Чернобыль. Большая ложь

30 апреля 1986 года в Совете министров УССР была создана оперативная группа по сбору информации о Чернобыле, поступающей из Укргидромета, Министерства здравоохранения УССР, АН УССР, других организаций. Начиная с 1 мая 1986 года, обобщенные данные ежедневно ложились на стол должностным лицам республики. Ляшко завел для себя персональную карту, куда ежедневно заносились радиационные уровни по всей республике. Согласно этим данным, радиационный фон в разных районах Киева с 1 по 30 мая 1986 года составлял 1500 микрорентген в час. Это в 125 раз выше естественного фона. Киев превратился в убийственно опасный рентгенкабинет, в котором плясала, услаждая отеческий глаз, первомайская демонстрация солидарности трудящихся. (Как я уже писала, своих детей они сразу вывезли от греха подальше.)

Суммарная бета-активность воды в Киевском водохранилище, которое является поильцем столицы, в 1000–5000 раз превысила естественный уровень радиоактивности. Загрязнение водоемов, криниц, а также овощей и молока было зарегистрировано почти в половине областей Украины.

Уже 6 мая 1986 года (согласно цековским секретным протоколам) в больницах на стационарном обследовании и лечении находилось 1560 человек. Из них – 244 ребенка. У 289 человек были установлены признаки лучевой болезни. Все это вопило об опасной ситуации, требовало немедленной защиты людей. Но отцы нации словно набрали в рот воды.

30 апреля 1986 года министр здравоохранения СССР С. Буренков направил в Министерство здравоохранения Украины распоряжение о медико-санитарном обеспечении населения в связи с аварией на ЧАЭС. В нем он обязывал министерство «в случаях выявления повышенного радиоактивного загрязнения принимать неотложные меры по защите населения, особенно детей, прежде всего от поражения радиоактивным йодом». Известно, что если немедленно принять стабилизирующие таблетки калия-йода, суммарная доза поражения облучения щитовидной железы снижается на 96 процентов, если через шесть часов – на 50, а спустя 24 часа принимать его практически бесполезно. 3 мая 1986 года Романенко на заседании оперативной группы Политбюро ЦК Компартии Украины не рекомендовал делать йодную профилактику для жителей Киева. И в этот же день издал секретный приказ № 21с, согласно которому требовал «обеспечить неразглашение секретных данных об аварии».

4 мая 1986 года начальник управления охраны здоровья Киевского горисполкома В. Дидыченко отправил Романенко письмо, в котором указал, что с 28 апреля его служба ставит вопрос о защите жителей Киева, особенно детей, от радиоактивного йода, и настойчиво просит министра дать рекомендации. И «рекомендации» были даны уже на следующий день.

5 мая 1986 года в секретном письме в адрес ЦК КПУ и Совета министров УССР Романенко сообщает о том, что именно следует делать, чтобы население не переоблучалось. Это – правда для «патрициев». А для «плебеев» – три выступления по украинскому телевидению – 6, 8 и 21 мая 1986 года – с дезинформацией о последствиях аварии. Каждое выступление министр непременно согласовывал с Щербицким, Шевченко и Ляшко.

21 июля 1986 года министр здравоохранения Украины Романенко сообщил в Минздрав СССР о том, что в республике якобы проведена йодная профилактика 3 миллионов 427 тысяч человек взрослого населения и 676 тысяч детей – жителей Киевской, Житомирской, Черниговской областей и столицы.

15 августа 1986 года в центр пошла очередная ложь Романенко о том, что в этих же областях и Киеве йодной профилактикой было охвачено 4,5 миллиона человек, в том числе 1 миллион 38 тысяч детей.

5 декабря 1986 года Романенко сообщил в Москву, что население всей республики прошло йодную профилактику.

Глобальная катастрофа требовала не менее глобальной лжи и ее исполнителей. И Москва использовала министра здравоохранения Украины с его, разумеется, активного согласия, на всю катушку. Вот один из образчиков сценария для Романенко в приложении к совершенно секретному постановлению Политбюро ЦК КПСС «О плане основных пропагандистках мероприятий в связи с годовщиной аварии на Чернобыльской АЭС» (протокол секретариата ЦК № 46, п. 46гс от 10 апреля 1987 г.). «По главной редакции союзной информации. 1. Место рождения – Чернобыль. В семьях, эвакуированных из опасной зоны, после аварии родилось 300 детей. <…> …никаких отклонений нет, дети развиваются нормально. Репортажи из семей, из детских садов и яслей… Комментарий министра здравоохранения УССР».

Только в течение первого послеаварийного месяца Романенко и его заместитель Зелинский издали семь секретных приказов, разослав их в облздравотделы, научно-исследовательские институты с требованиями засекретить последствия аварии, не указывать дозы в историях болезней, «закодировать» уровни облучения, выделить истории болезней, связанные с аварией, в отдельный архив, к которому не допускать никого без специального разрешения на то руководства Минздрава Украины или вышестоящих инстанций. (И этого преступника редактор частного украинского телеканала «1 + 1» Вахтанг Кипиани, позиционирующий себя как демократа, приглашал на съемки для своих программ уже в качестве эксперта по Чернобылю!)

Обеспечив, таким образом, едва не гробовую тайну вокруг последствий Чернобыля, Романенко еще в 1989 году на майском пленуме ЦК компартии Украины заявил: «Со всей ответственностью могу сообщить, что, кроме тех, кто заболел, которых 209 человек, сегодня нет людей, заболеваемость которых можно или необходимо связывать с действием радиации». А что мог он говорить еще после всего, что творил? Ему хором вторила вся партийная лживая союзная, республиканская и местная пресса, в том числе – «Правда Украины», «Радянська Україна» («Советская Украина») и «Радянська Житомирщина» (та самая, редактор которой Панчук позже, когда народные депутаты пробили головой стену чернобыльской лжи, организовал как ни в чем не бывало Чернобыльский фонд при Союзе журналистов области).

Эту ложь сегодня уже оплачивают нынешние, но еще в большей мере ее оплатят будущие поколения.

Генеральная прокуратура Украины не приняла во внимание лепет Шевченко, Ляшко и Романенко о том, что «они не могли исполнять свои служебные обязанности по обеспечению гарантированных Конституцией УССР прав граждан на охрану здоровья в связи с тем, что ЧАЭС была экстерриториальной, что с созданием Правительственной комиссии СССР и опергруппы Политбюро ЦК КПСС они фактически были лишены возможности принятия решений и контроля над ситуацией, выполняли положения ст.6 Конституции УССР о руководящей роли партии и требования законодательства о секретности, подчинялись указаниям государственно-партийных структур и ведомств». Прокуратура жестко констатировала, что они «беспокоились о собственном благополучии и служебной карьере», «злоупотребили властью и служебным положением, что повлекло тяжелые последствия» для населения. Вердикт был таков: «вина Щербицкого, Ляшко, Шевченко и Романенко… доказана».

Значит, правда все-таки восторжествовала и виновным воздалось? Да нет, именно этого, как ни странно, и не следует из постановления Генеральной прокуратуры Украины. После описания всех преступных деяний украинского руководства, после вынесенного вердикта о его виновности, следователь по особо важным делам А. Кузьмак постановил: «Уголовное дело о действиях должностных лиц Украины во время аварии на ЧАЭС и ликвидации ее последствий закрыть, о чем сообщить заинтересованным лицам» (!). Это не шутка. Это горькая правда. Это плевок в лицо всем нам и всему миру.

Генеральная прокуратура Украины нашла очень весомую причину, чтобы спасти виновных от наказания: оказывается, истек срок давности! Да, уголовные кодексы партийная номенклатура писала всегда с учетом собственных интересов. Уверена, что «заинтересованные лица» восприняли это постановление с глубоким удовлетворением. А как, представьте себе, восприняли его те отцы и матери, у которых Чернобыль отнял и отнимает детей? Инвалиды-чернобыльцы? Да просто неравнодушные граждане?

Здесь следует особо сказать, что официальная правда эта была выдавлена из прокуратуры, как паста из тюбика – резким нажатием с двух сторон: одна из них – общественность, движение «Зелений свiт», которое еще во советские времена провело общественный суд и назвало виновников, другая – Чернобыльская комиссия Верховного Совета Украины и специальное его постановление от 6 декабря 1991 года. Но разве сама прокуратура не в состоянии была провести собственное расследование, не дожидаясь давления общественности и поручений от парламента спустя семь лет после катастрофы? Судя по всему, она действовала по тем же законам, на которые ссылались Шевченко, Ляшко, Романенко: статья 6 Конституции УССР о руководящей и направляющей. Ведь и сами прокуроры были непременно членами партийных бюро и ЦК. Не потому ли и на мои депутатские запросы об ответственности должностных лиц, замалчивающих Чернобыль, из Прокуратуры УССР и из Житомирской областной прокуратуры приходили ничего не значащие отписки? «Пристяжные партии» надежно охраняли покой своих хозяев. А ведь в нормальной стране и в нормальном гражданском обществе и сами эти прокуроры, которые молча смотрели на криминальные дела с чернобыльской цензурой, тоже должны сесть на скамью подсудимых. А получилось: преступников судили такие же преступники.

После распада СССР компартия на Украине была официально запрещена. А бывшие все равно изо всех сил пытались блокировать работу прокуратуры. Как сообщала газета «Киевские ведомости», бывший прокурор Украины Михаил Потебенько пытался запугать следователя Генеральной прокуратуры Александра Кузьмака, который «вел» уголовное чернобыльское дело № 49-441. Он рекомендовал ему оставить в покое Романенко, напомнив многозначительно, что времена меняются. Об этом сам следователь сообщал в своем рапорте на имя Генерального прокурора независимой Украины В. Шишкина. Впрочем, непонятно, зачем жаловался, когда в итоге своим постановлением он на самом деле спас их от неминуемой тюрьмы, перечеркнув надежды миллионов людей на справедливость и веру в нее. Хотя, может, и не все так просто. Возможно, его запугали и он, опасаясь за свою семью, вынужден был сделать то, что сделал. Но пока это только мои догадки.

Впрочем, осмелел тогда не только экс-прокурор. Многие из тех, кто практически соучаствовал в преступном замалчивании правды о последствиях Чернобыля, остались не только на своих местах, но и пошли на повышение – перебрались в министерские кресла. Например, министром по проблемам Чернобыля стал Георгий Готовчиц, заместитель председателя Житомирского облисполкома. Не кто иной, как он, в 1986–1988 годах «гнал» строительство новых домов для переселенцев в заведомо опасных зонах. Его назначение состоялось уже после того, как об этом стало известно всей стране из моих статей во влиятельных изданиях. А министром здравоохранения вместо Романенко (он возглавил Радиационный центр) стал Спиженко, который в 1986 году был заведующим отделом здравоохранения в Житомирском облисполкоме. Это ему, в том числе, Романенко направлял свои секретные послания о том, как нужно обманывать население, что нужно засекретить и закодировать. Возражений не последовало. Это к его подчиненному – завсектором охраны детства и материнства Виктору Шатило я приходила в поисках правды о здоровье детей пораженных сел после аварии в 1986 году. И получила тогда ответ: «Все хорошо». Только потом выяснилось: все – ложь.

То же случилось и в России. Президент Ельцин назначил главой Государственного комитета по проблемам Чернобыля Василия Возняка. Его первым заместителем стал Юрий Цатуров. В 1989 году, после I съезда народных депутатов, Председатель Совета министров СССР Николай Рыжков поручил Владимиру Марьину, тогдашнему заведующему Бюро по топливно-энергетическим ресурсам при Совмине СССР, ответить на мой депутатский запрос об облучении жителей Народичского района Житомирской области. Напомню, именно Марьин с Возняком, который работал тогда у него, снисходительно уверяли меня в том, что там все в порядке. И, глядя на мои, привезенные из Народич, медицинские документы, отвечали: «У вас – свои документы, у нас – свои». Лукавые отписки посылал мне и Юрий Цатуров, будучи заместителем председателя Госкомгидромета СССР. А сам факт: только в 1992 году, спустя шесть лет после аварии (!), стало известно о том, что в России поражены радиацией шестнадцать областей – разве это не преступление? Миллионы россиян все эти годы подвергались, ничего не подозревая, и до сих пор подвергаются ежесекундному облучению.

Почему именно этим людям уже в независимых, претендующих на звание демократических государств было доверено «спасать» чернобыльцев?

А чья прокуратура, наконец, заявит об уголовной ответственности бывших руководителей ЦК КПСС и советского правительства, с ведома и при непосредственном участии которых и творилась чернобыльская ложь, несмотря на лозунги о «новом мышлении» и «перестройке»? Множество документов «секретных», «совершенно секретных» и в «единственном экземпляре», «без права публикации» обнародованы в прессе. Так какого же «толкача» ждут органы правопорядка? Или в этом случае не миновал еще срок давности?

Впрочем, некоторые из бывших уже нашли главного виновника всех чернобыльских бед. «Появление гласности и демократии <…> максимально утяжелило ситуацию», – сетовал на семинаре для молодых ученых в Институте проблем безопасного развития атомной энергии РАН один из бывших руководителей Госагропрома А. П. Поваляев. (Цитирую по отчету о семинаре «Радиационная защита: как это было» в газете «Спасение» за 2002 год, № 3.)

Многие депутаты Украины высказали тогда несогласие с решением прокуратуры республики. Чернобыльская комиссия подготовила проект постановления парламента о том, чтобы в законодательство были внесены изменения, дающие возможность уголовное дело Шевченко, Ляшко и Романенко передать в суд. Но ничего с тех пор с места так и не сдвинулось.

Суд над теми, кто обманывал собственный народ, для Украины имеет смысл, далеко выходящий за пределы Чернобыля. Это суд не только над конкретными людьми, но и над Системой, которую олицетворяют именно они. Ведь даже в Болгарии прошел суд над людьми, которые утаивали правду от болгарского народа о чернобыльском следе в их стране! (Они уже отсидели и вышли.)

Говорят, во всех бедах виновата Система. Безусловно. Но Систему создают конкретные люди.

Для многих этот праведный суд важен еще и потому, что «большевики» Украины вслед за Россией поставили в парламенте вопрос об отмене решения о запрете коммунистической партии. И добились своего – они снова легализованы и снова борются за народное счастье. Отказ Генеральной прокуратуры от суда над бывшими высшими руководителями партии и государства вдохновил радетелей Системы. Они уже заявляют: да никакого Чернобыля не было, его выдумали демократы, чтобы развалить Советский Союз и запретить коммунизм.

Восторжествует ли когда-нибудь справедливость после всей этой убийственной правды о Чернобыле?