Бои в застое

Глава 1

Он проснулся после бурного вчерашнего застолья и поэтому был, как обычно, в состоянии густого похмелья с гудящей головой, ноющим животом и почему-то страдающими руками. Как говорится, утро не с похмелье, вечер насмарку. Замечательно, хорошо, что сегодня не его рабочая смена. Иначе бы кранты и Хайль Гитлер!

С трудом сел, чувствуя усиливающуюся тошноту в желудке, попил из мятого металлического чайника теплой воды. Немного полегчало. Хорошо вчера побузили, обсудили и внешнюю политику, и семейное положение, и женщин. Жаль, что на следующий день становится так плохо. Надо бы опохмелится, да у кого достать? Как там Ичи?

Костя с трудом пробился через эти сивушные мысли местного алкоголика. Похоже, хронополет был реализован. И начальство было право, он удался лишь только частично.

Удался, потому что он оказался в чужом разуме и теперь должен бороться за контроль над ним. Хронополет – явление не физическое, а, скорее, ментальное. Специальная методика изучения людей прошлого через имеющуюся информацию и ментальный поиск аналогичных личностей находит реципиента. И после этого на него накладывается ментальный слепок. Если все пройдет и исторический процесс примет это изменение, новая личность начнет изменять реальность. А прежняя личность продолжит существовать, но уже не полевой агент, а простой сотрудник ГРУ.

Дорога раздвояется, ясно? Личность копируется на две совершенно различные ментальные особи, которые больше никогда не встретятся.

Но нередко происходят сбои, как сейчас. И потому, можно говорить только о частичном успехе, поскольку перенос произошел в совершенно не того человека. Хронотехники промахнулись? Вряд ли. скорее всего, хронопласт не пропустил. Генералам можно радоваться, что все идет под их контролем. А ему оставалось надеяться, что это хотя бы Россия, пардон, РСФСР, и Москва.

В случае невозможности реализации имеющегося программа выбирает подходящее время и подходящего реципиента. Зашибись! Ему остается только радоваться – оказывается, он так подходит к уровню алкоголику и хулигану.

Итак, он оказался, как сейчас, в ХХ веке, говорят, в социальных низах общества. Не бомж, но где-то уже близко. Этот человек, похоже, – алкоголик, психологически, а возможно уже и физиологически сильно зависимый от спиртных напитков. У него вся жизнь связана только вокруг водки и ее суррогатных заменителей. Что он знает пока теоретически – технический спирт, одеколон, растворитель и прочее. Все, что было и еще может быть – карьера, жизнь, пища, удовольствие, счастье сливается в стакан. Ужас! Практически конченый человек.

Придется его восстанавливать, как физически, так социально. Ибо то, что получил случайно в наследство старший лейтенант Константин Ярцеулов, совершенно неперспективно не только для выполнения поставленных задач, но и для паршивенькой жизни.

Любопытно поозирался по помещению, маскируя взгляд массажом шеи и головы. Судя по имеющимся материалам, обычная паршивенькая кочегарка первой половины ХХ века, сохранившаяся кое-где в провинции, а местами и в крупных городах. Небольшое ведомственное производство на углю в скромных объединениях. Скорее всего, обогревает несколько небольших зданий посредством труб. Согревают воду в большом баке в кочегарке и гоняют по трубопроводу.

Для работников – ручной труд с небольшой зарплатой. Отсюда все работники – малограмотные пьяницы и бездельники. Кто еще польстится на такой грязный бесперспективный труд? Видимо его реципиент на это согласился, что уже говорит о его невысоком уровне. Мда-с. Очень маломощное и неэффективное производство. То ли людей греют, то ли окружающую природу. Уже к середине ХХI века такие кочегарки исчезли из жизни. А пока вот существуют.

В кочегарке было темновато. У топки немолодой человек в довольно грязной и ободранной рабочей одежде вяло кидал уголь, знаменуя производственный процесс. Видно его было плохо, поскольку маломощная лампочка под потолком с трудом давала минимум света. И небольшое окно с грязным треснутым стеклом не очень-то помогало ей в этом благородном занятии.

Может это и к лучшему. В кочегарке грязно и обшарпанно, примитивная мебель – по минимуму. Два столярных стола, две самодельных табуретки, принесенный или стащенный откуда-то довольно приличный жесткий стул, две железных кровати с замызганным давно (никогда?) не мытым бельем – вся обстановка этого симбиоза производственного и жилого помещения.

До Кости прошла информация от реципиента. Работающий – один из Ичей. Такое прозвище, когда-то, еще до него, было наделено двум напарникам – МитрИЧу и ИвановИЧу. Два окончания отчеств их в шутку обобщили – Ичи. Прозвище привязалось, и оба старика принимали его уже почти как имя, данное при рождении, совсем на него не обижаясь. Не злое и не обидное, почти, как свое.

Два Ича – два напарника – вместе с ним составляли весь трудовой коллектив кочегарки и два его постоянных собутыльника. Два друга и родственника-через-бутылку, как уже грустно пошутил Костя.

Напарник, накидав угля в топку, поковылял по кочегарке, сел рядом, жадно отпив воды из того же чайника.

– Проснулся, Миша? – обратился к он к Косте, видя, что тот шевелится, – не забывай, тебе к двум на смену, – показал он на настенные часы, – а хорошо мы вчера подискутировали под водочку да портвейн, – перешел он на более актуальную тему, – не осталось похмелится? А то еле двигаюсь.

А то бы и не видно. Как он вообще работает в таком разбитом состоянии?

– Не знаю, Митрич – честно сказал Костя, – поройся в шкафу с одеждой, может и есть что в тряпках, что найдешь, все твое.

Нет, с РСФСР Костя не промахнулся, Ичи явно этнически русские и живут в русскоязычной среде, а как на счет Москвы? Такая кочегарка скорее в провинциальном городе, а не в столице. Реципиент молчит, его это явно не интересует, а Ича не будешь же спрашивать в лоб – я в Москве или нет? Это и для старика будет слишком. С сумасшедшим никто общаться не захочет.

Единственно, что могло быть положительным для него в этом нелепом хронопрыжке – в таком луже человеческого общения хронопутешественника враги наверняка искать не будут. Хотя бы это. Больше радоваться нечему.

Митрич, получив направление, обрадовано принялся бренчать пустыми бутылками от водки и портвейна, мечтая найти хотя бы сто грамм. А Костя как бы лег приходить в себя с похмелья. И пить ему нельзя – впереди рабочая смена! Митрич не приставал – и сам мучался не меньше и понимал, что, если напарник опохмелится, то вполне вероятно, что его уже никто не сменит.

На самом деле, хронопутешественнику, после общего переноса сознания, надо было провести еще тонкую отладку личности в новое тело. Сейчас в человеческом разуме было два хозяина – один Костя, а другой – прежний собственник, допившийся до такого состояния, что у него начались психические расстройства. Надо было оттеснить его на второй план, убрав от рычагов управления разумом и телом. Пусть там сидит потихоньку в уголке разума.

Митрич обрадовано загудел, видимо, что-то нашел в шкафу, и рванулся к обеденному столу за закуской. Костя уголком глаза увидел, что Ич держит в руках три водочные бутылки с жидкостью на дне. В совокупности это почти бутылка водки и старик обрадовался возможности опохмелиться. А с учетом объема – напиться в стельку. Благо рабочий день у него заканчивался.

Пьяница в сознании опечалился и потребовал «сесть на хвост» – выпить и закусить вместе с Ичем. Бутылки-то общие! Такого количества водки хватит опохмелиться и на двоих. Похоже, этого забулдыгу в жизни больше ничего не интересовало. Только выпить и закусить. У него контроль над телом отняли, а он все о водке мечтает. Понятно, почему программа выбрала именно его.

Он ушел в контролируемый сон и начал работать с этим любителем спиртного. Этот этап был весьма сложным, но выучен настолько тщательно, что нужны только время и покой. В итоге, через несколько часов разум был детально отрегулирован и готов работать по задачам Кости.

Он выдохнул сивушным духом (самому стало противно), со вздохом сел, что должно было означать готовность к работе. И так уже часы показывали около двух пополудни. Поискал глазами напарника в нехорошем предчувствии. Как они столько пьют?

Митрич при помощи «классической русской» нализался до зеленых человечков, но кое-что еще ощущал, поскольку понимал, что до двух остается на работе. Увидев очухавшегося Костю, он провел инструктаж:

– Сказано, ниже тридцати не опускать, мороз на улице, – пробурчал он из последних сил и в изнеможении сполз с табурета на пол.

Костя сразу же посмотрел на манометр и невольно выругался (сказывалось влияние реципиента). Какой тридцать, стрелка твердо ушла ниже двадцати. Этот алкаш Митрич в борьбе с зеленым змием в последние часы совсем не подбрасывал уголь в топку, занимаясь исключительно общением с водкой. Записной оратор!

Костя взялся за лопату и принялся кидать уголь, раскочегаривая по новой топку. Судя по холоду и сгущающуюся темень, он прилетел в ХХ веке в зимний период. Даешь нормальное тепло!

Понадобилось загрузить солидный объем топлива, пока топка начала повышать температуру, в том числе и в самом помещении кочегарки, где тоже существенно похолодало. Догнав до уровня тридцати пяти делений на манометре, Костя пока остановился. Уголь – не дрова, температуру подержит. А излишнее топливо ни к чему хорошему не приводит.

Пора было ему заняться кочегаркой, пока Ичи ему не мешали – один отсутствовал, другой находился в алкогольном обмороке. Рассмотреть обстановку помещения и проанализировать собственное имущество.

Однако ему все же помешали и это были не Ичи.

Входная дверь противно скрипнула, в помещение вошел неизвестный солидный мужчина. Он по-хозяйски оглянулся, недовольно хмыкнул, уловив запах хмельного. Для кочегарки мужчина явно являлся каким-то начальником. Увы, но хронопутешественник его не знал, а старый хозяин, озлобленный трезвым режимом, наотрез отказался сотрудничать.

– Здрастье, – на всякий случай поздоровался Костя. Вежливость – орудие пролетариата, если булыжники в ход пускать нет возможности.

– Ох, и мучаюсь я с вами, забулдыгами, а вы это не цените, – пожаловался мужчина, – почему батареи холодные? Скоро люди начнут в помещениях обмораживаться. И батареи могут полететь.

Он посмотрел на пылающую топку, осекся, не сумев совместить с остывающими помещениями, посмотрел на манометр, успокоился. Работающая кочегарка была определенным гарантом тепла в зданиях. Но на всякий случай все же предупредил: – на новый год синоптики обещают сильные морозы, ниже тридцати делений температуру не опускайте! Обрушите систему.

Мужчина помолчал и словно только что увидел лежащего на полу Митрича:

– А этот алкоголик уже надрался, хотя рабочий день еще в разгаре!

– Да он не на смене, – на всякий случай вступился за него Костя, – пусть отдыхает, свое честно отработал.

Мужчина потянул носом воздух:

– А от тебя как тянет!

– Это я до смены, – отбрехался Костя, предано глядя на мужчину, – сейчас ни-ни, капли не приму, честное слово!

С этим алкоголиком еще и эту работу потеряешь. Эх, Мишка!

– Ну ладно, – внезапно отступился мужчина, – пейте, так пейте уж, черт с вами, если не можете. Но, Михаил, водопроводную систему не заморозьте, как я буду детей учить? Учебный процесс сорвете.

Ага, значит это школьная кочегарка! В Москве или у черта на куличках? Россия – страна огромная.

Мужчина словно прочитал мысли кочегара.

– Вон, газетку сегодняшнюю вам оставлю, читайте. До нового года еще зайду на всякий случай, проверю! А то пропьете всю кочегарку.

Местное школьное начальство вздохнуло, выразительно посмотрело на кочегара – понял ли? Похоже, с местными пролетариями оно связываться уже не хотело, требовало лишь определенного консенсуса.

Мужчина вышел, а Костя набросился на газету, как вампир на свежее, еще живое тело. Полцарства за еду!

Образец периодической печати сначала его обрадовал. Это был «Московский Комсомолец»! Значит, он все же в Москве! Образец машинерии все же его не подвел!

Но когда Костя увидел дату выпуска, хорошего настроения, как не бывало. Газета издана 29 декабря 1973 года, он промахнулся с хронопутешествием почти на десятилетие! Ведь планировалось, что он попадет в середину 1960-х гг. в одного из второстепенных приближенных Брежнева. Ближе было нельзя – в исторические личности исторический процесс не допускал.

А оказалось? И ничего уже не изменить!

Помотал головой, приходя в себя в новой реальности, пытаясь настроить себя на более оптимистический лад. Пусть хотя его хронологическое путешествие началось с откровенного поражения, но это не означало, что он должен чувствовать себя окончательно проигравшим игроком.

Итак, конец 1973 года, к этому времени Брежнев победил всех своих противников на советском политическом Олимпе и почти проиграл свое здоровье. Шелепин, Шелест, Полянский, Суслов, Косыгин – одни проиграли все, оказавшись на пенсии, другие слетели на второстепенные должности, третьи вроде бы даже поднялись, как Суслов. Итог у всех один – они проиграли, Брежнев выиграл.

Но чего это ему стоило? У Леонида Ильича было всегда слабовато здоровье, даже в лучшие годы, когда оно, как говорится, пышет. А с учетом контузии на войне, острой политической борьбы и злоупотребления снотворным это привело к страшному результату. От слабого, в общем-то, инсульта середины 1970-х годов он превратился в живую куклу. Работать с ним с этого времени, по большому счету, практически бесполезно.

И, после этого, стоит ли говорить о победе Брежнева в большой политической борьбе. В таком случае, как говорится, лучше иметь синий диплом и красное лицо, чем наоборот.

Когда у него был точно инсульт? Весной? Летом? Во второй половине следующего года? Костя огорченно покачал головой. Нет, не вспомнит. Если бы у него было свое прежнее тело – здоровое, крепкое, имеющее тренированный разум. У этого оголтелого пьяницы организм серьезно разрушен, психика подорванная, какая после этого память. Нужно серьезно его лечить, а когда и где? У Брежнева скоро инсульт, а, значит, последний период застой и, в перспективе, развал СССР!

В общем, как когда-то говорили – велика Россия, а отступать некуда. Народу много, а как воевать, он один на всю страну. М-да.

Прочитал полученную газету от корки до корки. Что поделать, информационный голод. Конкретики очень мало. Хотя, похоже, содержание для советской газеты типичное, ему в свое время как-то скачали на флэшку целую годовую подшивку второй половины 1960 годов. Познакомился с особенностями страны тех лет, но, в общем, четкого материала не достаточно. К тому же, надо обращать внимание на идеологическую базу. Очень уж приукрашивают. Там построили, там изобрели, там порадовались чьим-то успехам. А ведь стране жить осталось полтора десятка лет с копейками! На ходу разваливаются, чему там радоваться.

Отложил газету, задумался. Радикальная неудача требует кардинально пересмотреть концепцию хронопутешествия. И чем раньше, тем лучше Там, в ХХII веке, товарищи генералы предусматривали постепенное внедрение. Здесь, в ХХ веке, придется действовать в ускоренном темпе.

Надо в кратчайший срок разработать продуманный план по приближению к генсеку и налаживанию с ним сотрудничества с учетом всех существующих задач.

Работать с ним, лучше всего, необходимо, как специалисту нетрадиционной медицины. Это позволит быстро приблизиться с Брежневу, а с другой стороны, – подлечить генсека, укрепить его расшатанное здоровье и не дать агентам НАТО навредить. Задач много, возможностей мало. Рук только две, да и то не свои. И иметь виду – консервативная часть общества, в первую очередь, медики, будут выступать против тебя. Будет трудно, особенно на первых шагах, пока не получил защиту высокого начальства.

Да и надо обязательно сменить свои ФИО. Так полагается. Теперь он Михаил Гаврилович…, - он посмотрел в лежащий в изголовье паспорт, – Ивашин. Никакого Кости! Все, извини, но старшего лейтенанта Константина Ярцеулова здесь больше нет. Он остался в ХХII веку и больше с ним встретиться не возможно. Миру его праху в будущем времени!

Зашевелился на полу Митрич, застонал в пьяном бреду, видимо, употребленная водка уже не радует, хочется добавить. Хотя куда еще больше. Ну и здоровье у человека на седьмом десятке жизни! Как говорится, в его портвейне крови не обнаружено.

Миша насмешливо посмотрел на старика, копошащего в поисках водки. Ничем не могу помочь. Все уже выпито и съедено. А деньги оставили только на новый год. Все остальное из полученной зарплаты израсходовано на ту же водку. И отдали спрятанное на праздник ему, а он с пьяных глаз пообещал (зуб вырву!), что никому не даст, лучше не просите, целее будете. Его слово крепче железа. А это значит, что целых два дня – сегодня и завтра – они будут хорошими и трезвыми.

Митрич в обозримом будущем будет поскуливать, прося денег или спиртного, но Миша станет железно непреклонен. К тому дорогой Ич на новый год дежурил в кочегарке, и в связи с этим (во время рабочей смены пить нельзя!) мог бы закрыться и ныть под одеялом. Зато деньги и здоровье сэкономит.

Миша еще раз насмешливо посмотрел на напарника и занялся своими немалыми проблемами. Постепенно то, что было понятно теоретически, стало проникать в мозговую подкорку в практическом аспекте. В эти последние дни уходящего года он помаленьку стремился адаптироваться в этом, страшно далеком для его поколении времени. Веселого было чуть-чуть. Мало того, что здесь все оказалось совершенно для него чуждое, мало еще, что здоровье у него оказалось подкошенным, так еще он оказался на самых нижних слоях жизни. Когда он думал, что уже фактически бомж, он немного ошибся. Увы, Михаил и его напарник Митрич уже были практически, как это тогда называлось, бомжами. То есть не имели никакого жилья и жили в городе по милости местных властей и еще их работодателя.

Нет, прописка у них наличествовала, иначе бы просто выгнали из столицы, но из собственных квартир их обоих вытурили свои же родственники – из-за пьянки. Михаила – старшая сестра, Митрича – жена. Это ж как надо было достать родственников, если на их стороне оказалась общественность и государство с его могучей бюрократией. Суд постановил, а общественные и советские органы подтвердили, что они решаются права на жилье и им запрещается там проживать. Только другой Ич – Иванович – третий их напарник еще кое-как держался, но и тот все чаще ночевал в кочегарке, а не в семье.

В общем, жилье у Михаила было так сказать производственное, одежда – лохмотье из выданных комплектов одежды на работе, ели они, что найдут, к счастью, еще не в мусорных баках, хотя к этому постепенно шли, а в основном пили – от водки и портвейна до различных спиртосодержащих жидкостей.

Только девушка у Михаила еще была, но, похоже, временно, до очередной ссоры. И останется он один-одиношенек. Даже хоронить будет некому.

Впрочем, новый Миша все это еще мог исправить. Пить он не любил, не хотел и не понимал этих алкоголиков. А, значит, шансы у него были, лишь бы Брежнев дал ему немного времени.

И требовалось наладить психику. Полевой хроноагент из будущего времени таких алкоголиков людей знал только теоретически, поскольку в XXII веке подобные асоциальные личности уже совершенно исчезли. Такой категории людей не существовало по медицинским показателям. И, тем более, удар был сильнее, когда он понимал, что теперь это именно он – бомж и алкоголик, практически потерянный для общества и для себя человек. Практически, живой мертвец.

После таких черных мыслей пить ему хотелось еще меньше и реже. Какой там Брежнев, до этого нового себя надо спасать и немедленно! А затем перейти к восстановлению главы партии и государства.

Для начала он решил облагодетельствовать Митрича. Его напарники уже спланировали празднование нового года и Михаил решил внести свой вклад. Иваныч, дежуривший последнюю перед новым годом смену, решил остаться здесь и весело провести с ними праздник (многозначительный щелчок по горлу). И, поскольку Митрич должен был нести новогоднюю смену и уже горевал по этому поводу, Михаил великодушно поменялся с ним дежурствами. Так сказать, все для народу.

Митрич, очнувшись после трехдневной пьянки, поначалу даже не поверил, протерев для верности уши грязными пальцами. Товарищ по совместной работе и веселому застолью отказался от долгожданной пьянки в новый год! Что с ним стало? Заболел, бедолага? Но потом обрадовался и поклялся выполнить за это любое желание своего товарища.

Михаил этим словам полупьяного напарника не очень-то поверил. Пройдет новый год, хрен выжмешь из него это обещание. Хотя от сказанного обещания не отказался, поскольку это на законной основе позволяло не пить. Не каждый же раз ссылаться на слабый желудок.

Его неожиданная для всех трезвая смена пошла на пользу и его самому, и кочегарке в целом, в том числе и самим Ичам. Так как моральный (а точнее, слабоморальный) облик кочегаров был окружающим хорошо известен, а батареи водяного отопления, промороженные и вышедшие из строя, стоят заменить не дешево, а, самое главное, достать их в СССР было очень сложно, то проверять ненадежных работников в пьяное новогоднее время приходили многие. Ибо рабочих в стране было мало, а вот проверяющих очень много. Таковы национальные особенности. Как всегда, один с плошкой, семеро с ложкой.

Первым пришел знакомый по прошлому визиту солидный мужчина, на этот раз опознанный полупьяным, а значит почти все понимающим Митричом, как их горячо любимый директор.

Впрочем, лучше директор, опознанный трудящимися, к кочегарам относиться не стал. Едва перешагнув порог, он презрительно сощурился при виде пьяных кочегаров, обеспокоено глянул на работающую (пока еще!) топку. Миша ситуацию быстренько переиграл, отодвинул напарников в сторону и явил себя – трезвого и вменяемого. На этот раз от него не пахло.

Директор практически перекрестился, хотя был активным атеистом и не верил в бога. Но подобное чудо – трезвый кочегар в новый год – было сравнимо с христианским явлением и педагога можно было понять.

Немного поговорив, чтобы убедится, что трезвый кочегар не иллюзия, а реальное явление и на него можно положиться, директор ушел – к семье и новогоднему столу.

За два часа до нового года в кочегарку вломились трезвые и поэтому злые пожарные. Они бы обязательно вкатили штраф – не им одним страдать, но подошедший Михаил так трезво объяснившийся с ними и объяснивший аксиомы противопожарного кодекса, что дяденьки ошарашено вымелились, даже не придравшись к грязному полу.

Наконец, уже после празднования нового года, в три часа ночи, когда напарники Михаила, успев очухаться и вновь перепиться, дружно храпели, складировавшись в одну постель, а сам он, уже перекосив лицо в усилии сдержать зевки, намеревался часок-другой вздремнуть, в кочегарку ввалился патруль милицейских товарищей в количестве трех человек, заставив напрячься. Не немцы в годы войны, но все равно страшновато. Убить – не убьют, а морально (и даже физически) побить могут. И им за это ничего не будет. Кто такой кочегар – тьфу! Может даже отблагодарят при случае за работу с асоциальными элементами.

Милицейские, впрочем, были обыкновенными советским гражданами. Почти спокойными, или, точнее, спокойно-злыми, пара нецензурных выражений для смазки речи ничего для окружающих не значили, почти трезвыми для нового года и почти здоровыми для морозного времени, когда термометр показывал уже за двадцать градусов. И это при небольшом жгучем ветерке.

Но из трех товарищей в форме один показался Мише довольно подозрительным. Двое из них были похожи на обычных людей в пору больших праздников, потерявшиеся в рабочей суете и от этого беспричинно злые. А вот третий походил на образцово-показательный пример милиционера. Или, точнее сказать, американского полицейского. Коллеги этого лжемилицейского особо его ни с кем не сравнивали и не учитывали. Но Миша-то с учетом высоты ХХII века и опыта сравнения двух систем, разбирал мелочи, которых выдавали его. Надо было держаться.

Миша их принял почти как давно потерянных и внезапно чудесно найденных родных. Проигнорировал беспричинный мат, сразу посадил к новогоднему столу, правда, достаточно скромному (не баре!), но очень соблазнительным для мужчин, ведь его главным достоинством было наличие водки, главным образом, из Мишиной доли. Пришлось подлечить. Сначала в переносном смысле – водкой, а потом уже в прямом – мазями и массажем.

Ребята, немного подзарядившись несколькими порциями водки, попытались не обращать внимания на то, что открытые части их организмов (в основном лица и руки) у них прилично обморожены. Хотя, попав в тепло кочегарки, они быстро почувствовали жар и боль поврежденной кожи.

Но новые порции водки проявили как эффективные седативные средства и милицейские ребята оптимистично решили, что обморозились совсем слабо. В первый раз, что ли, после многочасовой прогулки по служебным надобностям зимой попадаешь под жесткий удар мороза. И до сих пор ничего, проносит. Значит и на этот раз пройдет.

Особенно был красноречив лжемилиционер. То ли он перебрал водки, то ли не представлял, что такое морозы. И примеры он приводил странные, как из американской хрестоматии по русской жизни. И при этом этот оратор подробно озирал особенности обстановки кочегарки. Видимо, выискивал детали, которые бы выделили поселившегося здесь хронопутешественника.

А ведь он боится и не хочет контакта! Придется быть красноречивым хотя бы для его товарищей.

Миша их трезво образумил и предупредил. Всех, в том числе и своего потенциального врага. Обморожения, особенно лица, на морозе более двадцати градусов и под порывами ветра, зачастую бывают выше средних и, если за них не взяться, могут привезти к большим проблемам, включая хирургические операции и уродливые шрамы, а, при невезении, привести к гангрене конечностей.

Рядовые патрульные на это махнули руками, посчитав, что неуч кочегар элементарно пугает, но старший патруля – здоровенный капитан с усами а-ля Буденный – забеспокоился за сохранение здоровья и своего, и подчиненных. Благо, милицейские были не настолько пьяными, чтобы не видеть багровые пятна на лице.

А опыт предыдущих обморожений подсказывал, что затем кожа с лица начнет сходить, или, что еще хуже, на нем появятся черные пятна. А дальше все это начнет сильно болеть и выглядеть очень мало приятными. Придется выходить на бюллетень, не говоря уже о том, что популярность среди женской части человечества начнет резко падать. И родимое начальство начнет капать на душу бальзам в виде ругани и выговоров за несоблюдение элементарных правил техники безопасности при нахождении на морозной погоде с неприятными намеками на распитие спиртных напитков в служебное время. А сослуживцы, вместо соболезнования, будут прикалываться, да еще пришпилят какое-нибудь обидное прозвище.

В общем, когда Миша мягко предложил небольшую медицинскую помощь при обнаружении признаков обморожении, капитан легко согласился, игнорируя у того отсутствие элементарного медицинского образования. Не вызывать же «Скорую помощь» в четвертом часу ночи в новый год после принятия горячительного?

Тем более, при лечении Миша ничего такого подозрительного не сделал – щедро обмазал пятна обморожения всем известным вазелином и помассировал обмороженные места лиц и рук сначала мягко, а затем активно. Одновременно, что было не видно для остальных, он провел точечный массаж по нервным узлам и вегетативным центрам для активизации организма.

В итоге, обмороженные участки были приведены в благополучное состояние, а кожа, смазанная и согретая, приняла здоровый вид. И сами милиционеры под воздействием активных точек почувствовали себя ожившими и здоровыми.

От такого лечения осталось только поблагодарить. Убедившись, что, несмотря на наличие пьяных, в кочегарке наличествует порядок и дежурный кочегар находится в трезвом состоянии, капитан поднял патрульных, несмотря на ворчание, впрочем, достаточно не громкое и не энергичное. Милиционеры отправились дальше, по существующему маршруту.

Неизвестно, окажется ли помощь милиционерам на пользу при решении поставленных задач но, по крайней мере, перед своей совестью Миша был чист. Он широко зевнул, посмотрел на часы – шел пятый час и все же решил, накидав уголь в топку, часок – другой соснуть.

Один только лжемилиционер стоял на своем, так и не допустив прикосновения к своему телу. А жаль. Тактильный контакт наиболее точно скажет, произошла ли замена владельца тела. Но хотя и так понятно почти на сто процентов – казачок засланный. Только зачем американцам засылать хронопутешественника в простого милиционера. Ну он-то понятно, по ошибке… Этот тоже по ошибке? Или он какая-то шишка в обозримом будущем. Еще одна проблема на его бедную головушку.

С другой стороны, масштабные враждебные происки противной стороны не были замечены. И, можно, сказать ушедший год, хотя и в резко сокращенном объеме, но все же прошел мирно.