Бздящие народы

Синьор Джанкарло

Из Болоньи — в Милан. Зрелая, мускулистая, великолепная жопа. Раскормленная, отшлифованная поясница. Итальянский север: промышленность, банки, мода, дизайн. Город пышный, тщеславный, дорогой, разодетый и битком набитый банкнотами. Кабаны, совы, еноты и кобылицы. Золотая ртуть. И где-то в трюмах — кочегары и гладиаторы.

Стоя справа от Миланского собора, Александр позвонил сеньору Джанкарло Полити, издателю. Старый приятель. После инцидента с Малевичем в Амстердаме, журнал «Флэш арт», принадлежащий Полити, долго смаковал детали этой истории. Полити — опытный шоумэн, он всласть наигрался этим скандальчиком.

«Флэш арт» защищал Александра! На самом деле просто разыгрывал собственную карту. Хи-хи-хи! Старая ожелтевшая кочерыжка! Хуй с предохранителем. Пуиок с моццареллой.

Разумеется, всё не так просто. Вы понимаете? Художничек, или поэтишка, или писателишко просто не существуют в этом сволочном мире, если у них нет какой-то известности. А лучше не какой-то, а большой, вопиющей, скандальной! А не то — жалкое прозябание! Маргинальная яма! Нужно играть в масс-медиальные игры — или вы с кляпом во рту, в тёмном чулане общества, дышите пылью фрустрации! Денег — ни хуя, поля для маневра — ни хера, ваши же коллеги вас с говном смешают, пидоры вонючие. Артисты — те же бляди под дождём: мокнут, гниют, друг на друга огрызаются, да на ебанутого клиента надеются. Я всё это уже хорошо знал, когда пёр в Амстердам. Я свои пять месяцев тюрьмы на статейку во «Флэш арте» поменял, сука продажная. Спасибочки, сеньор Полити, век не забуду. Статейка-то оказалась херовенькая, недобросовестная… Ёбс…

Но ведь мы с Барбарой настоящие революционные щенки, вот в чём дело! И сейчас мы в Милане, в отличной форме, с американскими долларами, полный вперёд! Звоним сеньору Полити.

— О, Александр! Рад слышать.

— Я тоже, сеньор Полити. — Будем рады видеть вас. Приходите завтра в семь вечера. Хелена тоже будет рада.

— Спасибо. Могу я придти со своей подругой?

— О, конечно, конечно. Of course. Итак, завтра в семь. See you later.

— See you, сеньор Полити. Best regards for Helena. Bye.

Си ю лэйтэр, аллигэйтор. Приходим в их охуительный, гигантский loft. Здороваемся, улыбаемся, рассыпаемся в любезностях. Кроме нас в гостях какой-то тощий француз с усами Мопассана и долговязая фальшивая парочка. Хи-хи-ха-ха… хи-хи…

С небольшим опозданием выходит сеньора Хелена. О, прекрасная сеньора! Почему-то у неё отваливается челюсть при виде Барбары. Почему? Может быть, чересчур большой возрастной перепад? В самом деле, за столом исключительно старые пердуны. Даже Александр почти что старый пердун плюс инфантильный щенок. Какая-то подозрительная помесь… А Барбара — явная малолетка… А может, сеньоре Хелене не понравились торчащие барбарины сиськи? Кошачья фигура? Охуительные длинные ноги ёбаного подростка? Нос и пальчики нимфетки? Пиздец, пиздец — Барбара за секунду кладёт на лопатки Карен Мюлдер! Кэйт Мосс на карачках! Не говоря уже о Линде Евангелисте… Наоми Кэмпбелл — просто старая хуесоска…

Рассаживаемся за обеденным столом — строго по ранжиру. Сеньор Полити с супругой — по одну сторону стола, рядом с сеньором — субтильный Мопассан. Напротив издателя — Барбара, напротив Хелены — Александр, рядом с ним фальшивая парочка. Блядская буржуйская субординация!

Филиппинская горничная ставит на стол дымящееся блюдо со спагетти.

Тут Барбара и говорит:

— Да какого хрена! Ты чего, козёл, эту девушку эксплуатируешь? Пауза, позвякивание вилок. Бля! Потом сеньор Полити подаёт голос:

— Что вы сказали?

— То и сказала. На хуй ты заставил её на себя работать? Почему это она твои спагетти готовит?

И Барбара тычет пальцем в филиппинку. Бля!

Сеньор Полити, похоже, не находит слов. Мопассан собрался то ли чихать, то ли усраться со смеху. Бля!

Сеньора Полити спокойно говорит:

— Вы против социального неравенства?

— И это тоже! А ещё против дискриминации иностранцев. А ты что думала, я тут декорация Бренера? Да? Все смотрят на Александра. Бля!

— Давайте кушать спагетти, — говорит он. Очень примирительно. Бля!

Сеньора Хелена начинает раскладывать спагетти по тарелкам. Сначала она просит тарелки у фальшивой парочки, потом — у Александра…

Тут Барбара говорит:

— А чего это ты суетишься? Пускай Полити спагетти накладывает. Бля!

Сеньора Хелена отвечает:

— Кажется, вы недолюбливаете патриархальные структуры?

— Вот именно. Недолюбливаю, бля.

Барбара берёт тарелку Александра, перегибается через стол и вываливает дымящиеся спагетти на лысую голову сеньора издателя. Ёбс!

Хелена говорит:

— О, это похоже на savage feminism. Браво! Сеньор Полити просит у филиппинской горничной полотенце. Хелена помогает ему убрать с лысины остатки спагетти. Лысина слегка раскраснелась.

— Вы тоже уже побывали в тюрьме? — спрашивает издатель. Вот бля!

— И не надейся. Барбара смотрит на него, презрительно скривив губы. Бля!

Все приступают к еде. Сеньора Хелена рассказывает об открытии нового музея современного искусства в Хельсинки. Там были все: Ханс Ульрих Обрист, Виктор Мизиано, тень Геббельса…

Полити говорит:

— Если бы Леонардо да Винчи родился сейчас, он стал бы Биллом Гэйтсом. Среди художников больше нет интеллигентных людей… бля…

Сеньора Хелена подтверждает:

— Новейшее поколение художников — просто мелкие авантюристы, бля…

Александр берёт свой стакан с кока-колой и выливает её на полосатую сорочку издателя. Полити подпрыгивает на месте: бля! — Вот это было уже лишнее.

Он достаёт из кармана брюк телефон-handy, щёлкает крышечкой и набирает номер. Эге-ге! Да он, кажется, звонит в полицию… бля…

Тем временем Хелена раскладывает по тарелкам второе блюдо — рыбу. Кажется, форель… Бля…

Разговор заходит о последнем фильме Дэвида Линча, но…

… Звонок в дверь… бля…

… В залу входит человек в штатском, с ним двое полицейских… бля…

Бля буду, этот гад Полити звонил в полицию! Точно!

Бля! Бля!!

Сеньор Полити здоровается с инспектором за руку. Он говорит: — Сеньоры, здесь было совершено насилие. Здесь находится мелкий, но опасный террорист.

Он рассказывает, как Александр плеснул в него кока-колой. О происшествии с Барбарой он почему-то умалчивает. Бля!

— Ах ты сука, ты опять дискриминируешь?! Барбара смотрит на него угрожающе, с презрением. Fuck you, motherfucker!

Но инспектор и двое легавых не понимают по-английски. Во всяком случае делают вид, что не понимают, бля.

Итак, Полити рассказывает о кока-коле. На Барбару он просто не реагирует. Инспектор просит Александра предъявить документы. Хелена переводит просьбу: вот глупость-то! Бля!!!

— Кто вы? — спрашивает инспектор.

— Художник! — отвечает Александр.

— А, израильский художник, — бормочет инспектор.

— Художник из третьего мира! — уточняет Александр. Бля!

Полицейские переглядываются. Инспектор возвращает Александру паспорт.

— Ну, что будем делать? — спрашивает Полити. Чуть-чуть нетерпеливо, чуть-чуть нервно, бля.

Инспектор вздыхает, улыбается. Наконец, разводит руками: бля!

— Но ведь это действительно художник. Не мне вам объяснять это, сеньор Джанкарло. Ведь это действительно художник, и он просто показал перформанс.

Вот этого Полити не ожидал. Он смотрит на инспектора, как громом поражённый. Надо же, какие познания в современном искусстве! Перформанс!

— Вы не хотите его арестовать?

— Из-за стакана кока-колы? — вопросом на вопрос отвечает осклабившийся инспектор. Вот это бля!

— Но ведь это безобразие! Нарушение закона! Это моя собственность! — Полити показывает полицейским всю свою собственность: бля!

— Маленький перформанс, не больше, — стоит на своём инспектор, оказавшийся крепким орешком, бля.

— О'кэй, тогда убирайтесь вон из моего дома! — кричит Полити.

— Попрошу вас только расписаться вот здесь, — инспектор церемонным жестом протягивает издателю какую-то бумагу. Вот бля!

— Вот… вот… вот…, — Полити окончательно разнервничался, он не может ухватить бумажку со стола, бля.

— Моё почтение, господа. Моё почтение, сеньора. Приятного аппетита! — инспектор склоняется в насмешливом поклоне. Ёбс! Легавые сматываются. Пауза, бля.

— А как же форель? — подаёт голос Мопассан. Форель?! Бля!

Все вновь усаживаются за стол.

Барбара берёт серебряную соусницу и выливает её содержимое на колени издателя. Бля!

Всеобщее охуение. Ёбс! Ёбс!

Перевернув гигантскую пальму в горшке, опрокинув её прямо на стол, мы сматываемся! Хорошо, что дверь открыта! Легавые едва прикрыли её…

Прямо перед домом, мы сталкиваемся с инспектором. Он удивлён:

— И вы тоже? Уже? Ушли? Бля! Он улыбается. Сука легавая! Он очень хитрый. Вонючий песец! Бля!

Он придвигается совсем близко к нам, он дышит нам прямо в лицо. Он улыбается и говорит вполголоса:

— Извините, я забыл представиться. Меня тоже зовут сеньор Джанкарло.

Он протягивает нам свою руку. Что, нам нужно пожать её?! Сука легавая!!! Бля!!!