Безбашенный

Глава 35

— Просто… Вадим — он же старше, намного, понимаешь? И… Ну — куда мне замуж? Девятнадцать мне всего! Я погулять хочу! Вот как сегодняшняя вечеринка! Все веселятся, — а я должна уезжать! Даже студенческой жизни не почувствую! Что мне с ним останется? Нарожать детей и сидеть дома с ним рядом? А я, может, с подружками хочу квартиру снимать или в общаге жить! Юность поймать и почувствовать! Понимаешь? Все вот сегодня до утра гулять будут, рассвет договорились к озеру поехать встречать, завтра же выходной! А я… Тут вот… без всякого права!

Уже реву. Но, конечно, — не из-за вечеринки и подружек. А из-за того, что даже этот маленький шанс с любимым упустила. Хоть одну ночь бы еще с ним вместе провести… До того, как мой личный приговор в виде свадьбы приведут в исполнение! И отчаяние такое — беспросветное просто!

— Мир, ты же знаешь… — голос мамы снова смягчается. Ну, хоть Вадиму не звонит, — уже радость. — Если бы отец был бы и правда виноват… Тогда… Тогда не скажу, что тебя бы не просила, но… Но тогда бы, наверное, ты могла бы и подумать, сделать выбор, — хоть и нелегко бы пришлось, если бы его посадили с конфискацией. Но я бы тогда приняла — сам виноват, сам наворотил. А так… Ты ведь знаешь, — он же в жизни ничего не брал! Подставили его и дело сфабриковали! Неужели можно позволить ни в чем неповинному человеку вот так погибнуть? Ты не можешь, Мира! Мы же семья… А семья — это когда своих поддерживают, чего бы это ни стоило…

— Я знаю, мам. Я все понимаю, — тяжело встаю из-за стола и плетусь в свою комнату.

Хочется оградиться от всех, — от всего мира, от реальности.

Прижимаюсь лбом к стеклу окна и просто дышу на него, водя пальцем по запотевшим следам…

Где-то там в этом ночном городе ОН… Ищет меня? Или уехал с кем-то другим? Уже неважно.

— Мир, — мама входит бесшумно, и я вздрагиваю, когда она легко обхватывает меня за плечи. — Я все понимаю. Молодость… Конечно, ты ведь даже и не думала о замужестве, тебе еще погулять хочется…

Я молчу и даже не двигаюсь, — к чему разговоры?

Думаю только об одном сейчас, — о том, как оказалась с Антоном.

Да, «благородный» Вадим настоял, чтобы я тогда уехала подальше от столицы. Ровно после того, как вырвал из меня это ужасное согласие. Отец был ректором того университета, где я училась. У него нашли огромную сумму денег в чемодане в шкафу. Обвинили во взятках. Скандал был страшный. Вадим и правда появился у нас на пороге почти сразу же, как нам стало известно. Отцу грозил реальный и немалый срок…

Я согласилась — разве у меня был выход? Отца просто подсидели, скорее всего, кто-то метил на его место — но доказать что-то было невозможно, нам с мамой это говорили в один голос все, к кому мы обращались. И только Вадим каким-то чудом смог решить этот вопрос, — хотя, — почему чудом? Взятками и связями, естественно. Которых у нас просто не было…

Как же я ненавидела его тогда! За это условие, которое он мне выставил!

И я решилась.

Отчаянно решилась отдать свою девственность другому. Тому, кто мне хотя бы будет нравится! Я не хотела, чтобы Вадим был у меня первым, — пусть воспоминание о моей первой ночи станет чем-то приятным на фоне всех остальных ночей, которые мне придется провести с Вадимом!

И Антон мне понравился. Сразу. Как только я его увидела там, в кафе на Побережье. Кто бы тогда подумал, что все это превратится в такую огромную любовь, что мне просто от того, что его нет рядом — уже становится больно! Хотя… Наверное, это случилось почти сразу, — еще до того, как мы поднялись в номер и оказались в постели.

В тот момент, когда он меня поцеловал, — так жарко, так просто — на лестнице, пока мы подымались… Вот тогда я утонула в его глазах, а сердце затрепыхалось, как раненая бабочка! Уже тогда оно решило, что останется с ним навсегда…

— Мир… Ну, раз такое дело… Иди на свою вечеринку…

Даже встряхиваю головой, — мне это не кажется? Я действительно это слышу от мамы?

— Вадим уже знает, что ты дома и нервничать не будет. А я… Я ему не скажу ничего! Иди, дочка, и правда, погуляй, пока есть еще такая возможность! Но затягивать со свадьбой и переездом все же не стоит. Подумай об этом. Завтра. Когда вернешься. Куда вы там собираетесь встречать рассвет ехать?

— На озеро за городом, — машинально повторяю.

— Свитер потеплей с собой возьми.

— Правда? — я все еще не верю. — Спасибо, мам, я тебя обожаю!

— Давай уже, беги, пока все танцы не закончились!

Мне дважды повторять не нужно, — и вот уже через несколько минут я уже оказываюсь на улице.

Даже не пытаюсь ловить такси, несусь со всех ног к университету, по дороге набирая Маринку, — но она не отвечает.

Задыхаясь, влетаю в зал, и, оперевшись руками на колени, пытаюсь отдышаться.

Никого.

Одна глухая пустота, в которой слышно только мое жадное дыхание.

Черт!

Неужели я все пропустила? Неужели все так быстро закончилось? Это ведь был мой уже последний шанс побыть с Антоном перед тем, как мы с ним останемся в моей жизни лишь воспоминаниями! Кто знает, сколько Вадим будет еще терпеть, — быть может, уже через пару дней я стану его женой!

Снова лихорадочно набираю Маринку — но мне в ответ — только длинные губки.

Буквально падаю спиной на стену позади меня, — нет, так не должно быть! Это так нечестно!

Ну, почему, Господи, почему я хотя бы его номер не спросила!

— Ты что здесь, деточка? — шаркая ногами в зал заходит сторож. — Мне пора уже все закрывать.

— Уже все… разошлись?

Блин, была же еще последняя надежда, что Антон еще здесь — ну, мало ли, реквизит какой-то…надо собрать или еще что-то…

— Все, девонька, — кивает сторож.

— И… Артисты тоже?

— Так они еще раньше уехали, а тут еще танцульки были

— Не знаете, куда?

Бред, конечно, — ну, откуда ему знать? Сторожу уж точно не докладывали!

— Да откуда ж мне знать… Наверное, как это теперь у вас водится. В клуб какой-нибудь… Ох, шумно здесь было… Всей компанией артисты твои уехали, еще и девчонок каких-то с собой прихватили, шампанское прямо из горла хлестали… Да… Артисты — такой народ, девочка. Непостоянный и ветреный. Ты бы и не связывалась лучше.

— Спасибо, — бормочу, медленно выходя из зала.

В темноте мои каблуки, каждый шаг — отдаются гулким одиночеством и пустотой. Праздник жизни закончился, и, кажется, осталось только это.

И все — таки…

С отчаянной надеждой ускоряюсь, почти бегу снова через парк.

Все, что у меня осталось — это его адрес.

Какие шансы, что Антон дома?

Почти такие же, как то, что мне удастся выкрутится из ситуации с Вадимом — нулевые. И все же… Все же я никогда себе не прощу, если хотя бы не попробую поймать свой последний шанс!

Его окна без света, но я все равно влетаю в дом, несусь вверх по ступенькам и начинаю колотить в его дверь так отчаянно, как будто бы от этого сейчас зависит вся моя жизнь.

Но по ту сторону двери лишь тишина и я уже совсем теряю надежду, даже стучать перестаю.

Просто опираюсь рукой о косяк и тяжело дышу, чувствуя, как вытекает последняя надежда.

Уже разворачиваюсь, чтобы уйти, как вдруг за дверью слышится какая-то возня, а после дверь распахивается так сильно, что громко стучит о стену.

Оборачиваюсь и замираю.

Он стоит в дверном проеме, закрывая его почти полностью.

Растрепанный, в одних джинсах, с чуть мутным, как со сна взглядом, который наполняется недоумением, а после… После чем-то диким, невозможным.

Черт! Я никогда не смогу на него смотреть спокойно!

Вот и сейчас сердце начинает бешено колотится, а ноги подкашиваться, как было всегда. Хочется бросится к нему, прикоснуться руками к щекам, прильнуть к широкой груди, но…

Почему он молча стоит в проходе?

— У тебя там… Кто-то есть? — спрашиваю так сипло, что и сама не узнаю собственного голоса.