Чумовой отпуск для Босса

Глава 4

Герман

И снова эти крылатые вредные твари!

Я дитя города и цивилизации, так что встреча с этими божьими тварями для меня как квест. Бежать⁈ Однозначно, бежать! Бежать, куда глаза глядят! И не только от этих противных гусей, что больно хватают меня за ноги, норовясь откусить и моё мужское достоинство, но и вообще прочь из этой деревни.

— Герман Степанович, просыпайтесь, — гогочет самый большой и жирный гусь, хватая меня за плечо.

Трясёт так, что меня качает в разные стороны. — Герман Степанович, просыпайтесь же! — снова кричит эта тварь, но только голосом Марии.

Резко открываю глаза, хватая гуся одной рукой за крыло, а второй — за шею. Придушу придурка говорящего!

— О Боже, Герман Ст… — сипит Мария.

Её лицо надо мной. Она смотрит на меня, широко распахнув глаза и рот в немом крике.

Да вашу… Я же душу её!

Резко расжимаю пальцы на тонкой шее, но совсем руку отчего-то не убираю.

— Извините, Мария Борисовна, мне тут приснилось… Кошмар, — добавляю я, так как не хочу позориться, что гуси меня даже во сне сделали.

Она опасливо кивает. Теперь, наверное, синяки останутся. Я непроизвольно очень осторожно провожу пальцами по нежной коже, где быстро бьётся пульс девушки. Да ещё и напугалась.

— Извини, — снова шепчу ей, с интересом разглядывая большие глаза, что теперь не спрятаны за стёклами очков.

— Ничего страшного, Герман Степанович. Я тоже не знала, что вы такой буйный, когда просыпаетесь.

Мария сама медленно отводит мои руки от себя. Я очнувшись от транса, в который меня ввели её глаза, резко сажусь.

Противный скрип старого дивана вторит каждому моему движению.

— А что случилось? У вас заработал интернет?

— Случилось утро, шеф. Вас ждёт большой список дел. Помните, вы помогаете мне, а я — вам.

Ещё бы! Как тут такое забудешь!

— Хорошо. Я готов, — спускаю ноги на пол.

Мария предусмотрительно отходит в сторону.

— Одевайтесь, — бросает мне и скрывается за белой в синий цветочек ширмой, которая у них тут выполняет функцию межкомнатной двери.

Всё ещё не понимая, зачем я тут, встаю с дивана. Работай меня не напугать. Я хоть и городской и вечно торчу в офисе, но за своей физической формой слежу очень внимательно и действительно регулярно посещаю тренажёрку.

С сомнением смотрю на новый комплект одежды, выданный мне Марией. В принципе выглядит как и вчерашний, что я уделал с помощью гусей. Это и одеждой-то сложно назвать… Так… тряпки. Но решаю, что треники для деревни всё же лучше, чем шерстяный костюм за херову кучу денег.

Облачаюсь и чувствую себя принцем в изгнании. А ещё говорят, что дело не в одежде…

Ну деваться некуда, так как бизнес мне дороже любой морали и принципа. Я в него полжизни своей положил.

Выхожу гордо с надменным взглядом из моей коморки. При виде меня на кухне Иван Кузьмич многозначно хмыкает, а Мария несколько раз хлопает ресницами прежде чем, прикусив нижнюю губу, отвернуться обратно к столу.

— Герман Степанович, прошу на завтрак, — тоненьким голоском приглашает меня, а сама бочком линяет в противоположный край кухни.

Я усаживаюсь за уже накрытый стол: вареные яйца, бутерброды с тонкими полосками копчёного мяса, кофе, яблочки. Несмотря на то, что время только шестой час утра и вообще я на завтрак обычно ем белок и овощи, тянусь за бутербродом. Пахнет так волшебно, что слюней полный рот.

— Очень аппетитный запах, — роняю фразу деду, сидящему напротив, пока утаскиваю один бутерброд с большой тарелки.

— А ещё бы! Сам уже больше двадцати лет мясо готовлю. Всё натуральное, не то, что у вас там…

У нас в городе тоже много чего натурального, но не спорю. Таких ароматов я ещё не чувствовал.

Когда уже активно работаю челюстями, то в отражении небольшого зеркала внутри шкафа ловлю улыбающее лицо Марии. Весело вот ей… Коза деревенская.

Но коза не коза, а свою работу всегда делает на отлично. Ведь как я хотел вчера найти за ней косяк… И ни хрена! Всё продумала.

— А что насчёт подготовки документов к сделке, — решаю напомнить своей помощнице, что не только я должен выполнять условия сделки.

— Я уже начала. А вот пока вы будете мне помогать по хозяйству, я как раз продолжу. И интернет скоро появится.

Мысленно тяжело вздыхаю, а внешне бодро продолжаю завтрак.

А потом это началось: бесконечный поток крупных и мелких дел, что мне поручали Иван Кузьмич на пару с Марией.

В общем, похал я как вол. К вечеру полностью обессиленный, я в одних чистых трениках завалился прямо поверх сочного газона в тени дома. Кожа на лице, руках до уровня рукавов футболки и шее горела от перегрева на солнце, в голове сплошной туман от жары. И даже летний душ, как называет его дед, мне не помог.

— Ой, Герман Степанович, да вы сгорели, — почему-то удивлённо заключает Мария, подходя ко мне.

Нашла чему дивиться!

— Естественно, я же весь день провёл на открытом солнце!

— Ну это понятно, но мы обычно работаем в одежде с длинными рукавами и головных уборах. Я же вам давала спортивку и шляпу.

Ага, соломенную. Как у моей бабули на фотографии семьдесят пятого года.

— В них было жарко, — оправдываюсь я, но звучит слабовато.

Открываю глаза и смотрю на девушку снизу вверх. В моей позе я с удивлением на заднем фоне подмечаю, какие у Марии стройные, длинные ноги, особенно вот в этих коротких шортиках.

— А теперь вам хорошо? Не жарко? — едко интересуется моя помощница, уперев руки в бока.

— Сойдёт, — хрипло отзываюсь я и снова закрываю глаза.

Ну эти ноги… Вообще не о том мысли пошли.

— Ну, ну, — недовольно ворчит Мария, куда-то уходя.

Ну а что? Я буду сейчас жаловаться как маленький мальчик — ой, мне больно, помоги мне! Подуй на ранку?

Но Иванова быстро возвращается обратно к моему горящему трупику на траве.

— Поднимайтесь, Герман Степанович. Вот на скамейку присаживайтесь, я вам мазь от ожогов принесла.

Ущемлённое мужское эго требует послать помощницу вместе с этой мазью куда следует, но здравый смысл побеждает. Надо реально что-то сделать, а то потом будет ещё хуже.

Поднимаюсь и беру в руки тюбик.

— Нужно мазать тонким слоем, — подсказывает Мария, когда я коряво пытаюсь намазать руки.

— Угу, — бурчу себе под нос.

Но моя помощница на уходит, а как-то назидательно наблюдает за процессом.

— Ох, Господи мои, — безнадёжно выдыхает она. — Отдайте мазь.

Исполняю приказ.

— На скамейку. Я дальше сама.

Это больно, так что поджимаю губы и сжимаю зубы. Особенно сильно приходится напрячься, когда Мария осторожно начинает смазывать шею. Я ищу взглядом что-то, чтобы отвлечься от неприятной процедуры. И нахожу… Грудь моей помощницы. Очень такая привлекательная…

— А знаете, Герман Степанович, не хотите ли вечером развлечься?

Так! Это же как именно? Просто у меня при виде контуров сосков через мягкую ткань топа возникает только один вариант… И он точно никак не попадает в грани корпоративной этики.