Bloodborne: Песочный человек (СИ)

Глава 34

Нагло ворваться в личное пространство богоподобного существа — раньше для меня сама мысль об этом казалась безумной, просто невозможной в своей глупости.

Но ещё более невозможным мне казалось опуститься в мир снов во плоти.

Материальный мир намного более плотный, намного более настоящий и структурированный. Если материя попадает в слабо структурированное пространство, то в Царстве Снов начнётся буря.

Само моё существование для Царства Снов стало настоящим кошмаром. Там, где я проходил, неструктурированная энергия обращалась летящим за мной песком, обитатели плана не смели даже близко приближаться к песчаной буре, что неотвратимо двигалась к своей цели.

Когда красная луна пройдёт, то я не смогу погружаться так легко в мир снов, но сейчас моя сила могла раскрыться в полной мере, чем я без зазрения совести пользовался.

Песчаная тропа сама выстраивалась к кошмару. Царство Снов знало, чего хотел претендент на титул Владыки, и беспрекословно подчинялось этому.

Будь мой разум слабее, не умей я направлять свои мысли и держать их в узде, то стал бы воплощением хаоса. К счастью, мой разум был более чем достаточно развитым, чтобы справляться с собственным могуществом.

Жаль, что ко многим Великим это не относилось. Возможно, пройди они перед обретением своей силы какие-то подготовительные курсы, и это проклятое тёмное фэнтези было бы чуть-чуть менее мрачным.

В игре именно Амигдала переносила игрока в место, зовущееся Кошмаром охотника. Область, подконтрольная мёртвому дитя. Кошмар, куда по вполне очевидным причинам стекались обезумевшие от крови охотники.

Я собирался на пару с бессмертной охотницей очистить это место, и мне не нужен был проводник, чтобы пробраться внутрь.

— Где мы?

Голос Айлин был полон плохо скрываемого ужаса. Пусть она и была довольно жёсткой охотницей, не стоило забывать, что она всё ещё оставалась человеком, не лишённым страха.

То, что она видела перед собой и подсознательно чувствовала, не могло оставить её в добром расположении духа.

Небо, что словно застыло в полумраке. Воздух, буквально пропитанный нечеловеческими страданиями. Ощущение нереальности; при каждом повороте головы сходящий с ума мозг сигнализировал о том, что происходит что-то… неправильное.

Я вдохнул побольше пропитанного кровью воздуха, опустив взгляд на свою полностью окровавленную обувь. Перед нами открылась целая река из крови, уходящая словно в бесконечность.

Теперь я начинаю понимаю, почему сиротка Кос не избавилась от нарушителя собственного кошмара в тот самый момент, когда охотник в игре объявился в чужих чертогах.

Во-первых, кошмар принадлежал далеко не только сироте. Скорее, в большей или меньшей степени каждому, кто попадал сюда. Контроля пространства просто не было, словно Великие о такой мелочи вообще не заботятся.

Во-вторых, это место оказалось настолько огромным и хаотичным, что даже мне, будь я владельцем кошмара, заметить появление нарушителей было бы не так чтобы просто. И это при условии, что я сознательно контролировал область. Сиротка же была просто недостаточно разумной, чтобы что-то даже пытаться контролировать.

Я сам не заметил, как негромко заговорил.

— Слишком много переплетенных душ, слишком много владельцев, влияющих точечно на кошмар, слишком много страданий, словно свернувшихся сквозь всё пространство в спираль…

Ужасное, жалкое зрелище, недостойное столь могущественного создания. В игре состояние кошмара было ещё более отвратительным, да и не было здесь всех тех охотников, что должны были умереть вместе с так называемым «Старым Ярнамом», но было ли от этого легче?.. Не особо.

Мой шепот явно не добавил пожилой охотнице спокойствия духа.

Я вздохнул.

— Это место называют Кошмаром охотника.

Сделал шаг, вытащив ногу из кровавой лужи, встав на жидкость так, словно встал на обычный твёрдый объект.

Вероятно, она была настолько реальной, что, даже поднимись я в материальный мир, кровь никуда не исчезнет. Интересно, сколько же в этом месте было настоящих… вещей?

— Кошмар… охотника?

По тону Айлин можно было понять, что она уже о чём-то догадывалась.

— Да, — с улыбкой ответил я, внимательно смотря сквозь маску в глаза женщины. — Ты займешься привычной работой и будешь охотиться на охотников. Ты очистишь это место и подаришь измученным душам покой. Твоя… временная особенность позволит тебе сделать это. Не беспокойся, рыб покрупнее с хозяином этого кошмара я возьму на себя.

— Оставлять меня здесь одну — настоящее преступление, добрый Песочный человек… — негромко, с ощутимой усталостью засмеялась Айлин.

— Когда я решу свои вопросы, то помогу тебе закончить со всем остальным, — успокоил Айлин я.

— Я поняла.

Вот и хорошо.

Я сделал шаг, рассыпавшись песком, отправляясь в самые глубины этого кошмара.

Кошмар охотника был пристанищем едва ли не всех обезумевших охотников. Намеренно или нет, но кошмар поглощал их, не давая мёртвым душам покоя.

Феномен был интересным. Я допускал, что сиротка намеренно охотилась на дурно пахнущие души, но что-то подсказывало мне, что сам кошмар бессознательно стремился поглотить павшие души.

В любом случае, сейчас это было последним, что интересовало меня.

Моей первой остановкой была область, принадлежащая душе первого викария Церкви. О, мне очень хотелось увидеться со столь занимательной личностью, даже если от той личности ничего не осталось. Кошмар охотника таил в себе множество интересных персон и увидеться хотя бы с двумя из них мне очень хотелось.

Моё тело воплотилось в соборе. Соборе, словно списанном с Церкви исцеления. Большой, просторный и холодный, просто находиться в нём было довольно некомфортно. Впрочем, чего ещё ожидать от кошмара столь редкостного таланта?..

— Ты создал воистину чудовищную организацию, дружище, — стукнул тростью я. — И ученицу нашёл под стать себе. К сожалению, твоё детище это не спасёт.

Мой голос эхом раздался по фальшивому собору, явно достигнув ушей чудовища.

Огромное, объятое пламенем, оно лениво, словно отдыхающий король, восседало на гигантском троне, полностью игнорируя меня.

Представляю себе, каким ужасом для Церкви стало, когда их многоуважаемый викарий, настоящий лидер, ведущий за собой всю Церковь, обратился в это. Сколько же они жгли его, что этот огонь отразился и на его душе?..

Лоуренс знал, что внутреннее чудовище поглощало его. И, видимо, потому и дал появиться Хору. Его жизнь стоила не так много, как идея и вера.

Я покачал головой, понимая, что зверь будет игнорировать меня до самого последнего, пока я не выполню определённое условие. К счастью, мне на это условие было абсолютно наплевать. Искать в этом водовороте ужаса один-единственный череп будет только безумец.

Моя сила потянулась к чудовищу и, даже если бы сильно захотел, зверь не смог её игнорировать.

По собору раздался дикий вопль, вспыхнуло пламя, пространство начало деформироваться, пытаясь сопротивляться чужой воле, но куда там?

Объятая пламенем морда зверя оказалась прямо передо мной, пытаясь укусить, не испытывая ни страха, ни сомнений. Воистину, уникальное чудовище, рождённое в уникальном человеке.

— Должно быть, тебе интересно, что стало с Церковью за время твоего отсутствия… — прищурился я. — Знаешь ли ты, на какое безумие пошёл Герман? Вы с ним далеко не просто так когда-то сошлись характерами…

Ответом мне стал лишь безумный вой неразумной твари. Я не чувствовал от первого викария и намёка на интеллект, эмоции в том числе принадлежали зверю, но никак не человеку.

Жаль. Наверное, так можно описать едва ли не весь чёртов Бладборн — жаль.

Трость исчезла из моих рук. Тело обратилось в песок, я потянулся к объятой пламенем голове, соприкоснувшись своим разумом с разу… тем, что осталось от чудовища.

Я создал перед глазами твари целый мир, в котором чудовище первого викария увидело Церковь. Увидело старых знакомых и то, что с ними произошло.

И, должен сказать, чудовищу явно не понравилось то, что оно увидело.

— МастерВиллем… Мастер Виллем…

Я удивлённо уставился на чудовище, после чего весело засмеялся.

— Так сильно уважал Мастера, что этим уважением прониклось даже чудовище?.. Такого я ещё не видел…

Зверь, прерываясь на рычащий вой и попытки сожрать меня, продолжал повторять имя учёного Бюргенверта.

— Думаю, я неизбежно навещу его, — улыбнулся я. — Не уверен, что тебя это успокоит, но могу пообещать, что проявлю достаточно уважения Мастеру. Как тебе, Лоуренс?

Зверь, вновь удивив меня, немного успокоился, перестав повторять имя Виллема.

Всё же внутреннее чудовище, несмотря на то, что рождалось из чужой воли, было частью изначальной личности. Зверь рос из неё, питался ей, постепенно беря вверх.

Уникальным людям уникальное чудовище, а?

— Вот и чудно, — улыбнулся я, переходя на привычный убаюкивающий шелест. — Ты выглядишь таким усталым… Ты настоящее чудовище, которое заслужило свою кару, но ни одна душа не заслуживает вечной муки. Ты увидишь сладкий сон, который подарит тебе долгожданный покой. В обмен же… Просто постарайся быть немного добрее к живым существам в следующей жизни, хорошо?.. Доброй ночи, первый викарий.

Собор начал разрушаться, поглощаемый песчаной бурей. Последнее, что увидел тонущий среди песков зверь, был сладкий, полный надежд и мечтаний, сон.

Это место было не только тюрьмой для пропитанных кровью грешников. Невинные души здесь тоже были, и они стали моей следующей целью.

Малышка Лили всё ещё считалась «малым» Посланником Небес. В понимании Церкви, едва ли не провал, неудачный продукт, брак, над которым стоило дальше ставить эксперименты.

В игре можно было встретить и полноценного Посланника Небес, заметно более сильного и способного, владеющего огромным количеством сверхъестественным способностей.

Но были ещё более уникальные представители, обитавшие в кошмаре.

Я остановился на поляне белых подсолнухов, высаженных вокруг покрытого этими же подсолнухами дерева. Природа подсолнухов напоминала мне цветы, растущие в сознании малышки Лили, но отличия были видны невооружённым взглядом. О, они были самыми настоящими, что не могло не заинтересовать меня.

Возможно ли, что я смогу взять парочку для Лили?..

Дерево из белых подсолнухов окружили похожие на Посланников Небес существа: вытянутые, практически обескровленные, с неестественно длинными руками и крючковатыми пальцами, со словно лопнувшими перекошенными головами, они стояли перед деревом на коленях, словно молясь ему.

Растение, словно из глубин космоса, создавало странный, таинственный гул.

— Живые неудачи, — улыбнулся я. — Подходящее прозвище, и впрямь… Я немного задержался, ребятки.

Обращённые медленно обернулись на меня, потянувшись длинными руками. Воздух кошмара завибрировал, открывая провал в космическое ничто.

И всё же, несмотря на все свои ужасы, удивительный мир.

Прямо под ногами начала закручиваться песчаная буря.

По правде сказать, я не то чтобы хотел вновь встречаться с Людвигом. Поглощённый проклятым мечом и внутренним чудовищем охотник, пусть и был верным последователем Церкви, искренне стремясь к лучшему, воспринимался мной скорее просто фанатичным дураком, что хорошо справлялся до определённого времени со своей работой.

Сам по себе фанатизм можно направить в правильное русло, но по-настоящему опасный фанатик обязан иметь мозги. Карл с Миколашем мне в этом плане нравились намного больше: они были редкостными тварями, готовыми пойти на любое безумие, только вот с ними можно было работать. Ожидать, что они не сделают, несмотря на всё своё безумие, глупости. Более того, я знал, чем мог их купить, и был уверен, что плачу достаточно, чтобы они даже не подумали совершить ошибки, зная цену провала.

Людвиг заслуживал уважения за свои удивительно чистые помыслы и верность, но…

Его мышление слишком отличалось от моего.

И всё же, я пришёл. Несмотря ни на что, он не заслуживал своей участи. И, так как именно я был тем, кто в этом мире привёл его в это состояние, мне и следовало освободить его душу.

— Вижу, за столь короткий срок ты успел уже многих сожрать, Людвиг, — хмыкнул я. — Священный меч последовал за тобой даже сюда…

Грязь. Иначе назвать эту область кошмара было тяжело. Всё было завалено вечно разлагающимися, слипшимися трупами. Кровью было залито всё, начиная от пола, до стен и даже потолка, с которого то и дело падали куски чей-то плоти.

Виновником же торжества была химера, объединившая в себе как черты огромного чудовища, лошади и, пожалуй, какой-то инопланетной твари, смешавшей в себе черты многих существ.

Меч священного лунного света явно принадлежал цивилизации птумерианцев. Другой вопрос, что в мече забыла эта… лошадь. Какая цель была у этого артефакта? Кто именно его создал и чем руководствовался, когда создавал?

Мне было немного интересно его изучить. Возможно, как-нибудь в свободное время.

Правда, сперва нужно было окончательно решить вопрос с мертвецом.

— Песочный человек… — раздался голос Людвига из лошадиной пасти. — Ты пришёл… насмехаться надо мной?

Он, только завидев, не поспешил напасть на меня. Вместо этого продолжил лежать среди обглоданных костей, внимательно разглядывая меня.

— Это было бы слишком мелочно, — деловито отвечаю, разглядывая тушу. — Твой наставник никак не может успокоиться, не так ли?

— Ты… ты был тем, кто сделал это…

— О, это был всего лишь вопрос времени, — пожал плечами я. — В любом случае, в тот момент я действительно чувствовал себя не лучшим образом. Я пришёл исправить оплошность.

— Ты хочешь… хочешь…

— Всего лишь подарить тебе покой.

Ржание лошади, переходящее с истерический человеческий смех, стало мне ответом. Туша поднялась, держа в руках сияющий лунным светом меч.

— Чудовище! — взревел Людвиг. — Чудовище!!!

Я хмыкнул.

Моё тело обратилось песком, раскрылись многочисленные глаза, устремив взгляд на тушу.

И вновь начиналась буря.

Мне нужно было поторопиться к Марии.

Я неспешно шагал по огромному залу. То, что должно было быть лечебницей, но на самом деле оказалось местом для бесчеловечных экспериментов Церкви исцеления.

Размеры этого места поражали. Строительство явно заняло долгое время и требовало огромных ресурсов, но организованных фанатиков, дорвавшихся до власти, редко останавливают такие мелочи.

Я слышал, как тут и там разносились крики испытывающих невыносимые муки пациентов. Они звали Марию, полностью уверенные, что проходят лечение под присмотром доброй красавицы, испытывая перед ней вину за свою… сломанность.

— Подожди ещё немного и ты сама решишь этот вопрос навсегда, дорогая…

Мой голос разносился по бесчисленными коридорам, заглушая крики пациентов. Песчаная буря следовала за мной, но где-то… сбоку, пока позволяя этой области ужасающего кошмара существовать.

Мария нашлась там, где и должна была быть — в Астральной Башне.

С окровавленным воротником, смертельно бледная, как и в первую нашу встречу, она тихо дремала, впрочем, погруженная в кошмар внутри кошмара. Личный ад, из которого в обычном случае был бы всего один выход — умереть от рук избранника Присутствия Луны.

Возможно, несмотря на все мои старания, Мария всё ещё желала этого, но, боюсь…

Я был жадным существом, которое хотело видеть другой исход событий.

Вплотную подошёл к спящей девушке, потянув к ней руку, совсем не удивившись тому, что произошло дальше.

Сила, не снившаяся человеку, резко вцепилась в меня. Я улыбнулся, уставившись в холодные, мёртвые глаза Марии.

— Никак не можешь проснуться?..

Мария отпустила мою руку, позволив отойти. Я с интересом наблюдал за её поведением, ожидая каких-то слов, но их не последовало.

Окровавленная девушка поднялась, потянувшись к ракуйо. Они, казалось, всё это время и были у неё под рукой, а не возникли из воздуха.

— Какой замечательный потенциал, — нежно улыбнулся я. — Но это всего лишь фальшивка, дорогая. Уже забыла, что у меня есть оригинал?

Ответом мне стала боевая стойка, за которым последовал рывок.

Я не проходил какого-то специфического обучения, да и с монстрами на грани жизни и смерти не сражался. Скорее уж, сам был монстром, против которого сражались. Вместо того, чтобы пытаться как-то уйти от клинков девушки, я самым наглым образом песком прошёл сквозь неё, оказавшись сзади, позволив себе неслыханную вольность, приобняв девушку сзади.

— Ты ведь достаточно хорошо меня знаешь, Мария, — прошептал на ухо ей я. — Сейчас таким меня уже не победить.

Девушка вырвалась из хватки, отскочив назад.

Рывок.

Я, словно мы играли в салочки, чем-то напоминая резвящегося маленького духа снов, засмеялся, вновь просто рассыпавшись песком, не позволяя девушке дотянуться до меня.

Впрочем, настоящие салочки начались дальше.

Находясь в бессознательном состоянии, Мария упорно продолжала нападать на меня, с каждым взмахом становясь всё сильнее. Кажется, своеобразное сражение девушке нравились намного больше нашего раннего танца: я видел настоящую грацию, любовь к клинкам, которую она проявляла в каждом своём движении.

Возможно, ей и понравился наш ранний танец, но, очевидно, попытка убить меня ей, сознательно или нет, нравилась намного больше. Сам факт сражения, возможность показать своё мастерство.

Кажется, таких называли «пацанками»?..

Как очаровательно.

Я продолжил избегать всех попыток дотянуться до меня, позволяя девушке выложиться на полную. В какой-то момент она и впрямь перестала сдерживаться, прибегнув к тому, чем владела по праву крови.

Мария провела клинками, вспыхнувшими потусторонним светом, по собственному телу, окропив их собственной кровью. Её действия несли больше психологический характер: в конце концов, её тело давно было мертво и сейчас таким образом она лишь привычно обращалась к сокрытой в проклятой душе силе.

И, должен признать, Мария и впрямь была могущественна.

Проклятая кровь резонировала с окружающим пространством, девушка стала ещё быстрее и ещё сильнее. Её кровь, словно живая, сама тянулась ко мне и, в отличие от обычных попыток достать меня, теперь у неё и впрямь появился шанс. Появился бы когда-то раньше.

Сейчас же исход мог быть лишь один.

— Насколько же сильна ненависть сиротки Кос к тебе, раз она отправила тебя в кошмар столь далеко… Мне жаль, что я не смог тебя защитить от этого…

Тело Марии застыло, как бы она не пыталась вырваться. Со звоном железа ракуйо выпали из её рук, рассыпавшись в ничто. Я подошёл к девушке, аккуратно приподняв её подбородок, видя в её глазах одну лишь сплошную холодную пустоту.

Меня это не устраивало.

— Между нами уже какое-то время была стена непонимания, — негромко пробормотал я. — К сожалению, дорогая, сколько бы человечности во мне не осталось, я слишком далёк от твоих чувств. Раньше я считал это достаточным поводом, чтобы сохранять между нами небольшую дистанцию, но твоё исчезновение мне показало, что я способен испытывать другие, совсем иные эмоции. Мне кажется, что мы сможем достичь… компромисса.

Я улыбнулся, после чего медленно открыл рот, высунув язык, до крови прикусив его. Со всей возможной нежностью приподняв лицо девушки, я поцеловал её, потянувшись своим разумом к её, буквально вынуждая глотать собственную кровь.

От хлынувшей силы, несущей в себе отпечаток энергии Ярнам, тело девушки затряслось в конвульсиях, на что я лишь приобнял небезразличную мне душу, успокаивая её разум своим, делясь собственными чувствами и эмоциями, продолжая внимательно следить за её состоянием.

К счастью, Мария меня не подвела.

— Судя по всему, ты чувствуешь себя намного лучше, дорогая, — с весельем в голосе произношу.

Ответом мне стали круглые, полные растерянности глаза. Я видел, как Мария всеми силами пыталась скрыть рвущиеся эмоции, но, боюсь, обмануть меня было тяжеловато, да и обычного человека сейчас обмануть она не смогла бы: слишком уж явный румянец возник на бледной как смерть девушке.

Вероятно, сейчас в ней было больше тепла, чем когда-либо ещё.

— Артур…

Я ещё крепче обнял девушку, начав нежно гладить её по голове.

— Тебе не нужно ничего говорить, я знаю, что творится у тебя на душе. Можешь спокойно дать волю эмоциям.

Видимо, мои слова всё-таки дошли до Марии. Из глаз девушки пошли слёзы, она, почувствовав, что никакая сила больше не сдерживает её, крепко вцепилась в меня, едва сдерживая себя от того, чтобы не разрыдаться.

К сожалению, гордость ей просто не позволила бы и впрямь разрыдаться.

Но, наверное, и так результат был более чем удовлетворительный.

Почти.

Девушка на миг вырвалась из моих объятий, но лишь для того, чтобы уже самой потянуться за новым поцелуем. Очевидно, она стремилась к новому, достаточно приятному чувству, и я не собирался ей в чём-либо отказывать, собираясь удовлетворить любое её желание.

В конце концов, я слишком долго пробыл духом снов, насылающим разумным сны, в которых воплощались едва ли не все их желания.

Думаю, не нужно уточнять, что это значило и сколько я мог предложить своей жрице.

Главное не дать ей забыться и вовремя напомнить, что мы всё ещё находились в кошмаре богоподобного мёртвого дитя, сводящего с ума одним своим проклятым существованием, но, думаю, это могло и немного подождать.

Самую чуточку.