Бои в застое

Глава 6

Новый год прошел почти три недели назад (слава богу, все остались живы!) и даже странный праздник старый новый год с его пьянками ушел в прошлое.

В кочегарке наступил период трезвости и благолепия. Разумеется, не из-за компании борьбы с пьянством, просто Ичи пропили все имеющиеся деньги, и до дня зарплаты оставалось перемогаться буквально на копейки. Это не смертельно, учитывая дешевизну продовольственных товаров, но серьезно ограничивает возможности покупок.

Миша, у которого финансы тоже пели романсы, тем не менее, только радовался, потихоньку улыбаясь. Наконец-то прекратился пьяный шабаш и можно спокойно жить и спать, занимаясь своими проблемами.

Напарники поневоле настроились на рабочий лад:

Иваныч на выходные ушел домой, по слухам, женщины устроили ему грандиозный скандал, но все же на улицу не выгнали, хотя и предупредили о последней возможности остаться.

Митрич честно отработал свои пропущенные рабочие смены и проработанные Мишей в счет прогулянных в прошлом и даже в будущем (старик был честным и понимал, что после зарплаты снова сорвется в загул и будет пропускать работу).

Ну и, конечно, Миша. Он не только вытягивал свои смены, но и все чаще отправлялся к больным, чтобы помочь страждущим. Отечественная медицина, в отличие от средневековой, эффективна при лечении целого ряда болезней, но не от всех.

Миша помогал от болезней давления и сердца, рака и различных внутренних органов и прочих недугов людей.

У него, как у нового пророка, появились первые последователи, и в первую очередь Марина. После нескольких сеансов массажа Валера практически без боли сумел пережить лечение, избавился от повреждения голеностопа и теперь снова стал бойким, быстрым мальчишкой.

Комплексные анализы в больнице показали, что он совсем почти здоров, что вызвало у медиков нездоровый ажиотаж. Они-то хорошо помнили, каким был первый анализ у этого пациента. Попытки поймать шарлатана (Мишу) на обмане развития не получил, поскольку анализы были произведены в самой больнице.

Тогда врачи сквозь зубы вынуждены признать эффективность лечения экстрасенса и даже рекомендовали (не официально) больным при осложнении.

После этого Марина всем встречным – поперечным рассказывала о чудесном лекаре нетрадиционной медицины, который получает великолепные результаты, не потребовав денег и не использовав различные дорогостоящие лекарства. Такая паинька!

Конечно, после этого больные повалили к Мише толпой. Он даже вынужден был установить очередь, а кое-кому отказать. Ту же простуду, например, может вылечить и традиционная медицина.

Все было прекрасно, но постепенно подходило время выдачи очередной зарплаты. Миша смотрел на это рубежное время с некоторой печалью, а старики – с радостью.

Впрочем, до этого нашлись и другие проблемы, предполагаемые с самого начала, но только с теоретического уровня.

Теперь же на практике он узнал, как в СССР не любят самодеятельных лекарей без диплома и государственной аккредитации. А его растущая популярность, как медика, только ухудшила его положение.

Что делать, к положительной стороне его работы пришла с отрицательной. Объективная реальность, о которой можно знать и предвидеть, но избежать невозможно.

В этот день Митрич работал у топки, поддерживая температуру системы, сам Миша готовил нехитрый холостяцкий обед, закупив в соседней кулинарии вареную вермишель и две паровые котлеты на двух человек – у Ивановича был нерабочий день и родные его держали дома, чтобы тот ненароком не напился. Осталось только в положенный час обеда согреть пищу и разложить по тарелкам. Но, увы, вкусный обед остался только одному Митричу!

Все оказалось очень просто. Скрипнула дверь, лесенки у входа пожаловались на тяжелую поступь нескольких человек. Миша поднял взгляд и увидел знакомых милиционеров, которые явно совершали не дежурный рейд для поддержания порядка или собирались подлечиться у знакомого экстрасенса. Нет, кажется, за ним пришли, как в тридцать седьмом году, в период массовых сталинских репрессий. Оставалось надеяться, что сейчас с арестованными обходятся не столь сурово и он не окончит свою жизнь у кирпичной стены в подвале НКВД.

Он оказался прав по всем статьям. Его собирались арестовать, но не видели в нем лютого врага. Капитан, старший милиционеров, уже бывавший в кочегарке и счастливо вылечившийся от обморожений и потому относившийся к лекарю без предубеждений, удрученно покачал головой, явно разочарованный открытой деятельностью Миши, совершенно не заинтересовавшийся таким термином, как предосторожность.

– Ты чем думаешь? – раздраженно поинтересовался он, – лечишь всех подряд, а медицинского образования не имеешь, в государственной больнице не работаешь. А люди у нас всякие есть. Одни вылечатся и благодарить будут за укрепление здоровья, а от других не только спасибо не дождешься, они еще и заявление к нам напишут с жалобой. Собирайся теперь, приказано тебя поместить пока на пятнадцать суток в КПЗ, а там разберутся на верху, надеюсь, не щелкнут по лбу сильно.

Миша, вполне готовый и к такому развитию событий и даже в чем-то рад этому, мимикой лица показал, что, мол, виноват, каюсь, больше не буду, буду столько же, раз уж так сложилось.

Впрочем, его мнение уже никого не интересовало. Он и сам это понимал, поскольку дураком не был. Где-то наверху не понравилась его активность. В результате жалобы о незаконной медицинской деятельности в милиции «увидели». Делу дали официальный ход.

Знакомый милиционер мог сколько угодно сочувствовать экстрасенсу, который его вылечил. Но забрать с собой и посадить в камеру ему все равно придется. Погоны давят. Капитан вздохнул:

– Пойдем, пока на недолго, максимум на пятнадцать суток, а там, если жалобы на тебя новые не наберут, а наверху вспоминать не будут, может, административным арестом все и ограничится. Но предупреждение от органов ты все равно получишь, а это означает, что в следующий раз на тебя сразу заведут уголовное дело, как рецидивиста. Лечить ведь не перестанешь? То-то. Беда с вами, дилетантами.

Добрый милиционер, в душе симпатизирующий кочегару, который всего-то лишь безвозмездно лечит близких и знакомых, желал ему только хорошего и не до конца понимал причины преследования. Но Миша чувствовал, что сейчас ему предстоит пройти по лезвию ножа. А надо. И милиционеры могут сыграть свою положительную роль. Может быть.

Поэтому он не стал бычиться и злиться на проклятую судьбу, а только по-свойски широко улыбнулся. Дескать, я все понимаю и не собираюсь ругаться и затруднять милицейскую жизнь. Арестовывайте!

Единственно, жаль было котлету. Из мяса, с чесночком и луком. Он еще не наелся местной пищи и поэтому питался с удовольствием. Эх, начальнички!

В КПЗ они приехали на милицейском козлике. При чем Миша – в отсеке для арестованных. Офицеру спецслужбы это казалось неприлично, а он ничего.

А в остальном грех жаловаться. На улице было довольно морозно, но в камере, в которую посадили лекаря, батареи оказались горячими и поэтому мерзнуть не приходилось. И вентиляция хорошая, воздух не спертый. Гуманистический подход! Хоть и нарушители порядка, но тоже советские люди.

С так сказать, товарищами по несчастью – такими же заключенными КПЗ, как и он, Миша особо не общался – не успел. Дежурил в КПЗ еще один его знакомый пациент – майор Таракан, который также не считал его мошенником и, тем более, не понимал, зачем засаживать человека по только лишь формальному признаку (отсутствие медицинских документов), когда он и так хорошо лечит.

Отпустить он его не мог, зато постарался через некоторое время распределить в отдельной, недавно отремонтированной камере. Выделил так сказать отдельную квартиру. И то хлеб. Там он в основном сидел.

К вечеру его вызвали на первый допрос. Или, скорее, на предварительный разговор, судя по тональности вопросов.

Следователь капитан Воронин Д.Л., как он сам представился, немного лысоватый, хотя и еще молодой, специализировался на незаконном врачевании, а точнее, на деятельности экстрасенсов, сфере туманной и достаточно непонятной, но интересной и важной.

Исходя из этого, был Воронин деловитым и дружелюбным. Ведь он должен в первую очередь собирать информацию, а находить улики для тюремного заключения для экстрасенса могут находить и другие.

Миша у него сегодня был не первый и, вероятно, не последний, что само по себе говорило о масштабах деятельности экстрасенсов, несмотря на периодические репрессии. Бедные следователи!

Для начала Дмитрий Леонидович порылся среди бумаг, проверил, нет ли среди них жалоб от пострадавших от этого экстрасенса больных или зафиксированные свидетельства враждебных действий на советскую действительность. Ничего не найдя, поприветствовал еще дружелюбнее. Он встретился с неопасным лекарем.

Затем констатировал, что основания для открытия уголовного дела на Михаила Гавриловича Ивашина не существует. Кроме одного – незаконная медицинская практика. Но поскольку она не идет с приведением вреда больным, во всяком случае, никто письменно не пожаловался, то государство будет действовать не очень жестко.

Весьма формально пройдя этот этап, и поинтересовавшись, нет ли вопросов (таковых у Миши не оказалось), Воронин более внимательно занялся самими методиками, которые использует Ивашин М.Г. в своей медицинской практики.

Миша такое внимание даже насторожило. Возникло такое чувство, что следователя не очень интересовало пресечение незаконной деятельности и наказание оного экстрасенса. А хотелось ему побольше узнать о самом лечении. Это весьма опасно.

Одно дело, когда закон стрижет все под одну гребенку, не разбираясь в тонкости деятельности. И совсем другое, если умненький силовик, покопавшись, раскроет в нем представителя будущего по используемым приемам. И совсем ничего, что он представляет дружественную силу. Ткнут так, что мало не покажется. Бойтесь умных, глупые и жестокие не так опасны, как кажется.

Хотя, почему дружественной. Он бросил острый взгляд на интересующегося следователя. А не американский ли он агент? Раз есть один, может быть и другой. Очень хорошее прикрытие – сотрудник силовой структуры, можно отсекать хронопутешественников от товарища Брежнева, давая своим соратникам проводить черные дела в советском прошлом.

Подумав так, Миша представил себя Воронину рассеянным, даже туповатым экстрасенсом, ничего не понимающим, кроме пальцевой методики, которую он не столько разъяснил, сколько ловко запутывал. Следователь это несколько раз чувствовал и бросал подозрительные взгляды на лекаря. Но встречаясь с дурацкими взглядами арестованного, успокаивался и продолжал выкачивать информацию, от которой, правда, особой пользы не было.

В конце концов, следователь от него отстал, оставшись в категорическом мнении, что парень не совсем плохой, вреда от него немного, для общества он не конченый, правда, и пользы от него тоже никакой, а здоровье он улучшает случайно, сам того не понимая. И запугать его не трудно, надо только притащить в отделение милиции и провести профилактический разговор.

Что и требовалось получить. После пары часов Мишу отправили обратно в родимую камеру, максимум на пятнадцать суток. А дальше все зависело от следователя, чего он там накопает и к каким выводам придет.

Благодетель его, майор Таракан, уже закончил работу, новый дежурный, совершенно незнакомый, не страдающий добрыми чувствами к этому заключенному, сразу же посадил к Мише трех новеньких задержанных.

Или, может, к вечеру число мелких правонарушителей серьезно возросло и посадочных мест банально не хватало. Поэтому он и заполнил свободные места.

Впрочем, новички – банальные бытовики, случайно попавшие в милицию по мелким правонарушениям. Один вообще просто громко выругался на улице, едва не упав на скользкой дороге, раскатанной детишками. Каким-то «высоконравственным» дамам это не понравилось, они подняли вой и накатали на него заявление. За это ему светило только несколько суток административного ареста без особых последствий. Это понимал даже дежурный и обходился с ним довольно мягко. Ну, выматерился мужик при случае, с кем не бывает.

Миша присел на нары, все еще пребывая в разговоре со следователем, проверяя мелочи. Не прокололся ли где он, не дал ли пищу для размышлений не глупому силовику. Вряд ли он подумает что опасного на хронопутешественника из будущего, если сам не из оных. А вот иностранца заподозрит вполне. В милиции есть и такие фантазеры. Ткнет пальцем и почти попадет. Доказывай потом, что не шпион. Времена не сталинские, но и этого хватит.

С другой стороны, если подумать о хорошем, капитан может отправить сведения о недалеком, но умелом лекаре, по своим каналам и они дойдут до верхов. А там… И он постарался не допускать на лицо счастливой, довольной улыбки.

Жди!