Черный алмаз

МАМА

В детстве кажутся вечными

детство и мать.

Ничего не успел о тебе узнать!

Ничего не успел, навсегда виноват,

А когда спохватился —

поздно, Солдат!

Поколенье построено... Шинели хрустят.

И уже четверть века

живу без тебя,

Все теперь

передумывая наново,

Мама моя, Софья Романовна!

Мне в трамвае еще:

«Молодой человек!»

Просто выгляжу так...

Но ведь сколько вех!

Ну, не молод, мол, годы, как птицы...

Ну, за сорок,

это может с каждым случиться.

Нет! Я молод...

И даже больше:

я слаб!

Инфантилен и робок,

как ребенок и раб.

Беден? Я?

Я весь мир охватом косым

Забираю,

как бредень,

как Божий сын.

Только толстым и наглым

стать я не смог.

Не хватило...

До старости лет щенок.

И не скажет вдовица

в углу домовитом,

Теплой печью пропахшем

и полом мытым,

С благолепием подушек и ленью кота,

Что мужчина самостоятельный, да,

Положительный...

Так не скажет покуда...

Для людей,

суть вещей понимающих туго,

Что-то есть во мне не такое, не так,

Что пугает их, бесит, обманывая.

И я все еще сын,

беззаботный босяк,

Моя мама, Софья Романовна,

В детстве кажутся вечными

детство и мать.

Ничего не успел,

только помню опять,

Только вижу:

с авоськой плетешься домой,

И наверно, не старой была,

хоть седой.

А теперь и я стал седоват,

Сам, наверное, стал стареть и сдавать.

На душе у меня беспокойство одно,

Будто зимний вокзал,

где разбито окно.

Дует, холодно, пусто... Вечерний снег.

И давно уже мамы на свете нет.