Чеченец. На разрыв

Глава 25

Я висел, обездвиженный и бессильный, связанный веревками, которые впивались в мою плоть. Каждый мой мускул отзывался болью. Я скрипел зубами, чтобы не застонать и не доставить Шаху такого удовольствия. Хрена с два он заставит меня орать. Но я был слишком самоуверен. Шах мог заставить орать кого угодно. Но не своими руками, а руками своих шакалов, которые лупили меня железными палками по ребрам, по почкам и печени. По лицу, ломая нос и сворачивая челюсть. Глаза заплыли так, что я паршиво видел этих ублюдков и пока что плохо понимал, какого хера главный решил расправиться со мной.

Чувство собственной беспомощности заставляло меня кипеть от ярости и отчаяния. Суки, отвяжите меня и я вас всех положу. Но Шах трусливое дерьмо он может только в окружении своих пидоров быть смелым. В полумраке помещения, которое пахло плесенью и мочой с дерьмом, передо мной возникла фигура Шаха. Он был главным в этом городе, он стоял выше меня и многие склоняли перед ним голову. Задание я получил именно от него. Его тяжелые шаги, каждый из которых словно подчеркивал власть и силу, отражались эхом в моих ушах. Худощавый, низкорослый, в начищенных до блеска туфлях он шел по бетонному полу и насвистывал какую-то мерзкую мелодию. Только за это хотелось выбить ему зубы. Шах подошел ко мне ближе, его взгляд сверкал холодным огнем. Он приподнял мое лицо грубо за подбородок, заставляя меня смотреть ему в глаза.

- Марат, – голос Шаха был тихим, но каждое слово проникало в меня как лезвие, – ты нас предал. Ты доверился шлюхе, которая хотела продать информацию ментам. Ты знаешь, куда твоя блядь отнесла флешку? Я пытался говорить, но мое горло было пересохшим и драло до невыносимости. Да и я знал, что оправдания бесполезны. В этом мире, где доверие и верность ценились превыше всего, моя предполагаемая ошибка была равносильна смертному приговору.

Идиот! Мне даже в голову не приходило, что наивная, нежная кукла возьмет и сделает это! Черт раздери эту конченую дуру! На хрена! И я…оставил флешку. Но у меня дома никогда и никто б не взял. Валид скорее отгрыз бы себе руку. Шах продолжал смотреть на меня, его взгляд был пронзительным и безжалостным.

- Ты знаешь, что тебя ждет, Марат? – произнес он, и его слова были похожи на приговор. – Как у нас принято поступать с предателями? А кто надоумил, твою шлюху знаешь? Или ты, блядь, везде ни хера не видел? Тестостерон в башку дал? Я чувствовал, как отчаяние и страх, да, блядь, страх, не боится только тупое существо, боролись во мне с гордостью и жаждой выживания. Но в этот момент я понимал, что мои шансы на спасение стремительно таяли. Я висел там, связанный и избитый, и был теперь лишь тенью того Марата, которого эти суки уважали и тоже боялись. Я молчал, ожидая, что последует дальше.

- Она хотела слить информацию Мансуру…через своего критина мужа. Того самого, которого ты отправил в больничку и на которого вышел вонючий шакал. Ты знал об этом, Маратик? Знал, что твоя шлюха должна слить нас всех? Сколько тебе обещал заплатить Мансур?

- Я не знал…, - прохрипел и посмотрел на Шаха исподлобья, просить бесполезно да я и не собирался, - где она?

- Сначала начни говорить! А потом будешь задавать вопросы! Как Мансур вышел на тебя? Сколько обещал? Ты сам прикрылся своей девкой? - Нет! Я не продавался Мансуру! Девку просто трахал!

- А она просто нашла флешку и слила?

- Да, блядь! Так бывает! – за что получил в живот кувалдой и задохнулся от боли. Допрос продолжался, слова Шаха заканчивались ударами от его людей, каждый из которых сотрясал меня и заставлял мычать кусая губы, отдаваясь болью во всем теле. Я уже не чувствовал сил бороться, они забьют меня здесь на хер. Если Шах вынес приговор, то ничто этому не помешает. Но затем произошло то, что заставило мое сердце остановиться от ужаса. В помещение втащили Алису. Ее глаза были полны страха и паники. Увидев ее в таком состоянии, я почувствовал, как внутри меня вспыхивает ярость, смешанная с отчаянием. Твою ж…Дура! Какая дура! Менты ж все под Шахом ходят! Сдали ее…просто сдали. Я мог даже не надеяться, что ее там прикрыли. Когда они начали бить ее при мне, мир вокруг меня затрясся, раскалываясь на кровавые куски. Нет! Мать вашу! Нет!

- Прекратите! Бляяяядь! – вырвалось у меня, мой голос срывался от боли и гнева. - Не трогайте ее!

Мои крики отчаяния эхом отдавались в пустом помещении, но на них никто не обращал внимание. Ее таскали за волосы, швыряли на пол, пинали ногами.

- Убьем твою шлюху при тебе! Кто знает кому она расп***ит что на флешке! Я видел, как Алиса стискивает зубы, пытаясь не издавать звуков, но каждый удар был как удар ножом мне в сердце. Она падала, закрывалась руками, но они били ее ногами по плечам, по животу.

- Хватит, блядь! Хватит! Чего ты хочешь, Шах? В тот момент мне стало ясно, что моя жизнь, жизнь, которую я знал, окончена. Все. По прежнему никогда не будет!

- Чего я хочу? Ооо, ты начал задавать правильные вопросы, Маратик!

Шах, с издевкой сверкая глазами, приблизился ко мне, усмехаясь своими искусственными неестественно белыми зубами. Когда-то ему выбили все…но он выжил. Живучая падла…Я дам сдачи. Позже. Дам обязательно. Пока что ты ведешь, мразь!

- Работать будешь моим мальчиком на побегушках. Я сказал – ты сделал. Бои вести будешь как я скажу. Скажу прогнуться – прогнешься, понял? Ты теперь моя кукла, Маратик! Моя потаскушка!

Я молчал, глотая его плевки, глотая все что он говорил. Ерепениться сейчас ни к чему. Не тогда, когда я вишу под потолком в одних штанах с отбитыми почками и сломанными ребрами, а девчонка распластана на полу и хер его знает, что они с ней сделают.

- Согласен, Марат?

Кивнул, слизывая кровь с губы. Перед тем как он спросил его пес ударил меня кулаком в челюсть.

- Как ты предлагаешь закрыть рот этой шлюхе, Марат? Вдруг она решит проболтаться?

- Не проболтается!

- Ну однажды ж уже подставила тебя! Давай выпустим ей кишки!

- Нет! Не трогай ее! Я с трудом переваривал его слова, голова болела от ударов, но я их держал. Надо держать. Как говорил мой наставник все рано или поздно кончается, надо уметь ждать и терпеть.

- Нравится тебе сучка, да? Красивая? Может ее при тебе по кругу пустить? М?

Он кивнул своим, и они схватили Алису, прижали к полу, задирая на ней одежду, раздирая платье, выкручивая ей руки.

- Не надо, Шах…не трогай!

- Чего это? Ты кто такой мне приказывать! Одной ногой в могиле! А-ну подержите ее, братья. Хочу опробовать сладость самого Маратика.

Ублюдки перевернули Алису на живот она кричала, плакала. Я кусал губы, щеки, дергался на веревках. Шах подошел сзади, задрал платье девушки, шлепнул ее по ягодице, рванул трусики, расстегнул ширинку. Я зажмурился, услыхав ее крик и похотливый стон Шаха. Твою ж маааааать! Бляяядь! Сука! Мразина! Урою! Я тебя на куски порву! И слышать его дыхание и ее крики, и вой, ее плач. Потом всхлипывания, то, как она затихла. Ржание шакалов Шаха. Его хриплый стон удовольствия…..

Я заорал так громко, что у меня заложило уши. А они все заржали.

- Вкусная девочка. Скажи спасибо, что только я…а не все мои братья. Ну что, Маратик, жить хочешь?

Поднял на него опухшие красные глаза, которые буквально выжигало, и я не знал почему их так печет. Шах, увидев мое молчание, рассмеялся, и его смех звучал как приговор:

- Знаешь, что, Марат? Я пощажу тебя, но только при одном условии. Ты женишься на этой шлюхе. И да, ты выплатишь мне хорошую компенсацию за все неприятности. Пусть у тебя будет жена-шлюха, которую я натянул, и пусть все об этом знают. Мое молчание, видимо, было воспринято Шахом как согласие. Он триумфально ухмыльнулся, словно только что выиграл очередную партию в покер.

- Согласен, Маратик? А не согласишься я и дом твой спалю, и семья пострадает…ты ж не хочешь этого, да, брат? Как Шамиль поживает? Взрослый уже?

Я дернулся на веревках, а он снова ухмыльнулся и пригрозил мне пальцем.

- Та ладно обижаться, Маратик. Надо уметь делиться. Я так один раз. Она ж тебе не целкой досталась. Все, нам пора. Сам как-то выберешься, да? Или жена будущая поможет. Смотри, вон вроде оклемалась, плачет.

Они ушли довольно быстро, сели по машинам и уехали. Я посмотрел на Алису, чье окровавленное лицо было обращено ко мне, ее глаза опухли от слез, губы разбиты. В ее глазах я увидел отражение моей собственной боли и отчаяния, и в тот момент я понял, что наша судьба теперь сплетена воедино намного крепче, чем я мог предположить. Шах сука! И она…дура такая! Бляяяядь! Я в каком-то адском капкане! Аааааааааааа!

Вися на веревках, я чувствовал каждую болезненную секунду своего беспомощного состояния. Рядом со мной лежала Алиса, ее избитое тело просвечивало сквозь разорванную одежду. Я видел, как она смотрит на меня, в ее взгляде читалась боль и отчаяние.

Она с трудом приподнялась на четвереньки, а потом начала отползать назад, медленно, но настойчиво, как будто ища путь к спасению, к свободе. Моё сердце застучало быстрее, когда я понял что она собралась сделать. Нет, она не может уйти, не теперь, когда Шах поставил мне ультиматум! Внезапный приступ ярости и отчаяния придал мне силы. Я с силой выдернул руку, не обращая внимания на резкую боль и хруст в запястье, когда сустав вывихнулся. Боль была нестерпимой, но она также была и освобождением – я смог избавиться от веревок, которые сковывали меня. Я бросился за Алисой, движимый каким-то диким инстинктом. Когда я догнал ее, мое сердце колотилось от напряжения, гнева, адской боли. Я жестоко развернул ее к себе, и мои глаза встретились с ее загнанным взглядом, с ее слезами. - Куда собралась? – мои слова звучали как шипение. Ярость, боль и бешеное сумасшедшее отчаяние слились во мне в единый огненный вихрь. - Теперь ты станешь моей женой! Добро пожаловать в ад! – прохрипел я ей прямо в лицо. – Ты сама его создала!