагере «Каменных сердец» нашелся единственный шатер, вокруг которого плотным кольцом стояла охрана. Хмурые орки с дубинками за поясами явно злились из-за приказа вождя. Все, кроме дозорных, наелись похлебки и храпели на всю округу, а им стоять до самого утра на ледяном ветру.

План Альберта был до смешного прост: провести Исмаила к шатру, и пока тот будет «развлекать» стражу, выкрасть Таршу и дать деру. При особой сноровке и небольшой толике везения все должно пройти как и задумывалось.

Дождавшись смены караула, товарищи выбрались из укрытия и как ни в чем не бывало пошли в лагерь. Сидящие у костра дозорные по привычке махнули Вахулу руками и улыбнулись. Но вспомнив, что ему вроде бы запрещено появляться в племени, похватали копья и загородили путь.

— Нельзя, — сказал кочевник. — Вождь не велел.

— Понимаете, парни, тут такое дело. Я забыл свой счастливый поясок и боюсь, как бы удача меня не покинула. Вместе с ним я такого натерпелся — и в курган зарылся, и сквозь огонь прошел. Заберу его и сразу уйду. Никто и не заметит.

Дозорные переглянулись и пожали плечами. Не верить избраннику духов у них причины не было. Сделав вид, что ничего не происходит и мимо не шастают посторонние, орки вернулись к костру. Альберт повернулся к Исмаилу и подмигнул — мол, я же говорил.

Первая часть плана прошла как по маслу, но она не шла ни в какое сравнение со следующей. Шайну придется полагаться на умение напарника биться и собственную проворность — иначе пиши пропало. Хлопнув доспех по наплечнику, Альберт шепнул:

— Давай.

Исмаил кивнул и вытащил из железного нутра толстый дрын. Обычное оружие наверняка привлекло бы внимание дозорных, да и убивать членов племени никто не собирался. Если за неудавшуюся кражу еще могут помиловать, то за смерть орка прикончат на месте.

При виде надвигающегося рыцаря стражники занервничали. Двое из пятерых шагнули вперед, остальные сгрудились у входа. Но Альберт не собирался лезть напролом. Он спрятался за шатром и как только услышал шум драки, разрезал полог острым ножичком.

Тарша не спала. Сидела посреди шатра на ворохе шкур и строгала копье. Причем с такой силой, что от несчастного древка осталось меньше половины, а под ногами орчихи лежала высокая горка стружек.

— Псс…

Девушка мигом вскочила и направила копье в сторону звука.

— Кто здесь?

— Я.

— Вахул? Что ты тут делаешь? Горран убьет тебя!

Снаружи громко лязгнуло, что-то большое упало на шатер и едва не повалило. Следом раздался глухой удар и отчаянный орочий вопль. Судя по шуму и топоту, к охране спешила подмога.

— Надо уходить.

— Но…

— Ты пойдешь со мной к эльфам? Или будешь тут сидеть? Времени в обрез, решай быстрее!

Послышался звук, очень похожий на сминаемое ведро. Исмаил громко выругался и врезал кому-то, но тут же снова звякнул и вкатился в шатер.

— Бегите, глупцы! — заорал он. — Я еще немного повоюю…

Тарша перехватила копье как дубину, благо длина позволяла, и выбежала наружу вслед за Альбертом. Но время для отхода оказалось безвозвратно потеряно. Вокруг толпились почти все воины племени с копьями и топорами. С громким рыком Горран растолкал соратников (причем так, что двое упали и не встали) и подошел к беглецам.

Шайн вырвал из оцепеневших рук спутницы дубинку и принял стойку. В руках вождя была боевая булава. Такую берут с собой лишь в одном случае — когда собираются вышибать из противника дух.

— Вор! — взревел вождь, замахнувшись булавой, но не ударив.

Альберт отшатнулся и попытался заблокировать удар, хотя такую подачу не выдержал бы и железный прут толщиной в руку. К счастью, кочевник почему-то передумал в самый последний миг.

— Остынь, мой вождь, — послышался знакомый голос.

Сквозь кольцо орков прошел Грум и встал рядом с Горраном. Шаман выглядел чрезвычайно умиротворенно и потягивал крепкий дымок из любимой трубки.

— Он не вор. Неужели ты забыл древние традиции народа Степи?

Вождь опустил булаву и наморщил лоб.

— Что же, я напомню. Это похищение невесты. Уважаемый и чтимый духами ритуал. Неужели ты собрался убить избранника сестры, вопреки всем заветам?

— Я… не… — Горран замялся. Он выглядел так, будто его ведром холодной воды окатили. — Это бред шакалий! Вахул — не орк и не имеет никакого права на мою сестру! Раз уж пошла речь о традициях, то я выступаю против!

— Вахул, ты можешь бросить ему вызов. По правилам никакого оружия, брони и бой до первой крови, — спокойно произнес Грум, хоть и видел, что от такой поддержки вождь снова закипел.

— Я говорю еще раз! — взревел Горран. — Аль-берт — чужак! Пусть он хоть трижды через костер пройдет — не бывать ему орком!

Шайн шагнул вперед и смело взглянул в глаза кочевника. А затем ткнул его кулаком в грудь.

— Орк это не цвет кожи или клыки. Орк — это здесь!

Горран зыркнул в ответ так, что Альберт пожалел о дерзости и отступил назад. Но к общему удивлению вождь не пришиб наглеца на месте, а громко расхохотался.

— Я посчитаю этого выскочку равным себе, лишь когда он въедет в мой лагерь верхом на призрачном быке, одетый в Знамя Зарзула и размахивая молотом Кулабара! А теперь пошел вон с глаз долой, пока я не вспомнил другие обычаи. Например — поедание врага заживо!

— Духи услышали тебя, — ответил Грум и выдохнул колечко дыма. Горран поперхнулся собственным смехом и уставился на шамана выпученными глазами.

— Это что, шутка такая? — прошипел Альберт, нарезая круги по шатру шамана. Исмаил молча наблюдал за метаниями товарища. — Какой-то молот Малабара. Какой-то призрачный бык. Охренеть вообще!

— Молот ты уже нашел, — улыбнулся Грум. — Маяк светил тебе недаром. Кто-то хотел, чтобы ты откликнулся на зов. Кто-то очень могущественный. Уверен, и остальное найдется тоже!

— Ага, как же. Знамя сгинуло вместе с крепостью, что за бык я вообще без понятия. Но самое страшное — что меня сожрут живьем, если я не достану все это! Пойди туда не знаю куда, черт возьми. Вот уж спасибо, Грум, услужил!

— Сядь и прекрати орать как взбесившаяся баба, — раздался в голове голос Зарзула.

Шайн резко замер и плюхнулся на задницу. Исмаилу показалось, что у друга случился припадок и рванул было на помощь, но Грум его остановил.

— Знамя лежит не в крепости, а в Астрале — мире духов. Твой мертвый приятель говорил об этом не раз. Призрачного быка можно достать там же. Но не надейся получить все даром. Я буду испытывать тебя и лишь потом решу, достойный ли ты претендент. До встречи за чертой, белый орк.

Шаман подался вперед и спросил:

— Ну что он сказал?

Альберт выдохнул и передал суть разговора.

— Хм. Я могу сварить зелье Проводника, но ты должен твердо решить — пойдешь ли за ним. Смерть души в Астрале убьет и бренное тело в мире живых.

— Уж лучше так, чем стать обедом. Готовь свое пойло, шаман.

Грум развел костерок в неглубокой ямке посреди шатра. Налил в котелок хмельного молока, поставил на огонь. Когда напиток закипел — добавил сушеных поганок, жабью шкурку и горсть корешков, которых Альберт распознать не смог.

Пока зелье остужалось, шаман разложил шкуры и предложил человеку прилечь. Наполнил варевом рог и протянул Шайну.

— Что мне нужно знать об Астрале? — спросил дипломат, поднеся рог ко рту.

— Не верь глазам, но все воспринимай взаправду, — загадкой ответил Грум. Ничего больше из него выудить не удалось.

— Надо бы за молотом вернуться. Жаль времени нет.

Исмаил снял шлем и выудил из брюха древнее оружие.

— Мы же договаривались не брать… — возмутился Шайн.

— Мало ли как дело могло пойти. Решил подстраховаться. Держи.

Альберт выдохнул и залпом осушил зелье. Сперва ровным счетом ничего не ощущалось, кроме теплоты в желудке и мерзкого привкуса во рту. Затем все вокруг начало блекнуть, терять цвета и растворяться. Исчез свод шатра, пологи, поддерживающие колья. Рассыпались в пыль шаман и рыцарь, следом за ними в ничто превратился весь лагерь.

Шайн встал и осмотрелся. От края до края тянулась Степь — но не та, что в мире живых. Ровная, почти как доска, и серая, с куцыми проплешинами трав. Все это бесцветье было накрыто темно-синим куполом, по которому снизу вверх ползли голубые змеи и зеленые облака. Под сводом купола бушевал шторм: тряслись тучи от взрывов ветра, полыхали молнии, но ни единого звука не доносилось оттуда.

Дипломат, вдоволь насладившись потусторонней картиной, опустил взгляд и увидел напротив человека. Мужчину средних лет с длинными светлыми волосами и ухоженной бородой. Красивое, правильное лицо несло легкий оттенок благородности, пронзительные, глубоко посаженные глаза в упор смотрели на Альберта.

Мужчина был облачен в блестящие латы, шлем с плюмажем покоился подмышкой, за спиной, поверх дорогого плаща висел двуручный меч. В этом мире серости лишь плюмаж и плащ почему-то были окрашены в алый.

— Исмаил?

Рот рыцаря растянулся в ехидной ухмылке. Мужчина картинно поклонился.

— Что ты здесь делаешь? Разве это не загробный мир орков?

Более доброжелательная улыбка и легкое покачивание головы. Так отвечает отец на глупый вопрос несмышленого дитя.

— Не можешь говорить?

Кивок.

— Ладно. Об этом иногда только мечтать и приходится. Куда же идти? Все какое-то одинаковое…

Исмаил поднял руку, указав за спину товарища. Альберт обернулся и увидел яркий луч света, бьющий из-за горизонта.

— Маяк, — догадался Шайн. — Зарзул зовет меня.

Спутники пошли навстречу столбу света. Шагов через сто прямо перед ними возникла странная картина: две группы орков сошлись в кровавой битве. Кочевники рубили друг друга топорами, кололи копьями, но каждый павший тут же возрождался в последнем ряду и ждал своей очереди на гибель.

При виде незнакомцев соперники остановились и разошлись, тяжело дыша и зажимая раны. Альберт мог спокойно пройти мимо варваров, но решил выяснить, что тут случилось. Зарзул говорил об испытаниях — вдруг это одно из них?

— Из-за чего деретесь, уважаемые?

Вперед вышли два рослых орка в рваных, залитых кровью шкурах. Один носил бороду и длинные волосы, другой был абсолютно лыс и щеголял отколотым клыком.

— Этот гад, — лысый ткнул пальцем в соседа, — украл нашего быка. Вот мы и пришли научить его уму-разуму.

— И давно учите? — Шайн сложил руки на груди.

Лысый почесал череп, волосатый шмыгнул носом.

— Ну так, давненько. Веков прошло больше, чем пальцев на руках.

— Украдите быка у обидчиков — да и все дела. В чем проблема-то?

Волосатый стукнул себя кулаком в грудь и зарычал:

— Брехня это все! Мое племя никогда воровством не промышляло! И другим воровать тоже не дадим! Пику ему в брюхо, а не быка.

Орки похватали оружие и едва вновь не схлестнулись в бесконечной битве. Альберт замахал руками, привлекая к себе внимание.

— Подождите, подождите! То есть ты, Лысый, готов торчать тут до конца времен лишь потому, что тебе жалко буйвола? А ты, Лохматый, оставил соплеменников, жен и детей и готов вечно отстаивать свою правоту? Почему бы вам не поменяться? Разве один бык стоит тысячи лет бессмысленной грызни?

Орки переглянулись и пожали плечами.

— Действительно, в нас будто злые духи вселились, — буркнул Лысый. — Ладно, будет тебе рогач, не переживай.

— Не надо, — махнул рукой Лохматый. — Настоящий вор никогда не признался бы, что он украл. Вижу, что честь для тебя важнее скотины. Не мог ты на такую подлость пойти. Мир?

Орки пожали друг другу руки и растворились в серой мгле. Альберт с облегчением вздохнул и потопал дальше. Первое испытание оказалось не слишком сложным, но на то оно и первое. Что ждет впереди — одному Зарзулу ведомо.

А впереди ждали волки. Огромная стая матерых серых зверей свалилась на путников как будто с неба, не успели они пройти и два полета стрелы от предыдущей встречи. Волки напали не сразу, а окружили путников кольцом и стали медленно приближаться, скаля слюнявые пасти.

Альберт от неожиданности отступил на шаг и столкнулся с товарищем. Исмаил размахивал мечом перед злобными мордами, но волки лишь оглушительно рычали и пытались ухватить клинок зубами.

Перепугался дипломат не на шутку. Сердце колотилось так, что дышать было трудно. Попробовать вступить с волками в бой? Бесполезно, их слишком много. Пока одного по голове треснешь, три других вцепятся со всех сторон. Но и отдавать жизнь задаром не хотелось. Шайн глубоко вздохнул и постарался успокоиться, чтобы унять дрожь в руках и коленях. И в этот момент твари замерли.

Угроза миновала, пусть и временно. Страх немного отступил, а вместе с ним и волки. Вот оно значит как, догадался Альберт и сунул молот за пояс. Ведь собаки чуют страх, а уж их недалекие предки и подавно. Главное побороть в себе гнилое чувство и можно идти дальше.

Подбадривая себя, дипломат шагнул вперед. Волки перестали щелкать зубами: кто уселся на пятые точки, кто и вовсе улегся и зевнул. Внутреннее спокойствие Альберта передавалась и хвостатым разбойникам. Тоже не самое сложное испытание.

Но стоило дипломату подойти ближе, волки разом вскочили и завыли так, что человек едва не шлепнулся на задницу от ужаса. В один миг круг сузился, и пасти щелкали на расстоянии вытянутой руки от лица, обдавая его слюнями и зловонными дыханием.

Исмаил подхватил товарища и помог встать на ноги. Альберту пришлось в срочном порядке уговаривать себя, что все хорошо, волчата просто хотят поиграть, если не бояться — ничего и не случится. Для верности прочел молитву, хотя особо верующим никогда не был. После произошедшего успокоиться удалось не так быстро, да и сердце колотилось куда сильнее предыдущего раза.

Звери все же отступили и принялись зевать. Интересно, а полное отречение от страха усыпит их? Но как Альберт не старался, коленки мелко подрагивали, а ладони потели. Не глядя на животных, Шайн медленно потопал прочь от опасного места. Перегораживающие путь звери завалились на бока, но все прекрасно понимали, чем эти игры могут обернуться в любой момент.

Самым сложным испытанием стал проход между волками. Испугаешься — и отскочить не успеют, вмиг сожрут. Альберт решил сосредоточиться только на хороших мыслях. Вспомнил Стрелу — замечательную и добрую охотницу, которая никогда бы не прибилась к этой мерзкой стае. Вспомнил ее хозяйку, только почему-то без одежды. Это сразу помогло — страх уступил иному чувству и у сердца появилась более важная работа, чем трястись по пустякам.

Шайн так замечтался, что Исмаилу пришлось возвращать его в реальность (если Астрал, конечно, можно ею считать). Получив легкий тычок в плечо, дипломат обернулся и не увидел ничего, кроме серой степи. Да, было чуточку сложнее, но все же испытание пройдено с достоинством. По крайней мере, человек искренне так считал.

Видимо, Зарзул не собирался растягивать удовольствие и играть с избранником в кошки-мышки. Не успел Альберт отойти от предыдущего испытания (в прямом и переносном смысле) как началось следующее. В десяти шагах от путника из ниоткуда возник призрачный силуэт Тарши с луком и одной стрелой в руках.

Шайн тряхнул головой, прогоняя морок, но девушка никуда не исчезла.

— Что за ерунда? Ты же жива, как ты оказалась в мире духов?

Изо рта охотницы полился знакомый густой голос — голос Зарзула. Великий шаман вещал через орчиху и дал такой ответ:

— Крошечная частичка каждого живого существа всегда находится в Астрале. После смерти большое и малое соединяются, иначе душа не найдет дорогу в новый дом.

Шаман бросил лук и стрелу под ноги человеку.

— У меня для тебя простое задание. Срежь стрелой прядь волос с головы этой дочери Степи. Согласишься — пойдешь дальше. Откажешься — забудь о моей помощи, без которой тебе не спасти Империю. А если промахнешься, — глас колдуна стал грозным и тягучим, как зарождающийся шторм, — застрянешь тут на целый год. Выбор за тобой.

Альберт посмотрел на оружие, потом на Таршу.

— А если я… она умрет?

— Не сразу. Тяжело заболеет и будет долго мучиться. Целься лучше, человек.

Шайн поднял лук, повертел в руках. Стрелял дипломат так себе. На охоту ходил частенько, но попасть в жирного кабана и срезать волос — две большие разницы. Вероятность прикончить подругу была не просто высока, а очень высока. Стоило ли устраивать весь этот спектакль с похищением и астральными испытаниями, если в конечном итоге придется лишить жизни дорогого тебе человека. Точнее, орка…

Но на другой чаше весов не менее тяжелый аргумент. Родина, где остались отец, друзья, поместье и прочие дворянские радости. Что с ними произошло — неизвестно. Но если их не смололи жернова войны — нужно спасать. А если выручать уже некого — надо мстить. Все, чего Шайн добился за это недолгое путешествие — исключительная заслуга Зарзула. Без его поддержки и удачи гнил бы сейчас посол в том же кургане, или в крепости безродных, или в яме с Маяком. Умер бы от гоблинских игрищ, сгорел бы в костре, да мало ли еще какую смерть можно повстречать в Степи?

Одна орчиха против Империи. Альберт тяжело вздохнул и натянул тетиву. Тарша улыбнулась, но с места не сдвинулась. Застыла как истукан, расставив в стороны руки. Интересно, зачем? Чтобы целиться лучше? Вроде особой разницы нет.

Шайн задержал дыхание. Он знал, что чем дольше щуришься — тем хуже выстрелишь. Тетива больно впилась в пальцы, левая рука дрожала от напряжения, но дипломат медлил.

— Прости, — шепнул Альберт и пустил стрелу.

Воздух будто превратился в густой кисель. Шайн прекрасно видел, как медленно летит снаряд, как изгибается в полете подобно змее. Видел, что промахнется. Взял самую малость левее, и стрела летит прямо девушке в лоб. Но она так медленна, можно попытаться ухватить ее за оперение. И в этот момент время вернуло привычный ход. В последний момент Тарша резко дернула головой, и стрела прошла мимо. Ветер подхватил черную прядь и унес в бушующие небеса.

Орчиха улыбнулась и исчезла.

Альберт отбросил лук и упал на колени.

— Не знаю, сколько еще испытаний мне предстоит, но к последнему я точно поседею.

До Маяка спутники добрались без приключений, что давало повод готовиться к самому худшему. Призрак Зарзула сидел, прислонившись спиной к постаменту, и ехидно ухмылялся. Когда Шайн приблизился, шаман развел руки в стороны и растопырил пальцы. Под ними на ярко-голубых нитях повисли фигурки Исмаила и Тарши. Дипломат на всякий случай обернулся, но товарища позади не было.

Зарзул пошевелил пальцами — куклы-марионетки задергались в ответ.

— С предыдущим испытанием я немного оплошал, — виновато произнес Зарзул. — Слишком уж неравноценен был выбор. Вряд ли найдется дурак, который променяет целую страну на бабу. А ты определенно не дурак.

— Чего ты хочешь?

Шаман опустил фигурки на землю и принялся играть, заставляя марионеток прыгать по траве.

— Выбирай еще раз. Из Астрала с тобой вернется лишь одно существо. Это, — шаман подбросил в воздух крошечного Исмаила, — или это.

— Я не стану помогать тебе на таких условиях.

— Станешь, — Зарзул даже не смотрел на собеседника, сосредоточившись на игре. — Еще как станешь. А теперь я жду ответа.