1

Комиссар полиции Гордон разглядывал толпу наверху. Вместительный зал клуба демократической партии Готэм-Сити был переполнен. Огромный транспарант победно гласил:

ПОЗДРАВЛЯЕМ!

ДАЁШЬ НОВЫЙ ГОТЭМ-СИТИ! ХАРВИ ДЕНТ — ОКРУЖНОЙ ПРОКУРОР!

Лозунг вполне отвечал надеждам Гордона. Новый Готэм-Сити? Гордон полагал, что Дент сможет повести дела по-новому. На своём веку он повидал многих предшественников Дента — таких же блестящих, полных энтузиазма мечтателей, страстно стремившихся укротить этого дикого зверя, именуемого Готэм — Сити. Как правило, город, получая очередного реформатора, оставался прежним. Реформаторы приходили и уходили — слишком много искушений, слишком много политики. Да и у самого Гордона руки были не столь чисты, как хотелось бы. Но он ещё не сходил со сцены, пережив всех остальных, и при благоприятном стечении обстоятельств мог ещё сделать что-то хорошее.

Он повернул голову, чтобы лучше рассмотреть сидящих за столом. Предполагалось, что там находились все самые известные деятели — сторонники преобразований: Браун, Эстевес, О’Нил, Кливленд. Гордон, однако, заметил, что второе от скипера кресло, предназначавшееся для Брюса Уэйна, было пусто. Это несколько удивило комиссара: Уэйн, как и все они, многое сделал для того, чтобы добиться избрания Дента.

Хотя газеты представляли его читателям как «плейбоя-миллионера», город был многим обязан Брюсу Уэйну. Если бы нашлось ещё несколько таких же плейбоев-миллионеров, они очень быстро изменили бы Готэм-Сити. Должно быть, нечто очень важное помешало Уэйну прийти. Возможно, думал Гордон, с досадой глядя на жалкие куски мяса в своей тарелке, Уэйна испугала перспектива очередного обеда с жёстким, как резина, ростбифом.

Приняв приветливое выражение лица, он снова взглянул наверх. За годы службы он научился сохранять на лице улыбку независимо от качества обеда. К тому же сегодня была причина для хорошего настроения.

Денту удалось добиться перевеса голосов над своим соперником, который, как, наконец, поняли избиратели, последние двадцать лет был послушным орудием мафии. Результаты голосования означали, что за Гордоном и городскими властями теперь стояло достаточное число избирателей, чтобы изменить положение. Возможно, правда и справедливость наконец-то восторжествуют и хотя бы часть преступников окажется за решёткой.

Могло быть и так, но могло быть и по-другому. Покосившись влево, Гордон вздохнул. Его тяготила обязанность присутствовать на таких вот официальных обедах, в программу которых неизменно входила речь господина мэра.

Мэр города Борг поднялся из-за стола важный, как индюк, словно избрание Дента было его личной заслугой. Гордон знал, что в обязанности мэра входило всего лишь представление Дента собравшимся, но Борг был способен растянуть эту процедуру минут на двадцать.

Борг начал говорить, и толпа затихла. Гордон слушал его вполуха. Боже правый, думал он, неужели Борг не слышит, какую чепуху несёт? Между тем мэр разглагольствовал о «нашем прекрасном городе», об «этом замечательном цветке восточной части страны». Он благодарил тех, кто его поддержал, назвав многих по имени. Лишь после этого Борг перешёл к презентации Дента, и Гордон весь обратился в слух.

Борг глубоко вздохнул, что, очевидно, должно было придать его словам большую выразительность, но вместо этого навело на мысль о том, что он слишком много курит.

— В нашей стране, — продолжал Борг, — название города, в котором мы живём, ассоциируется с преступностью. Она захватила улицы нашего города, и полицейские бессильны что— либо сделать. Как мэр я обещаю вам искоренить коррупцию в самих её истоках.

Он снова набрал в лёгкие воздух и поднял вверх пухлый указательный палец.

— Ты слышишь, «Хозяин», Карл Гриссом? Наш новый окружной прокурор воплотит это в жизнь. Я тебе обещаю!

Харви Дент встал, и все присутствующие тоже поднялись с мест, аплодируя и приветствуя его. Эта часть населения Готэм — Сити действительно жаждала перемен.

Дент попросил тишины, все мгновенно успокоились и уселись на свои места, приготовившись слушать речь нового окружного прокурора.

Он был высок и строен, и костюм сидел на нём как влитой. Свет мягко золотил кожу его лица. Гордон понимал, что внешний облик Дента-лидера — ещё одна удача. Он будет хорошо смотреться на телеэкране, намного лучше, чем пожилой, грузный и обрюзгший комиссар полиции.

Дент заговорил, и его голос звучал так ясно, что был слышен и без микрофона.

— Я не люблю говорить много, скажу только самое главное. Так же мы собираемся и действовать. Я говорил сегодня с комиссаром полиции Гордоном.

Раздались негромкие аплодисменты. Может, они предназначались полицейскому комиссару? Гордон вежливо улыбнулся. Как добры они сегодня, подумал он.

— Он борется с фирмами, подозреваемыми в связи с мафией, — продолжал Дент. — В течение недели мы раскроем их махинации. — Он помолчал, обведя глазами толпу. — И прольём свет закона на это осиное гнездо!

Зал взорвался аплодисментами. Радости Гордона не было предела. Ему предстояла настоящая работа! Это вам не бесполезное присутствие на скучных официальных обедах. Публика обычно не замечает комиссара полиции. Непривычное для него внимание смущало Гордона.

Чёрт побери! Порой ему хотелось удрать от всего этого, как сделал Уэйн. Он мог поклясться, что отравился этим резиновым ростбифом. Он приветливо улыбнулся Денту и подумал с надеждой: хоть бы не разболелся желудок, ведь надо ознакомиться с остальной частью плана нового окружного прокурора, который, как надеялся Гордон, несмотря на все удары судьбы, они смогут воплотить в жизнь.


Господи, сколько хлама!

Джек Нейпир с отсутствующим видом перебирал свою счастливую колоду карт. Просто удивительно, как, имея такие большие деньги, разумеется, добываемые не трудом манекенщицы, а складывавшиеся из тех подношений, что делал ей Хозяин — Карл Гриссом, Алисия ухитрилась набить свои аппартаменты таким барахлом! Взять, к примеру, этот овальный кофейный столик — какой-то постюгославский модерн или что-то вроде этого. Возможно, для других — классная вещь, но для него — лишь ненужный хлам. Правда, он вполне годится для того, чтобы положить на него ноги. А эти фотографии с её изображениями, на которых она выступает как манекенщица? Ну да они хоть закрывают стены наподобие обсев.

Джек сам говорил: раз она спит с ним, значит у неё хороший вкус на мужчин. Плохо только, что в других вещах вкус ей явно изменяет.

Джек сдал самому себе карты и взглянул на экран, где появился тот самый зануда, который только что победил на выборах.

Кто же этот парень? Минуту назад женщина-диктор назвала его имя. Бенд? Бент? А, вот: Дент. Нельзя сказать, что в нём было нечто особенное. Он говорил, как говорили все остальные политические деятели, которых когда-либо слышал Джек. Однако он должен быть признать: выглядел парень потрясно.

Нейпир снял с верха колоды четырёх валетов; каждая карта была пробита пулей.

— Все вместе мы сможем сделать город безопасным для порядочных людей, — говорил Дент.

— Порядочным людям не место в этом городе, — сказал Джек, обращаясь к телеэкрану. — Им лучше жить где-нибудь ещё.

Алисия впорхнула в комнату. Может, у неё действительно не было вкуса, но выглядела она замечательно, особенно в этом сильно обнажавшем её чёрном неглиже. Она задрала на столик ноги и схватила номер журнала «Вог» с собственной фотографией на обложке. «Надо же, оказывается, мои ботинки были прямо на её лице». Он недовольно заметил на одном из своих начищенных до блеска чёрных ботинок небольшую царапину. Как это он не уследил!

Глядя на экран, Алисия расчёсывала свои прямые светлые волосы.

— Дорогой, послушай-ка, он ведь выступает против Карла.

Джек щёлкнул колодой, словно отмахиваясь от сказанного ею.

— Не беспокойся. Если этот шут вздумает тронуть Гриссома, я его тут же прикончу.

Алисия растянулась с ним рядом, её пеньюар раскрылся ещё больше. Она схватила его галстук и закрутила вокруг шеи.

— А если Гриссом узнает о нас, он убьёт тебя.

Джек перевёл взгляд с экрана на зеркало, висевшее над туалетным столиком. Чёрт побери, как к лицу ему этот галстук! Да уж, у него-то отменный вкус. Это врождённое качество: либо оно у тебя есть, либо его нет и никогда уже не будет.

— Не льсти себе, ангелочек, — пробормотал он, наконец, обратив на неё свой взгляд. — Он — утомлённый жизнью старик. Он не в состоянии без меня удержать в руках этот город. Джек снова глянул на себя в зеркало. — А потом — он же ничего о нас не знает.

Нажав кнопку дистанционного управления, он выключил телевизор.

Когда он встал, Алисия спросила:

— Ты не расстроился, Джек?

Джек улыбнулся, чтобы успокоить её. Он взглянул на часы. Пора уходить. Взяв своё пальто с кушетки и остановившись перед туалетным столиком, Джек провёл рукой по тёмной ворсистой ткани, поправил волосы. Да-а, ничего не скажешь. Старина Джек в своём лучшем виде!

— Ты выглядишь прекрасно, — словно подтвердила она его мысли.

Джек улыбнулся своему отражению в зеркале.

— А я и не сомневаюсь в этом.

Отражение ответило ему улыбкой.


Александр Нокс боялся громко дышать.

Он бежал вниз по переулку, чтобы быстрее попасть к месту преступления. Неожиданно он услышал, как за углом лейтенант Экхардт рассказывал о нём судебному медику. Да-да, Экхардт действительно говорил о нём. Но, когда Нокс показался, круглолицый начальник караульной службы тут же проглотил язык.

Иногда, думал Нокс, можно стать лучшим репортёром города только благодаря тому, что на какую-то минуту опередишь остальных.

Вот что он услышал.

— Знаешь, тот парень говорит, будто он видел… — начал врач.

— Постой, я попробую догадаться сам, — прервал его Экхардт. — Какое-то огромное, сверхъестественное существо, похожее на летучую мышь?

— Да, именно так, — взволнованно говорил его собеседник. — Так что же всё-таки они видели там, наверху?

Экхардт прервал его.

— Оба были в стельку пьяны.

— И всё же здесь много непонятного, лейтенант, — сказал врач.

— О, господи, — вдруг пробормотал Экхардт, переходя на шёпот. — Нокс здесь!

Вот чёрт. Торопясь всё разузнать, Нокс вошёл в переулок чуть раньше, чем следовало. Ну да теперь ничего не поделаешь, раз уж он обнаружил себя, надо суметь воспользоваться этим как можно лучше — и он, широко улыбаясь, направился к Экхардту.

— Привет, джентльмены! Я слышал о новом нападении Летучей мыши.

Экхардт поморщился. Нокс улыбнулся ещё шире.

— Это уже восьмой случай, причём меньше чем за месяц. Я даже слышал, что комиссар начал расследование.

— Извини, Нокс, — возразил Экхардт, и его лицо приняло непроницаемое выражение, — если ты имеешь в виду тех двоих, то они просто поскользнулись на банановой кожуре.

Двоих? Ах, так значит, негодяев было двое! Порой Экхардт сообщает важные подробности, даже не подозревая об этом.

Нокс соображал, как бы устроить дело таким образом, чтобы задать пару вопросов свидетелям.

В этот момент показались двое полицейских… Они тащили за собой одного из парней. На какое-то мгновение Нокс подумал, что Экхардт, возможно, говорит правду. Парень действительно выглядел так, будто сильно наклюкался. Одежда на нём была разорвана во многих местах, так что под ней виднелась кожа, покрытая тёмными пятнами засохшей крови. Волосы тоже перемазаны кровью. Но — это было поразительно — парень смеялся.

— Да говорю же вам, летучая мышь. Огромная летучая мышь! — он хихикал, дёргался и крутил головой, обращаясь то к Экхардту и Ноксу, то к сопровождавшим его полицейским. — Он хотел, чтобы я оказал ему услугу.

Но полицейские уже поволокли парня дальше, так и не дав рассказать, в чём состояла эта услуга. Нокс посмотрел на Экхардта с ехидной улыбкой: он получил ответ на самый главный вопрос.

Тем временем Экхардт решил дать волю своему раздражению.

— Не советую писать о такой чепухе в газете, Нокс. Это погубит твою и без того плохую репутацию.

Но Нокс уже знал, что переиграл этого жирного ублюдка. Подумать только: свидетель, видевший Человека-летучую мышь!

Ноксу этого показалось мало, и он решил пойти дальше.

— Лейтенант, городские воры перепуганы насмерть! Они рассказывают, будто он пьёт кровь. Они говорят, что его невозможно убить!

Я вижу, что у тебя в голове одно дерьмо, Нокс, — рявкнул Экхардт и с негодованием отвернулся. — И как только ты можешь такое пересказывать?

Итак, даже после всего того, что он узнал, его продолжают дурачить? Ну нет, Нокс так легко на отступится.

— Скажите, лейтенант, разве водится в Готэме летучая мышь ростом в шесть футов?

Экхардт, не оглядываясь, пошёл прочь.

Нокс крикнул ему вслед:

— А если это так, может, он находится на содержании у полиции?

Экхардт, тяжело ступая, завернул за угол.

— Если это так, — продолжал Нокс, — не скажете ли, сколько он получает, за вычетом налогов?

Ответа не последовало. Да Нокс и не ждал никакого ответа. Секунду он размышлял, не пойти ли за лейтенантом, но решил, что и для карьеры, и для здоровья лучше не делать этого. Не стоит быть слишком назойливым.

Кроме того, он ведь добился того, чего хотел. Был ли тот весельчак пьян или нет, но он видел Человска-летучую мышь. Нокса особенно интриговало то, что полиция по каким-то причинам не хотела, чтобы случай получил огласку. Но Экхардт и его собратья должны понять, что такая позиция ещё сильнее заставит Элли Нокса стремиться разузнать правду.

Кто же всё-таки был этот парень, появлявшийся в облике мыши? Бывший полицейский? Преступник? Один из членов «Комитета бдительности»? Или же просто какой-нибудь чокнутый? С равным успехом это могло быть и первое, и второе, и третье. Нокс должен найти разгадку и всё, что разузнает, опубликовать в «Готэм Глоб».

Когда это произойдёт, Человек-летучая мышь станет самой грандиозной сенсацией в стране. И то, что сейчас скрывает полиция, будет напечатано аршинными буквами на первой полосе.

Загрузка...