Безбашенный

Глава 10

Мира.

Вечер прошел, как в дурмане.

Не слыша никого и ничего, я чувствовала, как будто все во мне омертвело.

Вот как затекают ноги, когда долго сидишь в одной позе, — все чувствовать перестаешь, хоть иголками коли — так произошло и со мной, причем, не только во всем теле, но и изнутри.

Но я даже где-то наслаждалась этим временем бесчувственности. Потому что прекрасно знаю, — стоит только начать двигаться, как боль остро пронзит каждую клеточку.

Так и у меня.

С рвано бьющимся сердцем проснулась наутро.

Прикусываю до крови губы и гадаю, кто же та счастливица, которой вчера Антон нес цветы?

И… Чем закончился их вечер? Если, конечно, закончился, а не плавно перешел в бурную ночь, полную страсти и такое же утро?

Он шептал ей те же слова, что и мне? Ну, а что, — если даже цветы такие же купил…

Так же будил ее сегодня, как и меня, — нежными, но превращающимися в напористые, ласками? Так же ласкал, спящую, доводя до исступления, дразня клитор, прикусывая его, чуть дуя, отстраняясь, — пока она не начнет, как и я, срывающимся голосом, умолять, чтобы взял по-настоящему, комкая простыни руками?

Черт!

Все это так и стоит перед глазами, и отмахнуться нет никакого шанса!

Зачем я только его встретила? Зачем увидела все это?

Лучше бы мы и вовсе никогда и не повстречались больше после нашего отдыха на море! Тогда воспоминания остались бы священной драгоценностью, которую я бы бережно всю жизнь хранила в шкатулке моей души!

Всю ночь задыхаюсь, балансируя где-то между бредом и воспоминаниями, — душной обжигающей волной накрывают ощущения его ласк, его прикосновений, будто на самом деле ощущаю, как он прикасается ко мне, ласково и нежно прижимая к себе, будто слыша его дыхание и ощущая всей кожей его тепло вместе с одуряющим, терпким мужским запахом, от которого неизменно так кружилась голова.

Но в эти сны вплетается другое, — его руки вдруг начинают перед глазами скользить по чужому телу, шептать невозможные, сумасшедшие слова в чужие губы, — и я подскакиваю над кроватью, чувствуя, как все тело пронзает льдом, — острыми осколками, впивающимися прямо в сердце. Сейчас он там, — где-то на другом краю моей вселенной. С другой. Ее целует и ее ласкает, забыв обо мне.

И эти взгляды…

Вчерашние взгляды университетских красавиц, — то, как они буквально пожирали Антона глазами, облизывая в нетерпении губы, совершенно не дают мне ни единого повода усомниться в том, что так оно и есть. Черт! Да они же просто из трусов выпрыгивали рядом с ним! А если он еще и потрудился осчастливить кого-нибудь из них букетом и шампанским с конфетами, — то уж тут-то точно о продолжении вечера даже гадать ненужно!

Поднялась совершенно разбитой, хмуро глядя на такое же хмурое осеннее небо.

Не чувствуя тела, кое-как собралась, ни на кого не глядя и поплелась в университет, точно зная, что, если увижу светящуюся от счастья там дурочку, — но непременно, конечно же, красавицу, на других Антон вряд ли бы даже и посмотрел, — то буду знать, что это именно она.

Даже осматриваюсь по сторонам, выискивая в толпе ту, что светится от счастья, — потому что разве с ним может быть иначе?

Ни на одной лекции не могу сосредоточиться, все мысли — только об этом, о ночи, которую он провел не со мной.

Ну, — не глупо ли, а?

Ведь наверняка это для него — совсем не первая такая ночь с тех пор, как мы расстались!

Только вот… Почему-то я раньше совсем об этом не думала, — а сейчас просто разрывает всю изнутри от этого понимания!

— Мира Самойлова? — вздрагиваю и таращусь на подошедшего ко мне парня.

Не сразу даже понимаю, где я и того, что лекции, оказывается, уже, судя по всему, давно закончились, — а я сижу одна в совершенно пустой аудитории.

Парень мне незнаком, — ну да это и неудивительно, я еще почти ни с кем и не успела здесь познакомиться, только с некоторыми девчонками, вместе с которыми сидели. Странно даже, что они хотя бы не толкнули меня в бок, когда все расходились, — на удивление быстро у нас сложились неплохие отношения.

— Да, — киваю, глядя на хмурый осенний дождь за окном мимо него.

Наверное, из деканата прислали, я ведь вчера так и не закончила с документами.

— Тебе просили передать, — как фокусник, вытаскивает из-за спины огромный, — просто невероятно огромный букет розовых лилий, — а я поражаюсь, как его можно было не заметить.

И запах этот… Мне уже начало казаться, будто он мне просто мерещится после всего.

Парень уходит, а ноги сами опускаются обратно на сидение.

Как ненормальная, сижу и таращусь на этот злосчастный букет.

Даже окликать его и спрашивать не нужно, кто передал — и без того все ясно.

Непонятно лишь одно — зачем?

Осторожно прикасаюсь к нежным лепесткам, — так, будто бы они способны меня обжечь или укусить, подобно ядовитой змее, — лишь для того, чтобы вытащить запутавшийся в них клочок золотистой бумаги.

По-хорошему, не нужно бы делать и этого. Если бы сразу поняла, от кого пришел ко мне незнакомый паренек, — даже и разговаривать бы не стала, сразу бы ушла, даже не передав ничего на словах тому, кто его послал.

«Дай нам шанс, — буквы расплываются перед глазами — от слез и от того, как дрожат мои руки, — кажется, даже этой записки в них не удержать. Нам необходимо встретится, Мира. Я буду ждать, — в девять, в «Эйфории». Если неудобно, назови свое место и время. Я люблю тебя. Антон».

Комкаю записку в руках, чувствуя, как плечи начинают содрогаться.

«Люблю».

Что для него значит это слово?

Если бы не видела вчера, как он с таким же букетом куда-то шел, может быть, сердце бы и забилось от счастья.

Но теперь оно лишь глухо, болезненно сжимается.

Ровным счетом ничего это для него не значит, — даже цветы каждой из нас покупает те же самые.

А той, вчерашней, — тоже через кого-то передавал или сам удостоил чести вручить?

Там тоже была записка? Или шептал это, ничего не значащее для него слово ей прямо в губы, как мне когда-то?

Даже странно, что одними цветами ограничился, — на джентельменский набор с шампанским и конфетами я, видимо, не дотянула по его шкале «любви».

Черт!

Как же все это мерзко, как противно и отвратительно, — понимать, что на самом деле он — вот такой! Или я все себе придумала, — в том числе и его, такого идеального?

Говорят, мы склонны идеализировать свою первую любовь, что она кажется всем совершенством, — похоже, и со мной случилось то же самое! И Антон — вовсе не такой, как я думала… А мне-то казалось, что я не просто его знаю, что чувствую его — насквозь, полностью, как саму себя! Что ж. Похоже, я обманулась, — и от этого мне сейчас еще больнее, чем от вчерашней встречи!

Аккуратно беру букет вместе с заложенной в него обратно запиской за бумагу, в которую он завернут — и почти пулей вылетаю из аудитории, очень надеюсь, что этот ловелас не стоит где-нибудь рядышком, чтобы проверить, как я тут летаю от счастья, что он вспомнил обо мне и оказал такое прямо вот совсем эксклюзивное внимание.

Но — нет, я снова думаю о нем намного лучше, чем он, похоже, того заслуживает, — пары у стационара уже закончились, заочка и вечерники еще не пришли, и коридоры университета совершенно пустынны.

Швыряю цветы в урну и почти бегом покидаю территорию университета.

Черт, — опять не закончила все вопросы с оформлением, — понимаю, уже когда почти выхожу из парка за универом. Но сегодня мне уж точно не до этого, — не хочу шарахаться от каждого шага, что раздается в коридоре.

А еще — меньше всего на свете хочу разреветься перед Антоном, если его встречу.

Пусть не думает, что для меня все это так уж важно!

Хотя… Этой встречи уже, скорее, всего, не избежать, раз уж он меня каким-то непостижимым образом нашел. Это я уже понимаю. Но все равно. Не сейчас. Сейчас я к этому совершенно не готова. Да я даже думать о нем спокойно не могу!

Но, судя по всему, его это особенно не огорчит, и долго пытаться со мной увидеться он не будет, — утешится с одной из тех многочисленных девчонок, которых я видела рядом с ним. Вообще непонятно, — с чего вдруг решил оказать мне такие знаки внимания? Или я просто задела его самолюбие тем, что не он меня бросил, а я сама уехала с Побережья, распрощавшись с ним? Жалеет, что не он поставил последнюю точку и хочет это исправить?