Через линию

3

До каких же пределов дошло это движение теперь? Такой вопрос неизбежно задают все, кого интересует наше положение; он возникает во всех беседах и внутренних монологах об образе будущего. Правда, единства по поводу ответа, каким бы образом его ни формулировали и какими бы доводами ни подкрепляли, никогда не достичь. Причина в том, что зависеть он будет не столько от фактических обстоятельств, сколько от общего жизненного настроя и жизненных перспектив. В свою очередь, это делает его показательным в ином, более серьезном отношении.

Оптимизм, равно как и пессимизм, в ответе на этот вопрос прибегает к самым изощренным доказательствам, но на них не основывается. Речь идет просто о разных уровнях: оптимизму убедительность придает глубина, а доказательству – ясность. Оптимизм способен достигать тех пластов, где будущее дремлет и созревает. В таком случае он предстает как некое знание, проникающее глубже власти фактов – более того, способное само создавать факты. Его центр тяжести лежит скорее в характере, нежели в мире. Такой основательный оптимизм ценен уже сам по себе, ибо его носителя неизбежно воодушевляют воля, надежда и сама перспектива устоять перед изменчивостью истории и ее опасностями. Это дорогого стоит.