Белый орк

Глава 5

След привел спутников к большой яме, расположенной от огорода на расстоянии полета стрелы. Рытвина, скорее всего, принадлежала земляному дракону. Еще раз драться с проклятым червяком дипломат никак не хотел, но спасать товарища надо было.

Шайн осторожно подполз к краю дыры и потрогал стенку — сухая. Обычно свежие норы покрыты слизью хозяина, а сюда хорхой давненько не заглядывал. Что же утащило доспех, причем очень быстро — никто и проснуться не успел.

— Эй! — крикнул Альберт. — Есть там кто? Исмаил!

Никто не ответил, но чуткое ухо волчицы уловило какой-то звук. Стрела подошла к яме и зарычала.

— Сейчас волка спустим, — пригрозила Тарша.

Тишина сменилась встревоженным детским голосом:

— Не надо, тетенька, волка…

Охотница скрестила руки на груди.

— Тогда выходите!

— А бить не будете?

— Посмотрим.

В глубине норы скрежетнуло, лязгнуло. Послышался недовольный голос рыцаря:

— Ну чего орете-то? Спать мешаете!

В следующий миг наружу выскочили два зеленых комка, будто выпущенные из катапульты. Альберт видел глубину ямы — не меньше человеческого роста, однако шкодникам это не помешала взять рекордную высоту.

— Оно живое! Живое!! — вопил паренек, нарезая круги вокруг орчихи. Он явно хотел спрятаться за спиной девушки, но побаивался скалящейся Стрелы.

Чуть поодаль носилась девчонка в грязной юбке и жилете. Обоим на вид лет тринадцать, и похожи весьма. Брат и сестра?

— Спасите нас, тетенька! Там живой доспех…

— Успокойся! — Тарша ловка поймала паренька за ухо. — Будешь знать как воровать.

На поверхность выбрался Исмаил — весь в земле. Видимо, грунт пробудил в нем воспоминания о кургане, поэтому рыцарь отряхнулся как мокрая собака и попрыгал на месте.

— Гадость какая. Так, а где это мы?

Альберт фыркнул.

— Ты что, не заметил, когда тебя тащили?

— Да нет, крепко спал.

— Тоже мне охотник. Вот, кстати, полюбуйся на своих саблезубых зайцев.

Орчата боязливо жались к Таршиным бокам, понурив головы. Охотница не отпустила ухо паренька, вдобавок взяв девочку за косу. Преступников полагалось отвести к старику, а ему уж решать, как наказывать воров. Ребята были ключом к поиску племени и терять этот «ключ» никто не собирался.

— Ну простите, а? — пролепетал парнишка, шмыгнув носом. — Мы же не знали, что он живой. Лежит себе и лежит, железка бесхозная…

— Я тебе дам железку! — набычился Исмаил, схватив орчонка за второе ухо.

— Оставь его, — попросил Альберт. — За доспех мы не в обиде…

— Как это⁈

Шайн поднял ладонь и закрыл глаза. Завали, мол, забрало, дай с детьми переговорить.

— А вот за морковку придется ответить.

— Пощадите, дяденька, — взмолилась девчонка. — Старик нас убьет…

— Разумеется убьет. Вы же его на голодную смерть едва не обрекли.

— Да ну что вы, мы всего-то десяток взяли, чтобы самим не помереть.

— А что вы вообще делаете одни посреди Степи? Где родители?

— Нет родителей, — сурово ответил парень. — Полегли от лап безродных. А мы в Предгорья идем, там спокойней и сытнее.

Дипломат хмыкнул и потер подбородок.

— Предгорья — это на Западе?

Ребята закивали.

— И что там такого хорошего?

— Там живут оседлые горные орки. Пасут баранов, огороды сеют. Нам папка рассказывал, он часто туда ездил за едой.

— А вы случайно не видели пару дней назад племя с белыми узорами?

— Видели, только вот узоры не разглядели. Хотели к ним прибиться, да не успели — далеко они сильно шли.

— А куда шли?

— Да на Запад же.

Спутники переглянулись.

Старику решили ничего не говорить — пошел он к черту, скряга и грубиян. Драгоценную морковь больше красть не будут, так что совесть у гостей была чиста. А то еще заставит предъявлять доказательства или счет за постой выставит.

Альберт осторожно сбегал за буйволами и вещами — старик спал в шалаше, храпя (и не только) на всю округу. Даже если бы мимо прошел полк рыцарей, орк ничего бы не услышал, кроме собственных трелей.

Ребята охотно согласились проводить попутчиков до Предгорья. Вообще тот самый Запад, где жили горные пастухи и крестьяне, представлял собой два стоящих рядом хребта — один высоченный, другой пониже, отделяющие Степь от Бескрайнего моря. Даже если там не удастся отыскать следов Каменных Сердец, можно будет забрать знамя Зарзула. Исмаил поклялся, что приведет товарищей в это тайное, никому неизвестное место.

По дороге разговорились. Орчонка звали Дарн, а его сестру — Хира. На самом деле погиб только их отец, схлестнувшись в ночном бою с разбойниками, а мать потом ушла к молодому жестокому орку, в шатре которого не нашлось места и хлеба для двух прихлебателей. Небольшое племя переживало не лучшие времена, более могучие соседи прогнали орков с добрых охотничьих угодий, не пройдет и пары лун — начнется голод. Брат и сестра решили не ждать мучительной смерти, а испытать судьбу и махнуть в горы.

Несмотря на шкодливый возраст, Дарн и Хира были весьма дружны. Не задирались (или просто стеснялись едва знакомых попутчиков), делили скудную пищу поровну. Один раз парень отказался сесть на буйвола, уступив место девчонке, хотя до этого шел без отдыха пол дня. Глядя на них, Тарша грустнела и замыкалась в себе. Альберт ее понимал. Охотница имела все шансы никогда больше не увидеть Горрана — Степь она такая. А если и увидит, то вождь может и не простить ее. Родня родней, а проступок более чем серьезный.

Поздно вечером разбили лагерь. Чтобы не замерзнуть, кое-как растопили Исмаила. Сперва хотели лечь рядом с ним, но старый расист всех разогнал, заявив, что не собирается обниматься с огурцами. Альберта это не касалось, но дипломат решил спать в сторонке чисто из принципа.

Засыпали под дружное урчание животов. Раздобыть еды не удалось, а краденую морковку сточили еще по дороге. Углей тоже оказалось мало, и ближе к утру Шайн проснулся от стука собственных зубов. И услышал как некто ползет к нему. Сперва Альберт не придал этому никакого значения. Наверное Тарша или дети решили погреться. Дипломат расистом быть никак не мог и ничего против тесного соседства не имел — иначе околеть недолго.

Но таинственный ползун нашарил кольцо Зарзула и принялся крутить из стороны в сторону, медленно тяня на себя. Такого отношения Альберт допустить не мог. Схватил ночного вора за лапу и в тот же миг дрогнул от сильного удара по голове. Приложились чем-то тяжелым, явно не рукой — хотя с орка станется. Перед глазами поплыли яркие круги, в ушах зазвенело, но Шайн успел вскрикнуть.

Первой на зов отозвалась Стрела и громко зарычала. Послышался удаляющийся топот и взвизгивание, явно принадлежащее молодой девушке. Кто-то споткнулся о раненого дипломата, ругнулся. Мигом позже раздался протяжный вой, сперва спутанный с волчьим.

— Ой, тетенька, рука! Руку поломали!

— Я тебе еще и голову поломаю, тварь! Стрела, вз…

— Нет! — выдохнул Альберт, встав на четвереньки. — Не спускай…

— Но девчонка сбежит!

— И пусть… Хочешь, чтобы ее волчица задрала?

— Тетя, пощади… а-а-й!! Ухо!!

— Тарша, не надо…

— Не надо⁈ — рявкнула охотница. — Они же воры паршивые, ублюдки вонючей гиены! А если бы буйволов свели? Или прирезали нас во сне?

— Они же дети…

— В их возрасте орки убивают первого врага. Уже не дети, тут тебе не Империя. И кем они вырастут? Безродными — вот кем!

Послышался шелест кинжала о ножны. Дарн заорал пуще прежнего и попытался вырваться, но Тарша держала крепко.

— Я сказал нет! — повторил Шайн, встав на ноги. — При мне никто не убьет ребенка.

— Ну так отойди в сторонку.

— Тарша… пожалуйста.

Девушка сплюнула и наградила воришку таким пинком, что тот кубарем покатился по траве. Опосля вскочил и скрылся в ночи.

— Этим дикарям вообще доверять нельзя, — подытожил Исмаил. — Такие маленькие, а такие орки.

Требовать завалить забрало никто не стал.

На следующий день спутники добрались до Предгорья. Рыцарь узнал местность и повел товарищей к узкой дорожке, петляющей меж холмов, а потом круто уходящей в горы. Как ни странно, воры не соврали — то тут то там виднелись курящиеся дымком шалаши и шатры. Большинство были обнесены плетнями, за которыми зрели корнеплоды или паслись бараны. Крестьяне провожали незваных гостей любопытными взглядами, но заговорить не отваживались.

Миновав несколько таких поселков, искатели добрались до неплохо сохранившихся развалин какого-то укрепления.

— Ты спрятал знамя в крепости? — Альберт всплеснул руками. — Серьезно?

Спутники прятались за большим валуном, много лет назад свалившимся с вершины горы — не исключено, что на голову какому-нибудь далекому орочьему предку. Искомое укрепление серело на утесе, очень похожем на перевернутый утюг. Напротив, в трех полетах стрелы, высилась вторая гряда, а внизу по гладким камешкам бежала быстрая речка.

Высота была такая, что падать устанешь. Альберт благоразумно расположился как можно дальше от обрыва, уступив опасное место рыцарю. От деревни до крепости вел серпантин, ужом извиваясь на склонах и карнизах. На столь узкой дорожке не всякая телега проедет, однако во времена Первой войны здесь маршировали целые легионы.

Интересно, сколько воинов нашли последнее пристанище там внизу, на камнях. Исмаил наверняка знал, но Шайн решил не спрашивать, чтобы не испугаться еще больше.

— Смотри, железная башка, по крепости орки шляются! — прошипел дипломат. — Хватило ума оставить знамя у всех на виду!

— Да не трынди ты, — огрызнулся доспех. — Шкура спрятана не абы как, а магическим образом. И чтобы найти ее, нужно совершить определенную последовательность действий, которую знаю только я.

— Никогда о таком не слышал.

— А кто бы тебе рассказал. Вот слушай:

Красный — слева наверху,

Синий — под землей, в гробу

Желтый спрятан под трубой,

А зеленый… я забыл.

— Не в склад, не в лад, поцелуй орчиху в зад, — пробормотала Тарша.

— Да ты не поняла, — Исмаил потер шлем, — я правда забыл. Но ничего, в процессе вспомню.

— Несешь какую-то ерунду. Перегрелся на солнышке что ли? — фыркнул Альберт.

— Вы никогда не играли в РПГ? В современной Империи все так плохо?

Дипломат поднял брови.

— Во что?

— В «Рыцари против гоблинов». Это как «Стражники-разбойники», только на уровень выше. Мы стояли в этой крепости два месяца, караулили пустую дорогу. Скучно было — меры нет, вот один боевой маг и предложил сыграть. Кузнецы выковали четыре рычага и столько же пластин, все это добро покрасили в разные цвета и спрятали. Колдун наложил заклинания таким образом, что дернуть за рычаг можно только с пластинкой того же цвета. А когда все рычаги включены, открываются астральные врата с потайным сундуком. Сперва мы играли на крепленое вино и брагу, а после убийства Зарзула я решил спрятать знамя именно тут.

Альберт недоверчиво хмыкнул.

— А что мешало оркам воспользоваться методом подбора? За двести лет, глядишь, и нашли бы комбинацию.

— Метод, комбинация, — Исмаил хохотнул, лязгнув забралом. — Это же тупорылые дикари, о чем ты говоришь.

Тарша смерила рыцаря таким взглядом, что тот поспешил исправить досадную ошибку:

— Ну не все, конечно, а те, что засели в крепости. Я это имел в виду. Да.

— В любом случае лезть туда сейчас нельзя. Возвратимся в деревню и вызнаем, кто ошивается в укреплении.

Спутники поспешили к земледельцу, у которого оставили буйволов. Пожилой орк в соломенной шляпе ворочал тыквы, подставляя солнцу недозревшие бока.

— Безродные там, — ответил хозяин, сплюнув за плетень. — Пришли две луны назад, обложили нас данью. Скоты, дерьмо гиены.

— А много их?

Крестьянин скрипнул зубами.

— Да уж достаточно, раз мы их с утеса до сих пор не сбросили.

Альберт потер подбородок и посмотрел на серпантин.

— Слушай, уважаемый, а телегу свою почем продашь?

— Да хоть даром забирайте, никуда на ней уже не съездить. Эти скоты весь груз забирают, еще и бьют иногда смеха ради.

Шайн попросил рыцаря дать орку золотой. Как-никак, телега вещь ценная и в хозяйстве незаменимая. Еще дипломат скупил весь запас хмельного молока. Немного вышло — три бурдюка, но этот крестьянин буйволов не держал, зато у соседей рогачи водились.

— Ты решил упиться с горя? — проскрежетал рыцарь. — Зачем столько пойла?

Вместо ответа Альберт постучал себя пальцем по виску. Думай, мол, стратегически.

Обойдя весь поселок, спутники потеряли горсть золота, зато обзавелись целой телегой молока. Попросив товарищей покараулить груз, Шайн спустился в предгорья и принялся ползать на четвереньках, радуя скучающих баранов.

— Все в порядке? — раздался за спиной голос Тарши.

Альберт повернулся и мыкнул что-то невнятное — изо рта дипломата торчал целый пучок травы.

— Послушай, — охотница села на камешек рядом с дорогой. Заходящее солнце светило девушке прямо в лицо, перекрашивая кожу в бронзовый цвет. — Если хочешь — можем поговорить. После смерти Барага мы отдалились друг от друга, мало общаемся…

— Мык, ммыы муу, — ответил Шайн и продолжил засовывать траву в рот.

— Я никогда не прощу себя за слабость и вранье. Могла же сказать, что разбила горшки, но промолчала… Но орки не скорбят по усопшим, ведь они сейчас в лучшем мире, — охотница пропустила прядь волос меж пальцев. — Возможно, Бараг живет рядом с Зарзулом… Но его уже не вернуть, а мы еще живы.

— Мгу.

— Если не хочешь говорить, я пойму. Вы с Маргит хорошая пара, не буду мешать…

— Тьфу! — Альберт выплюнул зелень в ладонь. — Женщина, я травки собираю, а вы, почему-то, шьете одежду без карманов! Подожди немножко, остался последний ингредиент. А лучше подержи вот это, хоть руки освобожу.

Шайн протянул спутнице мокрый комок. Тарша без колебаний взяла его, хотя на лице и промелькнула тень отвращения. Альберт уже заприметил неподалеку необходимое растение, но баран оказался расторопней. Выдрал куст вместе с корнем и растворился в стаде, быстро двигая челюстями.

— Вот тварь кучерявая! — в сердцах крикнул дипломат. — Ладно, и этого сбора хватит. Пошли, нужно еще ступку и пестик купить.

Шайн вышел на дорогу и потопал к деревне, но Тарша схватила его за руку.

— Что такое?

Девушка потупила взгляд, потом посмотрела куда-то вдаль, глубоко вдохнула и выпалила:

— Прости меня!

— За что?

— За горшки, за сожженную повозку и за то, что вела себя как ребенок.

— Ну за первое и второй извиняйся перед Маргит. А на последнее я не сержусь.

— Правда?

Альберт коснулся щеки спутницы и провел большим пальцем по скуле. Улыбнулся. Тарша отшатнулась, будто ей в лицо ткнули горящим факелом.

— Правда. Но впредь думай о своих поступках. И траву отдай.

Ступку купили в первом попавшемся доме, вместо пестика Шайн использовал длинную гальку. Растерев собранную зелень и смешав с водой, дипломат принялся заливать зеленую жижу в бурдюки.

— Что это ты готовишь? — спросил Исмаил. — Приятный запах.

— У тебя же носа нет.

Рыцарь пожал наплечниками.

— А чувства остались.

— Я хотел сделать сонное зелье, но не нашел одного корешка, — слукавил дипломат, дабы не «хвастаться» историей с бараном. — Зато получилось отличное рвотное. Безродным будет не до драки.

— И как ты собрался их опоить?

— Легко. Ждите здесь, я скоро вернусь.

Шайн запрыгнул на козлы и направил телегу в сторону крепости. Орки-крестьяне провожали его задумчивыми взглядами, но останавливать и предупреждать об опасности не спешили. Миновав деревню, Альберт ощутил иные взоры — не удивленные и насмешливые, а злые и таящие опасность.

Оружие дипломат оставил Тарше — а то отберут еще, поэтому уповать оставалось лишь на ноги и благосклонность безродных. От стрелы, как известно, еще никто не убежал. До самых ворот разбойники никак не выдавали себя, зато потом вывалились на дорогу всей толпой.

Семеро окружили телегу, еще трое прикрывали со стен. Все были вооружены абы как — кто острогой, кто старой мотыгой. Луки больше напоминали детские игрушки, так что за целостность спины Альберт перестал беспокоиться.

Интересно, это все обитатели крепости, или внутри еще есть? Как-то странно, что крестьяне до сих пор не перебили десяток голодранцев.

— А ну стоять! — зачем-то рыкнул заросший бородой орк, хотя Шайн и так не двигался с места. — Что везешь?

— Хмельное молоко.

Безродные заухмылялись, принялись тыкать друг дружку локтями — смотри мол, какая добыча сама пришла в руки.

— Давненько в наших горах не было людей, — продолжил главарь. — С человека у нас особая дань. За былые обиды, понимаешь?

Дипломат кивнул, всеми силами корча перепуганного до дрожи в коленках торгаша. Впрочем, страшно и так было — чего уж таить.

— Поэтому отдавай телегу.

— Но уважаемый, я же все деньги в товар вложил. У меня жена, дети…

— Вот и торгуй в своей Империи! — заревел орк. — Хватайте его, парни!

Рядом просвистела стрела — видимо, с высоты стен «хватайте» слышалось как «убейте». Но тонкий прутик с обожженным концом даже не пробил кожаный бурдюк. Однако незадачливый лучник получил от главаря нагоняй — такой груз портить никак нельзя.

Альберт тем временем спрыгнул на землю и под прикрытием борта рванул вниз по серпантину. Разбойники гнали «купца» шагов сорок, громко улюлюкая — больше для острастки. Телега полная бухла захвачена, можно особо не напрягаться.

Увидев улепетывающего со всех ног товарища, Исмаил и Тарша выбежали на дорогу с оружием в руках. Шайн махнул рукой — все в порядке, мол, не беспокойтесь. Но охотница все равно схватила дипломата за плечи и развернула, придирчиво осматривая — не ранен ли, не течет ли из-под жилета кровь.

— Да нормально все! — Шайн вырвался из грубых «объятий». — Теперь ждем.

— Долго? — уточнил рыцарь.

— Не переживай — будут блевать так, что за пять полетов стрелы услышим. А пока отдыхайте.

Заботливый крестьянин приготовил гостям тыквенную кашу и тушеного зайца. Разумеется, не бесплатно. Исмаил уже начал ворчать — приятный уху звон раздавался все тише. С такими тратами от трофейного золота скоро ничего не останется, а у рыцаря имелись большие планы по наверстыванию упущенного.

— Если мне на девок не хватит, — лязгнул он за столом, — будете сами отрабатывать. Как хотите.

— Так ты что, и меня не против… того? — удивился Альберт.

— Тебя я особенно хочу… того, транжира чертов. Может тогда станешь с умом относиться к деньгам, вдобавок к чужим!

— Они такие же мои как и твои, жлоб ржавый.

— А вот хренушки. Я их из огня вытащил, а ты бы смог?

Шайну пришлось признать — на долю в добыче он действительно рассчитывать не может. В тот момент человек даже и не думал о деньгах, в отличии от жадной железяки.

— И все же я против, — ответил Альберт, набрав полную ложку каши. — С Таршей договаривайся.

Дотянуться до соседа девушка не могла, но очень хотела. Рука сжалась с такой силой, что несчастная деревянная ложка заскрипела, едва не изломившись надвое.

— Но-но, — отозвался рыцарь, — приборы не порть, опять платить придется.

— Я тебе сейчас шлем испорчу.

— Да кишка у тебя тонка, зеленая. Этот шлем не каждый орк булавой пробьет, куда уж тебе…

Охотница вскочила с лавки и метнула в Исмаила комок каши. Несмотря на всю забавность момента, спутники затаили дыхание. Еда считалось у кочевников священным даром духов, и бросить ею в кого-то — значит нанести страшное оскорбление. Таким образом женщины орков частенько вызывали на бой себе подобных. Очень похоже на хлестание перчатками у имперских аристократов, только куда серьезней и обиднее.

— Пошли выйдем, — прорычала девушка.

Настал черед Альберта вскакивать с места и включать дипломата.

— Эй, эй! Вы чего? Нам скоро с безродными драться, успокойтесь!

Но успокаиваться никто не собирался, скорее наоборот. Исмаил хлопнул перчаткой по столу и звякнул:

— Пошли! Научу тебя старших уважать, девка!

Шайн попытался встать между спорщиками, но получил сразу два тычка в грудь и покатился в угол, едва не задев головой ножку стола. Хозяин, видя этот беспредел, благоразумно распахнул дверь — а то выбьют еще сгоряча, с этих станется.

Рыцарь и охотница чеканным шагом вышли на улицу и повернулись друг к другу. Исмаил перенес вес доспеха на левую ногу и поднял кулаки перед шлемом. Тарша присела и выставила ладони вперед, зашипев как дикая кошка.

Еще немного — и начнется драка не на жизнь, а на смерть. Однако ровно миг спустя по ущелью прокатилось эхо, от которого кровь стыла в жилах.

— Буээээ, — донеслось со стороны крепости, и вскоре к жуткому крику присоединился второй.

Исмаил отвлекся, Тарша решила воспользоваться этим и атаковала. Но добежать до цели не успела — сзади навалилось что-то тяжелое и придавило к земле.

— У меня есть предложение, — прошипел Альберт, обхватив плечи девушки и крепко сжав. — Кто больше разбойников завалит — тот и круче. Как вам такая мысль?

Тарша перестала трепыхаться, хотя еще чуть-чуть, и человек ее бы не удержал. Исмаил хмыкнул и протянул орчихе перчатку.

— Я согласен. Спорим?

Ответом стало рукопожатие.

Стрелу решили оставить на попечение крестьянина. На охоте и в одиночной схватке волчица незаменимый союзник, но осаждать крепости ее никто не учил. Тарша прощалась с питомицей чрезмерно долго: чесала бока, всячески ласкала и шептала что-то на уши. Альберту это не понравилось. Так прощаются, когда думают, что не вернутся. Дипломат же не считал особо опасной вылазку на десяток пьяных, мающихся рвотой голодранцев.

Спутники вновь спрятались за валуном и осмотрелись. Лучников на стенах не было видно, вне крепостного двора тоже никто не шастал. Наверное блюют с утеса, чтобы не замарать жилище. Тем лучше, никто мешать не будет.

— Стой, — охотница положила руку на плечо дипломата.

Затем выцарапала ком земли, поплевала на него и растолкла в ладони.

— Что ты делаешь? — спросил Шайн, чувствуя холодную грязь на лице.

— В темноте твое лицо будет слишком заметным. Ты же не хочешь стрелу в морду?

— А меня покрасишь? — лязгнул Исмаил.

Тарша покачала головой.

— А тебе стрела как раз не помешает. Может заткнешься наконец.

Маскировка на этом не закончилась. Девушка велела найти веток и засунуть под одежду. Налетчики ободрали до голого ствола стоящий рядом с обрывом куст и вскоре сами напоминали живые растения. Рыцарь, видимо испугавшись быть подстреленным, так расстарался, что стал почти неотличим от дерева.

Спутники перебежали дорогу и спрятались в тени горы. Солнце давно село, зато выглянула Луна — полная и очень яркая. Туч решили не ждать и выдвинулись прямиком к крепости.

Ворота местные жители давным-давно растащили на постройку хижин, новые ставить никто не собирался. Так что с проникновением на вражескую территорию никаких проблем не возникло. После «целебного» молочка дозорным было не до несения службы, появление карательного отряда никто не заметил.

— Исмаил, — шепнул Альберт, вжавшись спиной в холодные камни. — Ты говорил о рычагах. А где пластины для них?

— Так, дай-ка вспомнить. Красная на первом этаже, левый угол сразу от входа, пять напольных плит вверх и четыре вправо.

— А чего стишок не придумал? — хмыкнула Тарша.

— Тсс. Кто-то идет.

Неподалеку раздавались гулкие шаги и причитания.

— Ох, мой живот, будто змею проглотил. Чертов человек, сын гиены, отравитель проклятый.

Во двор вышел пожилой одноглазый безродный в черных козлиных шкурах. Задрав изуродованную шрамами морду вверх, он глубоко вдохнул, но тут же согнулся в приступе боли. Альберт решил воспользоваться моментом: выбрался из укрытия и рубанул мечом по шее.

Лезвие без труда рассекло кожу, чавкнуло мышцами и остановилось. Кровь в два ручья хлынула на древние камни, но рана была далека от смертельной. Теперь Шайн понял, почему рыцарь носил именно двуручник — обычным клинком далеко не каждого кочевника прирежешь.

Орк схватился за шею и зарычал. В ответ посыпались скабрезные шуточки в духе: «меньше пить надо было, дуралей». Но раненый успел выкрикнуть:

— Напали! — прежде чем завалиться на землю со стрелой в ухе.

Теперь топот доносился со всех сторон. Не такой резвый, каким мог быть без хмельного молочка, но все же достаточно опасный. Спутники юркнули за угол и решили спрятаться под стеной, противоположной входу, но там уже ждали.

Четверо безродных перегородили дорогу, но в бой не рвались. Альберт обернулся и заметил еще одну шайку в пять рыл. Они заперли налетчиков между внешней стеной и самой крепостью как грызунов в мышеловке. С обеих сторон поднялись луки. И в этот раз не детские поделки, а самые настоящие орудия смерти из костей и слоеного дерева. Стрелы с крючками на железных остриях сильно охладили пыл налетчиков.

Исмаил, конечно, сможет принять на себя пару выстрелов, но в таком узком проходе всех не защитит.

— Как ждали, — фыркнула Тарша.

Навстречу «гостям» вышел высокий тощий орк, заросший так, что блестели одни глаза. Сальные патлы сто лет не видели горячей воды и свалялись в какие-то ужасающие сосульки. Борода была более ухожена — по крайней мере, ее хотя бы расчесывали пятерней. Довольно частые седые волоски говорили о преклонном возраста кочевника.

— Меня зовут Брю, — скрипучим низким голосом сказал он. — Сложите оружие, вам не уйти.

— Это мы еще… — начала Тарша, но Альберт бережно закрыл ей рот ладонью.

— Несколько лун назад мои парни нашли здесь это, — Брю достал из-за пазухи прямоугольную табличку непонятного цвета. — Вся исписана имперской вязью. Скажите мне, что это — и я отпущу вас.

— Почем нам знать? — спокойно ответил Альберт. — Мы просто странники, решившие поживиться в руинах.

— Ага, — хмыкнул главарь, расплывшись в щербатой улыбке. — Расхитители гробниц. Малыш, иди-ка сюда.

Из-за спин безродных вышел молодой орк и встал рядом с Брю. В полумраке Альберт не сразу узнал его, а когда узнал — обомлел. Да и не он один.

— Сарс⁈

Кочевник не опустил стыдливо голову, а сверлил бывшего товарища злобным крысиным взглядом.

— Как видишь, отпираться бесполезно. Мы знаем, что где-то здесь спрятано знамя Зарзула. И вы пришлю сюда именно за ним.

— Где Каменные Сердца⁈ — взревела Тарша. — Где мой брат⁈

— Оружие на землю, — повторил Брю. — Не бесите меня, я и разозлиться могу.

— Да пошел ты, козлиное вымя!

Тренькнула тетива, и крепость утонула в отчаянном зверином вое. Стрела угодила Тарше чуть выше колена и крепко засела в бедре. Орчиха повалилась на камни и заскулила, обхватив раненую ногу руками. Альберт благоразумно вложил меч в ножны и отбросил в сторону. Исмаил последовал его примеру, хоть и с явной неохотой.

— Вяжите, — скомандовал Брю.

Шайна связали бережно, но странно — он никогда не видел подобной вязи. Прочная веревка петлей лежала на шее, концы спускались вниз, обвивали бедра чуть ниже паха, а потом стягивали руки за спиной — локоть к локтю. Особого неудобства путы не доставляли, но шевелить руками было совершенно невозможно.

Рыцарь же и вовсе напоминал веретено — бечевы на него не пожалели. Таршу связывать не стали — с такой раной ее еще и нести пришлось, о каком побеге могла идти речь?

На первом этаже крепости горел большой костер, рядом лежали украденные бурдюки. Лишь один был откупорен, остальные никто не тронул. И безродных среди руин пряталось куда больше десятка. Вокруг костра сидело не меньше двух, что уж говорить об остальном. Даже дурак поймет, что весь этот грабеж и жуткие звуки рвоты — не более чем подстава с целью пленить отряд.

Таршу и Альберта усадили на высокие кресла с широкими подлокотниками, рыцаря положили в углу. Судя по ржавым шипам и скобам, мебель явно вытащили из пыточной. Брю сел напротив «гостей» и подпер щеку кулаком.

— Ну рассказывайте. Как знамя-то добыть?

— А зачем оно вам? — дипломат решил потянуть время.

Главарь рассмеялся. Остальные безродные вели себя как мыши в присутствии кота: ни звука, лишь костер трещит. Краем глаза Альберт заметил длинный железный прут, лежащий на угольях. В голову пришла бодрящая мысль: кто-то жарил шашлык и уронил шампур. Но на самом деле Шайн прекрасно знал, по чью душу греют железку.

— За надобном. Лучше попроси доспех все рассказать. Он-то боль не чувствует, отдуваться придется вам.

Не удовлетворившись тишиной в ответ, Брю ухватился за древко стрелы и потянул на себя. От последовавших звуков даже матерые головорезы вздрогнули и отвернулись.

— Хватит! — рявкнул Альберт.

— Ха, все-таки Сарс оказался прав. Между тобой и девкой что-то есть, да? И не стыдно тебе, имперский переговорщик?

— Не стыдно! — выпалил Шайн. — Исмаил, скажи им! Пусть подавятся своим знаменем!

— Ты идиот? — донеслось из угла. — С этим артефактом Брю объединит вокруг себя всех безродных и не только их. Представляешь, что тогда начнется?

— Какая умная железяка, — рассмеялся главарь. — Все на лету схватывает, не чета тебе.

— Сарс, как ты мог, — выдохнул Альберт.

— Все, надоело, — рявкнул Брю. — Время печеной орчатины.

Главарю принесли раскаленный добела штырь, который в тот же миг замаячил перед лицом Тарши. Девушка выглядела и без того паршиво: испарина, высохшие, покрытые коркой губы, закаченные глаза.

— Исмаил! — крикнул Альберт, но рыцарь молчал.

— Мой отец был шаманом, — зачем-то сказал Брю, нависнув над пленницей. — И учил меня врачевать. Даже избавляться от зазубренных стрел. На самом деле это проще, чем кажется.

Орк занес ногу и со всей силы наступил на стрелу, всадив ее еще глубже в бедро. Раздался омерзительный чавкающий звук, Тарша резко глотнула воздуха и потеряла сознание.

— Если тащить стрелу медленно, — шептал Брю, — раненый умрет. Сердце не выдержит боли. Но если все делать быстро, он просто отключится.

Главарь отломил наконечник и вытащил остатки.

— Надеюсь, заноз не осталось. Принесите воды.

На пленницу вылили целое ведро, приводя в чувство. Не успела Тарша встряхнуть головой, как Брю ткнул в рану прутом.

— Останавливаем кровь и убиваем заразу, — продолжил палач под дикий рев. — Да не смотри ты на меня волком, приятель. Я просто спасаю ей жизнь. А то умрет еще на самом интересном месте. Да, парни?

«Парни» ехидно заулыбались. Кто-то принялся развязывать пояс.

— Исмаил, прошу тебя, — взмолился Альберт таким голосом, будто пытали его, а не охотницу.

— Нет. Империя превыше всего.

— Ладно, ребята. Занимайте очередь. И помните — только в рот, остальное потом.

Несмотря на давно ожидаемый приказ, безродные проявили чудо выдержки. Никакой толкотни и драк за первое место: чинно благородно встали, построились как на плацу и принялись развязывать пояса. Это не просто шайка разбойников, а некая полувоенная формация, которую Брю держит в железных рукавицах. И это плохо. Очень плохо.

— Стойте! — крикнул Альберт. — Какого цвета пластинку вы нашли?

Брю махнул рукой, и кочевники поспешили спрятать причиндалы в портки. Затем вытащил артефакт и еще раз осмотрел.

— Синюю.

— Я знаю, где лежит красная.

— И где же?

— Поклянись, что не тронешь Таршу. Ни ты, ни твои прихвостни. Ни пальцем, ни чем еще.

— Слишком большая цена за одну пластинку. Могу дать слово, что подожду до завтрашнего вечера.

И снова тишина. Ни единого возмущенного возгласа или ропота. Чтобы так вышколить безродных нужна поистине могучая воля и несгибаемый авторитет. Да кто, черт возьми, такой этот Брю⁈

— Клянусь, — вожак поднял руку. — Но если набрехал — отымеем и тебя заодно.

— Идиот, не смей! — зазвенел Исмаил из угла. — Ты понятия не имеешь, кому помогаешь. Ты предаешь Империю! Ради кого? Ради зеленозадой девки!

Альберт пропустил оскорбления мимо ушей и принялся отсчитывать плитки на полу. К удивлению дипломата, почти все неплохо сохранились. Да уж, умели строить два века назад. Так, пять вверх, четыре вправо. Или три? А, ладно, подковырнем обе.

Принесли ржавую кочергу. Чтобы поднять плиту потребовались усилия двух здоровых орков. Но под ней нашлась не пластина, а глубокий черный лаз. Брю бросил вниз факел, тот пролетел не меньше двух человеческих ростов и плюхнулся в воду.

— Воняет как нужник, — фыркнул главарь. — Принесите веревку и развяжите человеку руки. Ты вызвался искать железку — ты за ней и нырять будешь.

— Я буду считать до ста — потом вытащим тебя. Нам нужна пластина, а не утопленник.

Альберта привязали за ноги и опустили в яму вниз головой. Воняло действительно отвратно, но дипломат не стал задерживать дыхание сразу, чтобы сэкономить воздух. Почувствовав пальцами ледяную воду, Шайн глубоко вдохнул и окунулся с головой.

Нырок все продолжался, уже и ноги скрылись под водой, а дна все не было. Какая же глубина у чертова колодца? Наконец пальцы уткнулись во что-то склизкое. Пленник схватил лежащий на камнях предмет и затрепыхался. Орки правильно поняли сигнал и сразу вытащили ныряльщика.

Оказалось, что Альберт нашел внизу кожаный сверток, поросший какой-то зеленой гадостью. Брю развернул кожу и удовлетворенно хмыкнул — внутри лежала красная пластинка. Исмаил не соврал, но где искать еще две?

— До утра отдыхайте, — велел Брю. — На рассвете продолжим.

— Но ты обещал!

— Я обещал не насиловать твою подружку до вечера. За это время еще многое можно сделать. Так что постарайся разговорить доспех.

Пленников увели в тесную комнатушку с проломленным потолком и приковали к торчащим из стен скобам. Ночью и так похолодало, а сидеть до утра, прислонившись к ледяным камням — та еще пытка. К тому же Тарше стало хуже. Девушка тихо постанывала в бреду, обливаясь потом и мелко дрожа. С таким раскладом она до вечера не дотянет. Зато хотя бы умрет с честью.

Альберт мотнул головой, отгоняя глупые мысли. Сдаваться нельзя.

— Исмаил…

— Нет, — лязгнул рыцарь, даже не выслушав соседа.

— Да что сделает шайка оборванцев с этим знаменем? Ну станет их сотня, ну две. Какая это, черт возьми, угроза для Империи?

— Сынок… С этого знамени началась Первая война. Ты что, историю плохо учил? Так я напомню. Зарзул был таким же голодранцем как и Брю. Шаман мертвого племени, безродная собака. Но ему хватило ума и сил сплотить вокруг себя таких же выродков. Они резали всех направо и налево, вселяя страх в саму Степь. И другие племена поняли — или с ними, или в тень духов. Так и появилась Орда. Я не позволю случиться этому вновь.

Шайн тяжело вздохнул. С доспехом спорить себе дороже даже по пустяку, а тут, как-никак, угроза национальной безопасности.

— Более того, — продолжил рыцарь, — никто вас не отпустит. Сила Брю в неведении остальных. Его шайка слишком слаба — любое племя вырежет, если узнает. Он не поставит под угрозу задумку. Тебя убьют, а Таршу изнасилуют до смерти. Впрочем, возможно вас обоих.

— Легко говорить, когда вместо шкуры и мяса — железо, — прорычал Альберт.

— Думаешь меня не пытали орки? Я дважды был в плену, и все это, — Исмаил кивнул шлемом на крепость, — детский лепет. Раньше работали на совесть, не то, что сейчас. И вообще — у тебя же кольцо есть.

Шайн вздрогнул. Уж если использовать ценный подарок — то именно сейчас. Ситуация сложилась самая что ни на есть опасная. И для жизней близких, и для будущего Империи.

— А ты мог о нем раньше напомнить⁈

— А ты мог сам не забывать⁈ — огрызнулся сосед.

Дипломат закрыл глаза и воззвал к Зарзулу. Сперва ничего не происходило, и человек успел засомневаться в силе кольца, а затем в голове раздался знакомый голос:

— Молния или огонь?

— Молния.

— Да будет так.

В небе громыхнуло так, что задрожали стены. Древнюю крепость осветила ярчайшая вспышка. Одновременно с этим левый безымянный палец пронзила острая жгучая боль. Что-то упало к ногам пленника. Альберт опустил взгляд и увидел кость с обугленными фалангами. Но на жалобы времени не было. Жертва — значит жертва.

Дернув руками, Шайн сорвал веревки. Сперва ему показалось, что он стал нечеловечески силен, но на самом деле путы просто обратились в пепел. Альберт осмотрел ладони — меж бледных от холода пальцев плясали голубые искры.

— Э, что за шум там? — прорычал стоящий на карауле дозорный и заглянул в комнату.

В следующий миг он уже лежал посреди зала с угольно-черной дырой в голове. Прикорнувшие у костра орки вскочили со шкур и потянулись к оружию. Альберт сделал жест, будто оттряхивал руки, и в сторону врагов ударило сразу девять маленьких молний — по одной с каждого пальца. Шайн особо не целился, он знал, что снаряды попадут в цели.

Одни умерли сразу, другие загорелись и принялись носиться по этажу с дикими воплями. Безродные со второго яруса не спешили спускаться, чувствуя, что дело нечисто. Альберт не стал их дожидаться и поднялся сам. В конце лестницы его ждали лучники, но дипломат с легкостью уклонился от стрел.

Он не просто пускал молнии из рук, он сам двигался со скоростью молнии. Стрелки получили свои порции высокого напряжения и разлетелись в стороны. Крепость наполнилась удушающим запахом горелого мяса, но Альберт его даже не чувствовал. Встреться ему на пути зеркало, и он бы не узнал себя. Почерневшее лицо, на котором с большим трудом можно было что-либо разобрать, и ярко полыхающие глаза, в которых бушевала сила Зарзула.

Хитрый Брю решил в очередной раз сыграть на чувствах пленника и приказал Сарсу идти вперед. Но мелькнувшая над головой молния живо заставила предателя спрятаться в старом камине. Безродные сгрудились в углу второго этажа, ощетинившись разномастным оружием. Они напоминали огромного черного ежа с железными иглами.

Альберт тряхнул руками, молнии разом ударили в противников. Но те остались стоять на месте. Не поверив собственным глазам, Шайн послал заряды еще раз — но результат не изменился. Осмелевшие от такого расклада разбойники решили перейти в наступление. Пока что медленно, осторожно, с каждым шагом тесня дипломата к лестнице.

— Что за черт? — прошипел он.

— Дерево — диэлектрик, — отозвалось в голове. — А у них копья с деревянным древками. Поганые громоотводы.

— Чего?

— Ничего. Надо было огонь выбирать. Подожди, сейчас переключусь.

Перед глазами Альберта вспыхнули три сияющих сферы, образующие ровный треугольник. Слева красный огненный шар, на вершине молния, справа блестящий синий шар. Миг спустя сферы пришли в движение, начали перемешиваться, будто в стаканах незримого наперсточника. После этого все они сменили цвета на ярко-рыжий.

— Вот, теперь как надо. Жги, Вахул, жги!

Перед наседавшими разбойниками вспыхнула огненная стена. Выставив вперед ладони, Шайн сместил преграду, загнав безродных в угол. Оттуда доносились вопли, молитвы и даже плач, но самое интересное только начиналось. Эти твари будут умирать медленно и мучительно, осознавая всю свою неправоту. Но сперва нужно кое-что выяснить.

— Сарс! Куда пошли Каменные Сердца? Что с ними случилось? Ответь и умрешь быстро!

— Я… не знаю, правда. Кажется, на Север, вдоль Предгорья. Я сбежал от них ночью и больше не видел. Пощади!

— Вы бы нас не пощадили. Горите в аду!

Огненная стена превратилась в кольцо и сомкнулась. В углу остались отвратно воняющие обугленные тела. Несмотря на первоначальный гнев, Альберт решил не уподобляться тварям и прикончить их без мук. Если, конечно, так можно сказать о сожжении заживо.

Отыскав среди мертвецов Брю (у этой собаки была такая длинная борода, что не успела сгореть), Шайн вытащил табличку и не глядя спрятал за пазуху. Кожу припекло сильно, но человек не обратил на это внимания — есть дела и поважнее.

Спустившись, он освободил Таршу и перенес на шкуры у костра. А затем вернулся и встал рядом с Исмаилом.

— Что смотришь? Развязывай давай, шаман хренов!

— А ты точно не чувствуешь боль?

Рыцарь насторожился.

— А почему ты спрашиваешь?

Вместо ответа Шайн врезал ему пяткой по забралу. Потом добавил по нагруднику, наплечникам, потоптался на ногах, вдоволь настучал по шлему. Было больно, но удовлетворение от избиения перевешивало.

Отдышавшись, дипломат сжег путы Исмаила и бросил ему под ноги табличку.

— Ищи остальные.

Рыцарь немного помолчал и скрежетнул:

— Это бесполезно.

Шайн резко обернулся.

— Почему?

— Надпись на пластинке, — рыцарь показал собеседнику обугленный кусок железа. — Она сгорела вместе с краской. Без заклинания мы не сможем опустить рычаг.

— Вообще никак?

Исмаил покачал шлемом.

— Уничтожь его, — эхом прозвучало в голове. — Знамя — ошибка моей молодости. Я не хочу, чтобы кто-то ее повторил.

— Но как его уничтожить? Мы же не знаем, где оно?

— Разрушь крепость. Я дам тебе сил. И на том мы распрощаемся, белый орк.

— Кто?

Зарзул молчал.

Альберт перенес Таршу на дорогу, рыцарь приволок шкуры. Девушка не пришла в сознание, но дышала ровнее, чем прежде. Шайн и доспех встали рядышком на краю обрыва, в последний раз смотря на старую крепость.

— Ты бы молчал до последнего? — спросил дипломат.

— Да. Прости.

Помолчали.

— Ненавижу это место.

Взмах руки перерос в землетрясение. Утес обрушился весь разом, и древние камни посыпались вниз. Туда, где, возможно, лежали кости строителей и защитников.