Чеченец. На разрыв

Глава 28

Процесс моего "бракосочетания" с Маратом прошел стремительно и без излишеств. Он привел муллу, который провел короткую церемонию, словно отголосок древних традиций, лишенный всякой торжественности и радости. Всё это казалось мне диким и нереальным, как сцена из фильма, в которой я оказалась против своей воли. Какой-то сюрреализм, неподвластный моему разуму. Затем появился человек в костюме, с портфелем в руке – очевидно, представитель местного ЗАГСа. Он быстро оформил все необходимые бумаги, предложив нам лишь подписать их. Никаких поздравлений, никаких улыбок – только сухие юридические процедуры. Наверное, я бы не выдержала какого-то пафоса, какой-то игры в настоящую свадьбу. И я была рада, что все проходит именно так. То есть никак. Да уж…белое платье было бы адской насмешкой. Марат надел на мой палец кольцо, затем так же механически надел кольцо на свой. Он не сказал ни слова, никаких поздравлений, никаких обещаний или заверений. Это было похоже на сделку, заключенную в спешке и без каких-либо чувств. Да и какие чувства между нами. Теперь мы вдвоем как проклятые какие-то. Ненавидящие друг друга…Хотя, моя ненависть к Марату постепенно перешла в страх и в нечто неподдающееся определению. Было рядом с ним некое ощущение защищенности как бы странно это ни казалось. Когда Марат выпроводил представителя ЗАГСа, я осталась одна, смотря на кольцо на своем пальце. Оно напоминало мне о прошлом, о другом кольце, которое когда-то украшало мой палец, символизируя совсем другие обещания и надежды. То кольцо я выкинула после предательства моего первого мужа, и вот теперь новое кольцо стало символом новой, но не менее болезненной реальности. Из огня да в полымя.

Перед глазами промелькнули картинки нашей свадьбы с Никитой. Я была счастлива. Когда Марат вернулся в комнату, я не смогла сдержать вопрос, который мучил меня всё это время.

- Где Никита? – спросила я тихо, чувствуя, как в груди все сжимается от страха и неопределенности. Этот вопрос был для меня мостом между моим прошлым и настоящим, между тем, что я потеряла, и тем, с чем мне придется жить дальше. Хотя, кого я там могла потерять? Ублюдка, который меня предал?

Марат посмотрел на меня, и его глаза заблестели от злости, когда я спросила о Никите.

- Ты спрашиваешь о своем продавце? – его голос был полон яда. - О том, которому хотела меня слить? Я тяжело выдохнула, чувствуя, как воздух сгущается вокруг нас, и кивнула, продолжая крутить кольцо на пальце, словно это могло как-то помочь мне справиться с напряжением. Марат тяжело опустился в кресло и налил себе виски. Он выпил его залпом, словно пытаясь заглушить какую-то внутреннюю боль или раздражение. Потом, как будто между прочим, он бросил слова, которые заставили меня замереть:

- Не переживай, ты уже давно вдова. А тот, кто писал тебе записки от твоего покойного мужа, просто манипулировал доверчивой дурой. Эти слова поразили меня как гром среди ясного неба. Я чувствовала, как мир вокруг меня начинает раскалываться, унося с собой последние остатки моих надежд и иллюзий. Я не решилась спросить он сделал это лично или это сделали его люди.

Я смотрела на Марата, пытаясь понять, правду ли он говорит, или это очередная его игра. Но в его глазах не было жалости, только холодное равнодушие. Да, конечно правда. Этот убийца не пожалел Никиту. И скорей всего был в этом прав…но мне претила сама мысль, что жизнь человека так может оборваться. Без суда, следствия…Но какой может быть суд в нашей стране, когда полиция отдала меня в руки мафии сама лично. Слова о том, что я вдова, и о манипуляциях неизвестным человеком, казались мне кошмаром, из которого невозможно выбраться.

Когда-то потеря моего малыша казалась мне самым ужасным что могло со мной произойти. Но она оказалась одна из…тех кошмаров которые случились за последние месяцы. Когда Марат вышел из своей комнаты вечером, он был безупречно одет. Темно-бордовая рубашка идеально сочеталась с его элегантными штанами цвета мокрого асфальта, подчеркивая его стройную фигуру и придавая ему особенное мужское. Брутальное очарование. От него исходил запах дорогого парфюма, и я понимала, что он только что принял душ – звук льющейся воды доносился до меня сквозь стены. Я не спросила его, куда он собрался. В глубине души я знала ответ... К другой женщине. Марат всегда отличался своей сексуальной активностью, и мне было ясно, что он не сможет долго обходиться без интимной близости. Теперь, когда я, в его глазах, стала "грязной" и "запятнанной", я больше не привлекала его как женщина. Эта мысль причиняла мне боль. Я чувствовала себя отвергнутой и ненужной, словно старой игрушкой, которую выбросили на свалку. Марат уже не видел во мне той Алисы, которая когда-то могла его привлекать. Я стала для него лишь тенью, неудобным напоминанием о пытках, принуждении и долгах перед главарями преступного мира. Сидя в одиночестве, я обдумывала свое положение. Моя жизнь казалась мне бесконечной чередой унижений и страданий, и я не знала, как найти в себе силы продолжать. Марат ушел, оставив меня одну с моими мыслями и страхами, и я не могла избавиться от ощущения полной беспомощности. Оказывается, чувствовать себя ненужной даже такому монстру как Марат оказалось болезненно настолько, что внутри все пронизывало иглами, впивалось занозами прямо в сердце. У меня нормально больше никогда не будет. Я грязная…запятнанная.

Когда шаги Марата затихли за дверью, я ощутила, как внутри меня все обрушилось, как будто прорвало плотину. От обиды и боли грудь охватило стальным раскаленным обручем с шипами и сдавило так сильно, что я не могла вздохнуть, каждый укол шипа который был острее тысячи лезвий, беспощадно рассекающих мою душу на части.

Я потеряла счет времени, стоя перед зеркалом, словно искала в нем спасения, или, возможно, прощения. Мое отражение, которое встретило меня в зеркале, было жалким зрелищем. Я увидела перед собой истощенную женщину с глазами, большими и пустыми, как бездонные колодцы отчаяния. Кожа на лице, когда-то гладкая и ровная, теперь была покрыта сеточкой заживших синяков и ссадин, каждая из которых была как отметка, чтоб я не забывала, что со мной сделали и как меня нагнули, столкнули на самое дно. Маленький шрам у виска был едва заметен, но его присутствие напоминало о недавнем насилии, которому я подверглась. Перед глазами собственное падение с лестницы по ступенькам вниз, в тот самый подвал, где они меня били. В глубине души я молила о том, чтобы моя внешность оттолкнула любого, кто мог бы посмотреть на меня с желанием. Я хотела скрыться от мира за маской уродства, чтобы больше никогда не чувствовать себя жертвой мужских страстей. Но вместе с тем, разрывало меня на части от мысли, что Марат, теперь мой муж по принуждению, в эти моменты может быть с кем-то другим. Это чувство предательства, смешанное с ревностью и унижением, было похоже на тысячу зазубренных ножей, вонзающихся в мое сердце.

А ведь я даже не влюблена в него… и не была влюблена. Тогда почему мне настолько адски больно? Я стояла перед зеркалом, и слезы, беспощадно скатываясь по моим щекам. Мои руки дрожали, когда я касалась холодного стекла и своего мерзкого отражения, ища в нем ответы, которых так и не нашла. Моя душа была раздавлена, и я чувствовала себя настолько потерянной и одинокой, что даже мысль о будущем казалась мне невыносимой. Очень хотелось…хотелось исчезнуть. Просто навсегда уйти. Туда, где больше не больно. Я ведь здесь одна. Я могу…

Бросилась в ванну, но там нет ни одного острого предмета. Подошла к окнам, но все они заблокированы. От отчаяния я взвыла.

«Жить будешь столько сколько я захочу» - так кажется он сказал. Мой палач и теперь и мой муж, хозяин.

Жить, чтобы быть кем? Тряпкой? На кого я теперь похожа? Я осторожно сняла с себя одежду, и передо мной открылось мое измученное тело. Оно было таким худым, что ключицы торчали наружу, а ребра выступали под кожей. На мне еще можно было увидеть следы шрамов от ожогов и порезов – молчаливые свидетели моего падения. От одного вида своего тела меня охватило отвращение, и воспоминания о насилии, о тех моментах, когда меня били и топтали, навалились на меня с новой силой. Это было так болезненно и ужасно, что я почувствовала, как в горле подступает комок. Ударила кулаком в зеркало. Порезав руку…но мне было наплевать. Я быстро натянула на себя одежду, пытаясь скрыть от собственных глаз свое истощенное тело. В этот момент я осознала, что, возможно, это и к лучшему, что Марат больше меня не желает. Что, может быть, моя невидимость в его глазах – это моя защита, мой щит от дальнейших унижений. Я пыталась утешить себя этой мыслью, но в глубине души я понимала, какой это печальный и трагический вид "благословения". Быть нежеланной, чтобы избежать боли – какой жестокой и несправедливой казалась мне эта сделка. Но теперь я попала совсем в другой мир, и выбора у меня не было, и каждый день я должна учиться принимать свою новую реальность, какой бы мрачной она ни казалась.

Когда Марат вернулся поздно ночью, я лежала в постели, притворяясь спящей. Его шаги направились в ванную, и звук льющейся воды скоро заполнил тишину номера. В этот момент, слушая шум душа, я не могла отогнать от себя мысли о том, каким он был с той другой женщиной. Хорошо ли ему было с ней? Была ли она для него постоянной любовницей или просто случайным свиданием? Эти вопросы кружили в моей голове, вызывая острую боль ревности и ощущение собственной ничтожности. Но потом я взяла себя в руки и решила, что мне всё равно. Что бы ни было между Маратом и той женщиной, это не изменит моего положения. Я была его женой лишь на бумаге, женой, которую он не желал и не любил. Да и я его никогда не любила. Когда Марат вышел из душа, я все еще лежала, стараясь сохранить видимость спокойствия.

Но он вдруг резко подскочил ко мне, развернул к себе, схватил за руки. Застонал, увидев порезы на ладони, а потом рывком прижал меня к себе.

- Блядь! Куколка…. Ты что…я думал…Аллах, я думал ты. Порезалась? Больно?

Засуетился нашел где-то перекись водорода, смазал мою руку, забинтовал. Все это время я безучастно смотрела перед собой и думала о том. Что он только что смывал с себя следы другой женщины. Тогда зачем вот это все.

- Почему ты не убтешь меня?

Тихо спросила я, глядя перед собой, сквозь него. Сильные мужские руки медленно уложили меня в постель и поправили одеяло.

- Потому что Я НЕ ХОЧУ чтоб ты умирала.

Наверное, тут стоило добавить «пока не хочу». Но он этого не сказал.

***

- Алиса, пора вставать, – его голос был сдержанным, но в нем чувствовалась его сила, напор. - Мы уезжаем... Ко мне домой. Пришло время начинать быть моей женой. Эти слова застали меня врасплох. Уезжать? К нему домой? Мысли путались в моей голове, создавая калейдоскоп страхов и сомнений. Но в то же время я понимала, что это могло стать новым началом, возможно, даже шансом на какое-то подобие жизни, даже если она и будет далека от той, о которой я когда-то мечтала. Я медленно поднялась с постели, чувствуя, как внутри меня снова вспыхивает искра надежды, хотя и очень слабая и совершенно призрачная. Возможно, переезд к Марату домой действительно станет новой главой в моей жизни, главой, где я смогу найти хоть какой-то смысл в своем существовании.