Чудесное наследство. Книга 1

Глава тридцатая

Едва ступив на гнэльфбургскую набережную, Ганс-Бочонок заявил:

– Сначала мы немного подкрепимся, а уж потом отправимся на поиски баронессы. Я хочу есть, Ольгерд!

– Из-за твоего обжорства мы можем вляпаться в неприятную историю, – поморщился рыцарь.

Но Ганс поспешил успокоить приятеля:

– Все будет отлично, вот увидишь!

И он показал невидимой рукой на здание с красочной вывеской:

– Кажется, это – кафе. Я чую запах жареных колбасок и пива!

Рыцарь невольно потянул носом и вдруг весь напрягся: он уловил в воздухе запах конского навоза!..

– Лошади… – прошептал Ольгерд, как зачарованный. – Настоящие живые лошади! Я не видел их лет двадцать, клянусь!

И он побрел походкой лунатика туда, откуда доносился волшебный аромат конюшни. Ганс-Бочонок хотел остановить его, но потом махнул рукой:

– Я буду в кафе, найдешь меня там!

И толстячок-привидение чуть ли не бегом помчался в любимое заведение.

Запах лошадей шел из клеток передвижного цирка, приплывшего в Гнэльфбург на гастроли. Клетки с животными стояли уже на берегу и ждали, когда за ними приедут трейлеры. Ольгерд протиснулся между клетками с тиграми (изрядно напугав полосатых хищников), миновал вольеры с обезьянами (его появление вызвало у мартышек не столько испуг, сколько невероятное удивление) и, наконец, добрался до передвижной клетки-конюшни.

Белогривая красавица-лошадь привела рыцаря в особый восторг.

Вцепившись в прутья невидимыми руками, он просунул голову внутрь клетки, и, наверное, добрых две-три минуты, любовался на это чудо. Потом откинул запор и вошел в клетку. Чуя присутствие рядом с собой невидимого существа, лошадь заволновалась.

– Ну-ну, моя хорошая, – похлопал ее по крупу Ольгерд, – не нужно нервничать!

Он взял лошадь под уздцы и вывел ее из тесной клетки на площадку.

– Разреши мне только немного посидеть на тебе, – прошептал он умоляюще и взгромоздился на спину кобылицы.

Лошадь испуганно заржала и, конечно, привлекла этим ржанием внимание цирковой братии.

– Макс, творя Роз-Мари на свободе! – крикнули хозяину белогривой красавицы.

Ольгерд невольно вздрогнул, услышав эти крики, и машинально пришпорил лошадь. Роз-Мари снова заржала и пустилась с места в карьер.

– Лови, лови ее! – завопили артисты цирка.

Но было поздно: Роз-Мари с невидимым для них седоком уже мчалась по набережной, звонко цокая по ней подкованными копытами.