Бывает и хуже? Том 2

Глава 2

Гриша говорил мне, что сегодня должна прийти сумма за видеокарту и, возможно, за процессор. С остальными деталями пока он не разобрался.

Это чуть больше двухсот тысяч. А должен я пятьсот.

Что ж, тогда надо действовать по ситуации.

— Давайте встретимся, — предложил я. — У меня есть деньги.

По факту я не врал, просто не уточнил, что деньги есть, но не все.

— Правда? — коллектор явно удивился. — Не ожидал, Агапов. Ради такого я готов приехать в Аткарск. Сегодня в шесть вечера давай встретимся. У вас есть хоть какое-нибудь заведение, где можно посидеть?

Я задумался. По части кафе или ресторанов Аткарск не баловал изобилием. Но парочка мест всё-таки была.

— Давайте в ресторане «Инь-Янь», — предложил я. — Он находится на улице Пушкина. От вокзала минут пятнадцать пешком.

— Хорошо, тогда в половину седьмого встретимся там. У меня в вашем городе как раз и другое дело есть, так что поездка весьма кстати, — мужчина отключился.

Так, значит, вечером у меня встреча с коллектором. И на этой встрече мне надо придумать, как решить вопрос с оставшейся частью долга.

Ох, Саня, оставил же ты мне проблем…

Пока мы ехали на другой адрес, я позвонил Грише. Тот вял трубку только со второго раза.

— Ты чего трезвонишь ни свет ни заря? — сонно пробурчал он.

— Десять утра уже, — возмутился я. — Ты всё дрыхнешь?

— Я сова, а не жаворонок, — заявил он. — Чего хотел?

— Как понять, пришли ли деньги с тех покупок на Авито или нет? — перешёл я к делу.

— Да я твою карту указывал, в онлайн-приложение зайди и баланс посмотри, — Гриша сладко зевнул. — Сегодня должны прийти. А что, проблемы какие?

— Нет, всё в порядке, — грузить друга лишней информацией я не стал. — И вставай там уже, работа сама себя не найдёт.

— С каких пор ты стал таким ответственным? — друг отключился, не дожидаясь ответа.

Я зашёл в приложение банка и увидел, что баланс у меня пополнился на двести пять тысяч. Так, походу, тут ещё и моё ночное дежурство, и комиссии за прошлую неделю. Отлично!

Двести тысяч я смогу отдать коллектору. Пять оставлю себе, на проживание и прочие расходы.

Это меньше половины суммы. Но это хоть что-то.

— Слушай, — обратился ко мне Костя. — Ты что, через Авито компьютер на запчасти продаёшь?

— Откуда ты знаешь? — удивился я.

— Прости, динамик громкий, услышал, — признался водитель. — Мне бы кое-чего не помешало… Обещал сыну игровой ПК собрать, на новый денег нет, так что по частям покупаем.

— Давай я тебе номер своего друга дам, он этим занимается, — предложил я. — Ему позвонишь — и договоритесь. А то сам я в ценах не разбираюсь.

— Отлично, — обрадовался тот.

Я продиктовал ему номер Гриши и написал другу смс-сообщение с предупреждением, что ему позвонит мой водитель. Затем запоздало кое-что понял.

— Погоди, то есть ты все мои разговоры слышишь? — спросил у Кости я. — И предыдущий слушал?

— Нет, там я только тебя слышал, — тут же оправдался водитель. — А в этот раз твой собеседник громко говорил.

Это да, голос у Гриши громкий, сам замечал. Но не факт, что Костя сейчас не врёт.

Надо будет разобраться, как понижать громкость динамиков у телефона. Никак не могу совладать с этими современными технологиями!

Мы подъехали к новому вызову, снова частный дом. Дверь мне в этот раз открыла перепуганная молодая женщина лет тридцати.

— Здравствуйте, вы доктор? — торопливо спросила она. — Проходите скорее, в комнату! Можете не разуваться.

Я прошёл в квартиру и вошёл в нужную комнату. На кровати лежал мужчина лет тридцати пяти. Лицо бледное, покрыто потом. Дышал часто, поверхностно, и прижимал руки к животу.

— Мы хотели скорую вызвать, а они сказали, что с такими симптомами вызывать терапевта, — женщина зашла следом за мной. — Вот, ждали вас.

Уже который раз скорая помощь творит непонятно что. Всё никак руки не доходят разобраться во всех этих ситуациях. Они наглеют с каждым разом.

— Что вас беспокоит? — обратился я к мужчине.

В причинах вызова у меня значилась «боль в животе», но мне всё чаще казалось, что Ирина пишет эти жалобы рандомно, безо всякого основания. По факту могло оказаться всё что угодно.

Один раз она вообще написала мне «боль в ноге» на вызов с ОРВИ. Странная женщина.

— Живот ужасно болит, — простонал пациент. — И моча… странная какая-то стала.

Так, это серьёзно.

— Где именно болит живот? — уточнил я.

— Везде, — мужчина поморщился. — Схватками какими-то.

— Мы мочу собрали на всякий случай, чтобы показать, — добавила его жена.

— Давайте, — кивнул я.

Она сбегала в ванную и вернулась с небольшим одноразовым контейнером. Моча была тёмная, красновато-коричневого цвета. На кровотечение не очень похоже, слишком уж однородный цвет. Странно.

— Когда это началось? — спросил я.

— Вчера вечером, — ответила женщина. — Сначала просто живот болел. Мочу мы уже позже заметили. И под утро уже позвонили в скорую, а те перенаправили вам.

— Лекарства какие-то до этого принимали? — продолжил опрос я.

— Ну, с этим не связано… — мужчина замялся. — От бессонницы фенобарбитал сейчас пью.

Ничего себе врач замахнулся! Обычно бессонницу начинают лечить с более лёгких препаратов. Фенобарбитал, насколько я помню, тяжёлое психотропное вещество.

— А что за врач? — спросил я.

— Платный, в Пензе, — снова ответила жена. — А что, с этим лекарством что-то не так?

— Начиная с того, что оно слишком сильное для такой банальной проблемы, как бессонница, — покачал я головой. — Лучше начать с более простых лекарств. Например, мелатонин на ночь. Но сейчас не об этом.

Я тщательно осмотрел мужчину, выявил ещё несколько моментов неврологической симптоматики. Мышечную слабость, головокружение. Спутанности сознания не было, но диагноз я уже заподозрил.

— Вы не помните, у ваших родителей бывали подобные проблемы? — обратился я к пациенту. — Приступы болей, госпитализации?

— Кажется, у матери… — нахмурился он. — Не скажу точно. А это тоже связано?

— Да, — кивнул я. — Предполагаю, что у вас острый приступ порфирии. Это заболевание наследственное, и связано оно с нарушением синтеза гема. В организме накапливаются порфирины и их предшественники. Они токсичны для нервной системы.

— Это не кровотечение? — удивилась жена пациента.

Я покачал головой.

— Моча у вас слишком однородного цвета, — объяснил я. — Тем более симптомы с кровотечением не вяжутся. А вот приступ порфирии как раз мог быть спровоцирован приёмом барбитуратов. Так что от них надо будет отказаться. А пока что я госпитализирую вас в терапию.

— Надо тогда вещи собрать, — засуетилась женщина.

Я взял телефон и приступил к сложному и многоступенчатому процессу госпитализации пациента. Первым на этот раз позвонил Агишевой. Отношения с ней чуть улучшились, так что ответила она мне не ледяным тоном.

— Слушаю, — взяла она трубку.

— Татьяна Тимофеевна, это Агапов, — коротко сказал я. — У меня на домашнем вызове пациент с острым приступом порфирии. Найдётся место?

Я уже постепенно начинал запоминать, как тут и что делается и как кому лучше говорить информацию.

— Найду, — чуть ворчливо, но всё-таки согласилась та. — Точно порфирия-то? Редкое заболевание, могли и ошибиться.

— Точно, — усмехнулся я. — Могу к вам заглянуть, увидите сами.

— А давайте, вам и Смирнову к выписке готовить, — напомнила Агишева. — Заходите сегодня. А мужчину направляйте, положу.

Так, первая часть проблемы решена. Я достал направление и принялся его заполнять. Тщательно расписал свой осмотр, предварительный диагноз.

Дальше самое сложное: уговорить скорую помощь отвезти пациента в стационар. В прошлый раз они отказались, потому что «мы вам не такси». Но в этот раз везти его на машине Кости точно был не вариант.

Так что я позвонил в скорую.

— Скорая, диспетчер Краснова, слушаю, — послышался усталый голос.

Краснова. Тот самый диспетчер, с которым и вышел конфликт в тот раз. Что ж, приступим.

— Мне нужно госпитализировать пациента в стационар с домашнего вызова, — заявил я. — Врач-терапевт Агапов.

— Агапов, вы с того раза не запомнили? — нагло спросила Краснова. — Мы вам не такси. Договаривайтесь со стационаром.

— Я договорился, — холодно ответил я. — Но мне нужно отвезти туда пациента.

— Пусть такси вызывает, — та положила трубку.

Ну просто капец… Что она вообще о себе возомнила? Я тут же перезвонил.

— Значит так, — не давая ей даже сказать «диспетчер Краснова» и чеканя каждое слово, начал я. — Пациент с сильными болями. Добраться сам он не может, наверное, поэтому-то я и кладу его в стационар? И если вы откажетесь приезжать, докладная на вас будет обеспечена.

— Диктуйте адрес, приедем, как будет свободная машина, — буркнула она.

Так бы сразу.

Я продиктовал адрес и данные пациента, она бросила «ожидайте» и вновь повесила трубку.

— Скорая отвезёт вас в стационар, а там положат в терапию, — объяснил я жене пациента. — Так что собирайте вещи, документы и ждите. Да, и вот мой осмотр и направление передадите тоже скорой.

— Хорошо, спасибо вам, — кивнула та.

Мне дожидаться машину было не нужно, поэтому я отправился на оставшиеся вызовы.

Их прошёл быстро. ОРВИ, дорсопатии, давление. Ничего интересного.

В половину двенадцатого мы приехали к поликлинике. Так, надо доделать вторую инвалидность, отнести обе на сдачу Савчук, заглянуть в терапию. А в час уже приём начнётся.

Дел, как обычно, выше крыши.

Не успел я снять куртку и включить компьютер, как мне в кабинет заглянула Беляева.

— Саш, ну как всё прошло? — взволнованно спросила она.

— Всё в порядке, — ответил я. — Больше этой проблемы у тебя не будет.

Беляева недоверчиво хмыкнула.

— Это вряд ли, — протянула она. — Даже если он тебе что-то там пообещал, всё равно врёт. Но спасибо, что хотя бы сегодня дал мне передышку.

Уверен, больше он её не побеспокоит. Но пусть она сама в этом убедится.

— Как инвалидности? — перевела она тему.

— Сейчас заполню вторую и понесу Савчук сдавать, — ответил я.

— О, это будет то ещё приключение, — усмехнулась Юля. — Для неё это как особый вид развлечения — принимать инвалидности.

— Что тут развлекательного? — удивился я.

— А вот увидишь, — девушка подмигнула. — Ну, тогда удачи. Сейчас моя очередь на вызовы ехать, побежала.

Она выпорхнула из кабинета. Я вернулся к компьютеру и принялся за заполнение второй инвалидности.

Закончив, распечатал оба протокола, вложил их в карточки и понёс Савчук.

Всё-таки неудобно, что вся администрация находится в другом здании. Зимой приходится переобуваться, надевать куртку и бежать по заснеженной улице. Но куда деваться.

Дошёл до кабинета Савчук, постучался, вошёл внутрь.

Она стояла возле маленького столика в углу своего кабинета с банкой кофе в руках.

— Проходите, — кивнула мне. — Сейчас, я с этой банкой совладаю наконец… Заклинило что-то.

— Давайте помогу, — не дожидаясь ответа, я взял у неё банку и открыл крышку. И правда, закрыта она была на славу. — Прошу.

— Спасибо, — удивлённо ответила она. — Может, хотите тоже кофе?

Неожиданное предложение. Впрочем, а почему бы и нет? С обедом сегодня я снова не успеваю, так что побалую себя кофе без сахара.

— Давайте, — ответил я.

Она насыпала кофе в две кружки, залила кипятком и протянула одну мне.

— Что вы мне сегодня принесли? — с наслаждением сделав глоток, спросила Савчук.

— Две инвалидности, — ответил я. — Заодно узнаю, правильно ли я вообще их делаю.

— Это точно, мне иногда такое приносят, — покачала она головой. — Шарфикова бесконечно гоняю исправлять. Давайте посмотрим.

Взяла первую карточку, открыла у себя на компьютере электронную версию протокола, начала читать.

— Так, хроническая болезнь почек, значит… — проговорила она. — Коновалов Пётр Иванович. Четвёртая стадия. Ага, креатинин написали, триста пятьдесят. СКФ посчитана отдельно, ага. Ездит на гемодиализ уже. Функциональные нарушения описаны правильно. Консультация нефролога из Саратова есть. Ага…

С этой инвалидностью было довольно просто, потому что пациент исправно ездил на гемодиализ. А значит, врачи его осматривали постоянно и он сдавал анализы.

Гемодиализ — это метод внепочечного очищения крови. Совсем недавно узнал, что в этом мире такое существует. В моём почки лечили праной, и не приходилось прибегать к подобным процедурам.

— Тут всё хорошо, — заявила Савчук. — Прямо удивили меня. Сегодня же и отправлю. Оперативно вы взялись за дело.

Она взяла вторую карточку и принялась проверять её.

— Так, рак лёгких, третья стадия, — снова себе под нос начала читать она. — Онколог есть, гистология есть, это есть… В реабилитационном прогнозе у вас стоит «благоприятный». Почему?

— Там химиотерапия закончена, с хорошим ответом, — наморщив лоб, ответил я.

— Неважно, всё равно надо ставить «сомнительный», — объяснила Савчук. — Просто запомните на будущее, тут я сама исправлю.

Она исправила этот момент, заново распечатала протокол и вложила в карту.

— А так всё хорошо, даже скучно, — подытожила она. — Думала, развлекусь хоть.

Точно, Юля мне говорила о чём-то подобном. Видимо, она мне так хорошо объяснила правила заполнения инвалидностей, что я смог справиться почти без ошибок с первого раза.

— Обе отправлю сегодня же, — добавила Савчук.

Я кивнул и тоже сделал глоток кофе. Крепкий, горький, без сахара. Сразу же дал мне заряд бодрости и энергии.

— Нравится? — внимательно посмотрела на меня Савчук.

— Вкусный, — кивнул я. — Я редко кофе пью, но иногда можно себе позволить.

— Это точно, — она внезапно расплылась в улыбке. — Я рада, что вы ценитель. Некоторым всё равно, они и пакетики «три в одном» кофе называют. А я вот люблю только определённые зёрна. В Саратове есть магазинчик, я всегда там закупаюсь. На маркетплейсах не заказываю, там легко могут подделку подсунуть.

Я не понял и половину из сказанного ею, поэтому просто кивнул.

— Вы же сами из Саратова, насколько я помню? — продолжила Савчук.

— Да, родители там живут, — кивнул я. — А меня к вам распределили после окончания университета.

— Это распределение первый год существует, надеюсь, оно даст свои плоды, — задумчиво проговорила та. — А к родителям часто ездите?

Я понятия не имел, как часто к ним ездил Саня. Судя по всему — очень редко. Ведь даже новый год он предпочёл отмечать в одиночестве.

Сам я собирался добраться до родительского дома, но пока не представилось возможности. Мои первые выходные были расписаны, ещё и усложнились появлением в моей жизни Гриши.

— Реже, чем стоило, — честно ответил я.

— Это надо исправлять, — серьёзно сказала та. — Навещайте их почаще.

Я и сам думал организовать поездку. Кивнул и снова отпил кофе.

— И если вы поедете в Саратов, то можете привезти мне ещё кофе? — хитро прищурилась Савчук.

— Так вот в чём дело, — усмехнулся я. — Если соберусь, то без проблем. Только напишите, что за магазин и какой именно кофе.

Женщина поспешила записать всё это на бумажке и протянула мне. Когда я забирал её, Савчук почему-то очень смутилась и залилась румянцем.

Я спрятал бумажку в карман и допил кофе.

— Могу идти? — поинтересовался я.

— Конечно, — кивнула она. — Буду ждать от вас новых инвалидностей — помнится, их ещё много.

Я вышел из кабинета и закрыл за собой дверь. Необычные посиделки, Юля была права.

Теперь пора было отправляться в стационар. Я сразу пошёл в ординаторскую терапии, рассчитывая там найти Агишеву. Так и оказалось: она сидела за компьютером и что-то печатала.

— Добрый день ещё раз, — поздоровался я. — Пришёл, как и договаривались.

— Здравствуйте, — она оторвалась от монитора. — Вижу. Ну что, пора выписывать вашу Смирнову?

— Я ещё её не осмотрел и не видел контрольные анализы, — возразил я. — Так что пока не могу сказать.

— Верно, — Агишева прищурилась. — Растёте на глазах. Тогда вот история болезни — и вперёд.

В этот раз она отпустила меня одного. Я дошёл до палаты Смирновой, принялся за осмотр.

Динамика была положительной. Давление сто тридцать на восемьдесят, отёки спали, пульс нормализовался. Одышки у женщины больше не было, и выглядела она куда бодрее, чем при поступлении.

— Завтра уже выпишут вас, — улыбнулся я ей. — Только через месяц надо будет явиться в поликлинику и сдать повторные анализы.

— Теперь-то без проблем, милок, — бодро отозвалась та. — Я снова ходить могу! А тут вот ещё с Семёновной познакомилась, так нам теперь столько обсудить надо!

Я улыбнулся. Маленький приятный бонус: пациентка нашла себе в больнице подругу.

Так, через месяц надо бы ей повторить общий анализ крови, биохимию, обязательно липидограмму и ЭКГ.

Я закончил с осмотром и вернулся к Татьяне Тимофеевне.

— Можно выписывать, — огласил я вердикт. — По дальнейшим рекомендациям вот список анализов, повторить через месяц амбулаторно.

— А по лечению? — снова прищурилась Агишева.

— Метопролол пятьдесят миллиграмм два раза в день, эналаприл оставить, двадцать утром, амлодипин десять вечером, верошпирон двадцать пять утром пока что оставить. Антиагреганты, чтобы тромбов не образовывалось, тут можно Тромбо Асс сто миллиграмм. Ну и статины тоже оставить, амбулаторно обычно Аторвастатин выписывают, хотя, признаюсь, мне больше Розувастатин по душе.

— Мне тоже, но тут надо ещё учитывать финансовое положение пациента, — ответила Агишева. — Поэтому вы правы: Аторвастатин в таких рекомендациях — это стандарт. Что ж, всё верно. Прямо удивительно, как вы так резко поменялись. Я уже почти простила вам все прошлые грехи.

— Рад слышать, — усмехнулся я. — А что с сегодняшним пациентом?

Агишева с удовольствием отложила свои дела и достала вторую историю болезни.

— Так, я назначила ему глюкозу и спазмолитики, — заявила она. — Но хочу послушать от вас детальные назначения. Пока что не буду говорить, угадали ли вы с диагнозом.

А тут и говорить нечего: я знал, что диагноз правильный. Всё-таки своей искрой праны я пользовался регулярно, и пусть уровень владения едва ли был первым, генетический дефект уловить мог. Остальное — чисто по симптомам.

— По анализам: нужно сделать анализ мочи на порфобилиноген и дельта-аминолевулиновую кислоту, — начал я. — Это ключевые маркеры острой перемежающейся порфирии. При приступе их концентрация резко повышается. Порфобилиноген — это предшественник порфиринов, он и даёт характерный красно-коричневый цвет мочи.

— Всё верно, — кивнула Агишева. — Правда, такого у нас не делают. Но подобные анализы по нашему направлению проводят в Саратове.

Ещё бы. У нас, как я уже понял, вообще мало анализов делали. Больница, а конкретно Власов, экономил просто на всём.

— Общий анализ крови обязательно, — продолжил я. — Думаю, будет лейкоцитоз. Биохимия, натрий надо проверить. При порфирии часто развивается гипонатриемия из-за синдрома неадекватной секреции антидиуретического гормона.

— Верно, — снова кивнула Татьяна Тимофеевна.

— Трансаминазы для оценки печени, — добавил я. — Из инструментальных — ЭКГ, УЗИ брюшной полости.

В основном этот диагноз ставился как раз по лабораторным исследованиям, так что инструментальных практически не требовалось.

— Что по лечению посоветуете? — с интересом спросила Агишева.

Ей нравилось меня проверять. Не знаю, надеялась ли она, что я где-то проколюсь, но лечение тоже знал хорошо. По пути обратно в больницу как раз повторил его, благо теперь интернет всегда под рукой.

— Фенобарбитал отменить, — сказал я. — Инфузионную терапию глюкозой, десятипроцентной. Адекватное обезболивание, но избегать нестероидных противовоспалительных препаратов. Ну, и специфическое лечение — гематин. Вводится внутривенно капельно. Не знаю, есть ли он в стационаре.

— К сожалению, уже сказала его жене приобрести самим, — призналась Агишева. — Таких редких препаратов у нас не бывает. Да что там говорить: глюкоза десять процентов закончилась, капаем пятипроцентную. В общем и целом, вы всё сказали правильно. Думаю, и с диагнозом не ошиблись — и правда порфирия. Точнее скажет анализ.

— Редкое заболевание, — сказал я. — Обязательно надо за неврологической симптоматикой следить.

— Лысова его уже смотрела, — кивнула Татьяна Тимофеевна. — Вы молодец.

Она закрыла историю болезни.

— Кстати… — вдруг вспомнила Агишева. — А что за конфликт со скорой у вас? Мне медсестра приёмного отделения сказала, что пациента как-то слишком уж недовольно привезли.

Я кратко рассказал суть конфликта.

— Не вы первый на них жалуетесь, — покачала головой Агишева. — Но тут никто ничего сделать не может. Заведующий скорой, Орлов, за своих горой стоит. Ему даже Власов мало что сказать может. Так что не лезьте и вы туда.

— Ну уж нет, — покачал я головой. — Так этого я не оставлю. Возомнили о себе невесть что, я обязательно разберусь.

Она посмотрела на меня с удивлением.

— Смело, — покачала она головой. — Ладно, это ваше дело. Но я вас предупредила. Можете идти.

Я глянул на часы. Хотел прямо сейчас идти в скорую, но уже был почти час дня. Сейчас начнётся мой приём.

Так что это дело отложил, вышел из стационара и вернулся в поликлинику. Забрал карты с регистратуры, зашёл к себе в кабинет, расположился.

И в дверь тут же постучали.

— Войдите! — крикнул я.

В кабинет вбежал Гриша с гигантским фингалом под правым глазом.

— Мне конец, — падая на кушетку, простонал он.