Чеченец. На разрыв

Глава 15

Меня от нее накрывало, в полном смысле этого слова. Рвало все тормоза на хрен. Я впервые хотел не просто трахать, а рвать на куски, до криков, до хрипоты, долбиться так, чтоб у самого искры из глаз сыпались. Чтоб глотку драть от стонов и себе и ей.

Ебать до такой степени, чтоб кончала и дергалась, потная была, мокрая. Обессилела от оргазмов, а он еще долбиться, у него стояк каменный, адский. Думал, что именно так и будет, но с ней не получилось. Кукла настолько меня возбуждала, что адреналин буквально кипел в венах. И это ее мягкое сопротивление, страх, паника почему-то еще больше подхлестывали. Я привык, чтоб сами хотели, чтоб ноги раздвигали, дырки свои подставляли, чтоб дрочили сами пока я их трахаю и орали, сквиртили мне на член. А здесь полный ступор. Вижу, что не хочет меня, а меня прет еще больше, вставляет так, что аж яйца сводит. Насрать, что не хочет. Я ее хочу. Ее для меня привели. Я за нее бабло отвалил нехилое. Не так чтоб прям обнищал, но потратился на секс так конкретно впервые. Еще и не на целку. Но она была как целка подо мной, как настоящая, узенькая, тесная целочка. Что там за член у ее ублюдка? Карандаш? При мысли о ее муже кровь вскипела в венах и захотелось его замочить. Чтоб не осталось в живых никого, кто ее трахал.

Меня все ее тело с ума сводило. Лицо это ангельское, глаза голубые огромные, волосы эти светлые, пшеничные, сисечки округлые, небольшие, как яблоки с острыми сосками. Мелкие, но длинные, торчащие, такие, сука, манящие, что у меня член дернулся, когда я их увидел. Руками сдавил и чуть не обкончался и когда целовал ее трясло всего. Языка касался, терзал ее рот и стонал от удовольствия, рычал. Хотел вначале, чтоб отсосала губками своими пухлыми, но мой агрегат с трудом в рот ей влез. Она везде маленькая и губки маленькие. Сука и там, и там маленькие. Подумал, что рот ей порву если трахну. Решил на потом оставить. Чтоб сама сосала, лизала, чтоб расслабленная была.

Ноги стройные раздвинул, головку к расщелине приставил, попробовал медленно, а ни хрена. Она узкая. Если тянуть буду вообще изойдется, не даст войти. Рывком вошел и чуть не сдох. От этой узости, от мелкости, от ощущения полного обхвата. Да так сильно, что кажется сейчас еще раз сожмется и выдоит меня нахрен. Сорвусь и обкончаюсь с первого толчка.

Покорная, сладкая девочка. Не сопротмвляется, не визжит, но и не кайфует. С одной стороны насрать, а с другой неприятно. Привык, что визжат, орут, извиваются. А эта тихо лежит, глаза свои распахнула и в потолок смотрит. Лицо перекошено. Больно. Знаю, что больно. Большой я. Не все могут выдержать. Были такие, что член мой видели и от ужаса глаза выкатывали…но ни одна не отказывала, потом молились на мой агрегат и в зад давали, и сосали. И эта привыкнет. Но она все время тихо постанывала и жмурилась, руками меня обнимала, сдавливала и замирала. Не шевелилась. Она совершенно не хотела мне понравиться. От слова совсем. С какой-то стороны это бесило, но возбуждение, собственный запределный кайф перекрывал досаду. Я двигался в ней и чуть ли не выл от удовольствия. Я чувствовал ее шелковистость каждой своей веной. Я буквально был сдавлен ее плотью, упирался головкой в матку и сатанел от этого еще больше. Так охуенно еще ни с кем не было. Впервые настолько. Аж глаза закатываются. Каждый толчок и все тело содрагается. Долго не продержусь. Смотрю вниз туда где мой член поршнем входит в нее. Губки нижние маленькие, аккуратные, клитор чуть вперед выпирает. На секунду представил как обхватываю его губами такой маленький, нежный. Бляяядь! Я их не лижу. Никого и никогда. Пальцами да могу и люблю. Но не губами. А тут навязчиво так, прям перед глазами и язык зачесался, вместо этого сосок ее в рот взял, засмоктал, закусал. Она все равно не двигается, застывшая, как в судороге. Слегка мышцами меня сжала и все и пиздец. Сорвался. Выдернул член и заревел от кайфа. Оргазм был настолько мощным, что меня буквально снесло. Затопило.

Назад откинулся и выпал из реальности на несколько минут. Потом очнулся. Она так, скукоженая и лежит. В потолок смотрит. По щеке слеза скатилась. Мать ее. Страдалица. Зло взяло и жалость одновременно. Я с ней осторожен был, а мог и драть как суку, как шалаву, которую мне и обещали. Ревет. Можно подумать я ей целку порвал.

- В душ иди. Подмойся и возвращайся обратно.

Она на бок повернулась, с трудом встала. Да, после меня ноги с трудом сходятся. Это я и так знаю. Девочка, пошатываясь в душ пошла, а я вслед смотрю. Попка аккуратная, округлая, аппетитная, ноги длинные, стройные, точенные и волосы до задницы почти белые, волнами. Кукла самая настоящая. Как такому ублюдине, как этот недомуж досталась такая девочка не понятно. Недомужа надо найти и надрать яйца. Просто так. Потому что хочется. За то, что продал куколку. Подумал вдруг о том, что впервые не хочется отправить на хрен. Хочется, чтоб осталась. Хочется еще пару раз отыметь. Не наелся.

И раком поставить, чтоб за попу на член свой натягивать и чтоб сверху попрыгала, чтоб сисечки ее колыхались. За волосы схватить, на кулак намотать и долбиться, смотреть как член поршнем входит в прорезь влагалища, как ее нижние губы его сжирают. Ууууу, мать вашу. Вставило так, что член снова стал шевелиться. Давно такого не было.

Она долго в душе возится, а я на спине лежу, руки за голову. Расслаблен. Дела пока готов отложить. С куклой побуду. Может пару раз оттрахаю и отпущу. Но отпускать не хотелось даже сейчас.

Потянулся за сотовым, за сигаретами. Воткнул одну в рот, закурил, набрал номер Валида.

- Ну что, брат? Что с инфой по девке? Скинул?

- Да, дорогой. Уже все у тебя в телеге.

- Отлично. Ты это…козла ее найди, пусть пару зубов не досчитается. Привет от меня передай.

- Могу голову свернуть.

- Нет. Так подпорть немного товарный вид.

- Понял. Что там по сделке, Марат?

- Завтра займусь. Сегодня не дергай меня.

Вода в душе литься прекратилась, и я приподнялся на локтях.

- Все. Давай. Занят я.

Я резко открыла глаза и увидела перед собой потолок, люстру. На меня тут же обрушилось осознание всего что произошло. А еще идиотское понимание того, что я уснула.

Измученная, истерзанная я просто уснула возле этого ужасного человека. От ужаса хотелось закричать, потому что он не спал. Он смотрел на меня и курил. Рука по-хозяйски лежала на моем бедре. Я совершенно голая, одеяло сдвинуто почти до колен.

Дико хочется прикрыться, но я боюсь даже двинуться. Мужчина занимает половину кровати. Он огромный, он просто как гора. Его мышцы бугрятся и выпирают по всему телу, его руки покрыты толстыми жгутами вен, ладони широкие, массивные, бычья шея.

Его волосы коротко пострижены и при утреннем свете мне видны черты его лица. Красивые, крупные, вызывающие. Похотливый самец, озабоченный, голодный и повернутый на своем удовлетворении. Он смотрит на меня как на еду.

И это шок. Я думала, что он уйдет, удовлетворит свою похоть и просто исчезнет. Оставит меня одну. Или выставит за дверь. Так должно было быть…Но не случилось.

Я не понимаю, как могла провалиться в сон. Помню, как пришла из ванной, он спал поперек кровати. Дверь в номере оказалась закрытой, и я прилегла рядом, на краешке. Плакала и потом уснула.

В голове все смешалось. Мысли о Никите… о Веронике. О том, что они сделали со мной. Мысли о том, что даже если отпустит этот монстр, то идти мне некуда. Я теперь даже бездомная. И все из-за него. Этого волосатого чудовища с орлиным взглядом и хищными повадками.

Он смотрел очень внимательно, пронзительно. Мне не нравился этот взгляд. Не нравилось, что он все еще голый, не нравилось, что я голая. Зачем он меня оставил? Почему не выгнал. Разве он недостаточно наигрался.

Или…или он хочет еще. От одной мысли об этом мною овладела настоящая паника. Вчера в душе…после секса я трогала свою промежность она вся вспухла, растерлась, болела, словно покрылась мелкими трещинками и внутри болело, меня будто насадили на кувалду. Невольно бросила взгляд на его член и чуть не закричала. Он стоял. Доставая выше пупка. Огромный, вздыбленный, мощный такой же страшный и испещрённый венами, как и его руки. Вот это не могло вчера во мне поместиться…не могло. Он бы убил меня.

Что если просто встать, одеться и уйти? Может именно это надо было сделать вчера? Только номер закрыт. На ключ.

- Доброе утро, кукла, - сказал он и я вздрогнула от звука его голоса, от акцента с которым он говорил.

- Доброе утро…- тихо ответила я, не зная куда себя деть. Я хотела встать, но ладонь на моем бедре сжалась. Никто не дал мне встать. Меня придавили к кровати. Наверное так давят собаку, указывая ей ее место. А я себя чувствовала именно так. Собакой. Проданной собакой.

Как же мне хотелось сбежать. Теперь даже в никуда. Теперь даже просто на улицу, под дождь, под снег. Куда угодно только подальше от этого нелюдя, который драл меня ночью. Безжалостно и долго. Избавиться от его присутствия. Просто сесть на лавку где-то в сквере и рыдать, громко навзрыд. Так чтоб всю трясло. Я хотела поправить и натянуть на себя одеяло, чуть наклонилась вперед, грудь колыхнулась и задела его руку. Это стало триггером. Это буквально взорвало его, и он сцапал меня сразу обеими лапами.

Резко перевернул на живот, вдавил голову в матрас. Подтянул к себе за бедра, ставя меня на четвереньки. О Боже! Опять? Неееет…только не это…только не секс с ним. Не сейчас. Я не готова. Можно подумать я когда-нибудь буду к этому готова.

Одна ладонь обхватила мою грудь и сдавила, вторая нажала на поясницу, заставляя прогнуться. Я замерла, кусая губы. Уговаривая себя расслабиться, уговаривая себя успокоиться.

- Не надо…, - тихий писк, на который никто не обращает внимение.

Звук плевка, меня трогают, массируют влагалище, увлажняя, и еще раз. Вошел пальцами, до костяшек. В этот раз он долго меня ласкал. Только мне эта ласка не нужна, меня от нее трясет еще больше. Словно у нас все в порядке, и он подготавливает свою женщину. Но черта с два я была подготовлена. Его пальцы травмировали меня морально, я не хотела их в себе, я не хотела, чтоб они терли меня, вонзались. А ему доставляло удовольствие там шарить, толкаться.

- Маленькая…куколка. Ты очень маленькая, - шепчет он, а я жмурюсь.

Если он войдет членом я умру…я просто умру. У меня же там все и так горит.

Что-то говорит теперь на своем языке, ягодицы гладит, сжимает их, мнет, потом снова трогает грудь. Растирает соски, давит на спину, заставляя оттопырить задницу еще сильнее. Меня не покидает чувство, что он рассматривает. Всю меня там. Трахает пальцами и смотрит.

Но кого это волновало. Марат приставил головку члена к моему влагалищу, сильно дернулся вперед и заполнил меня собой до упора. Я вскрикнула и прикусила губу, пыталась дернуться инстинктивно, чтобы сбежать, но меня удержали одной рукой, другой сдавили мою грудь, и он начал двигаться. Сильно, мощно, быстро. Я застонала, инстинктивно пытаясь облегчить неприятные ощущения, освободиться от захвата, но меня сдавили еще сильнее.

- Будешь дергаться – будет больно! – зарычал мне в ухо, и я замерла. Больно не хотелось. Очень хотелось, чтоб быстро. И отпустил. Как же я его ненавидела. Ублюдок. Понимал и прекрасно знал, что мне не нравится, что я не хочу, но ему было плевать.

Утешало только то, что не увечил, не бил, не причинял страданий. Просто трахал.

Пользовал. А ведь мог найти любую шлюху. Они бы дали ему с удовольствием. Наверняка нашлись бы желающие. Почему я? Ведь он видит, как мне неприятно?

Понравилась? Только для меня это был не ответ…Что за удовольствие трахать без отдачи, без страсти. И я вдруг подумала, что у меня с Никитой тоже особо страсти не было. Я скорее позволяла себя брать, чем сама по-настоящему хотела. Но мне никогда не было больно. Я ощущала в себе член мужа, но он не причинял дискомфорта. Не более чем тампон. Но и член у него был в несколько раз меньше, чем у Марата и намного тоньше.

Пока он двигался со всей адской мощью я кусала губы и думала о том, что чем-то провинилась в этой жизни. Сделала что-то плохое. И Бог наказывает меня. Вначале ребенок…потом измена и предательство Никиты и Вероники, а теперь этот кошмар.

Как же я не ненавижу то, как он двигается во мне. Ненавижу его хриплое прерывистое дыхание. Не стоны, а какое-то ухканье звериное, когда врезается в меня глубоко и что-то говорит, шепчет. Давит, лапает, и кажется, что взявшись за мою грудь он буквально натягивает меня на свой член. Соски саднит от его пальцев, между ног печет от трения.

Неужели кто-то может испытывать от этого удовольствие?

Зверина, чудовище волосатое. Озабоченное, похотливое, агрессивное. Я его боялась до дрожи во всем теле.

Эти толчки они вроде уже были менее болезненными, но до унизительными, растаптывающими. Я слишком сильно их ощущала. Как распятая, натянутая на кол бабочка, ей оторвали крылышки и теперь мучают до полусмерти.

- Маленькая…кукла….

Скольких он называет куклами. Безымянно, безлико. А то, что я маленькая я и так знала, чувствовала, почти разодранная его членом, растянутая так сильно, что кажется кожа вот-вот лопнет. Сломанная кукла.

Когда он кончал, то начал реветь как монстр, хрипло, громко. Вся моя спина была забрызгана его спермой. Дернулся несколько раз, рухнул рядом на кровать, а я с трудом стояла на четвереньках и пошатывалась. Мои ноги не сходились, они болели и ныли. Влагалище словно растерто до крови.

Потом, когда мылась удивилась, что крови на самом деле нет. Только опухшее все, болезненное. Соски красные, твердые. Дотронуться больно. И низ живота тянет.

Теплая вода немного успокоила жжение, вымылась до красноты кожи, потом стояла под струями воды. Думала. Если отпустит сейчас…куда идти. Ни денег, ничего. Какие-то копейки в сумочке, карточка с парой тысяч.

Я оделась в свою одежду, которую сняла вчера, волосы расчесать не смогла, провела по ним руками. У меня даже куртки нет…она осталась в клубе.

Когда вышла из ванной комнаты Марат уже был одет и разговаривал с кем-то по телефону. На чужом языке. Я медленно выдохнула. Наверное, я могу уйти. Тем более дверь слегка приоткрыта.

Попятилась к ней, взялась за ручку и вдруг услышала резкое и оглушительное%

- Стоять!

Замерла.

- Куда собралась?

Ответа на этот вопрос не было.

- К долбоебу своему пойти хочешь, да? Так он там подружку твою пялит. Отмечает отжатую жилплощадь. Хочешь с ними выпить? Или присоединишься?

Вся краска бросилась в лицо. Я обернулась к нему.

- Какая разница куда я пойду?

Он даже внимание не обратил на мои слова. Подошел, закрыл дверь на ключ, вернулся к разговору, отойдя к окну и закурив сигарету. А я так и стояла у двери, не зная, что дальше делать.