Чувства навыворот

Глава 14

Сложно было утверждать наверняка, но, кажется, время близилось к обеду. Солнце жарило, как сумасшедшее, нещадно нагревая замкнутое пространство и стремительно лишая его спасительного кислорода.

В палатке стало безумно душно. Так душно, что пот тонкими струйками стекал со лба прямо на руку, которую Ирина использовала вместо подушки. Впрочем, в подобном положении вещей не было ничего удивительного. Ведь палатка рассчитана всего на четыре спальных места. И никак не на шестерых не особо трезвых одноклассниц, создающих и без того шаткому устройству приличные перегрузки. Лене повезло больше. Подруга спала у стенки и «соседствовала» только с Ирой, потому мирно посапывала в свое удовольствие. А вот последняя терпела неудобства, так как оказалась зажата уже между двумя горячими телами. Девушка чувствовала себя, словно в парной!

«Жарко! Слишком жарко!»

Она непременно отказалась бы встречать этот долбаный рассвет после выпускного, знай заранее, какими мучениями для нее обернется их совместное «лежбище». Кто-то постоянно храпел. Кто-то стонал. Кто-то вздрагивал. Ирина же беспокойно вертелась с боку на бок, пытаясь задремать хоть на часок. Голова гудела. То ли от трех выпитых бокалов шампанского. То ли от бесконечной усталости. Словом, уже несколько часов девушка лежала с закрытыми глазами, мечтая о чуде и упрямо считая до тысячи. Внезапно на палатку упала крупная тень. А уже спустя секунду раздался характерный звук разъезжающейся молнии. Синицына зажмурилась еще крепче, стараясь не отвлекаться от своего занятия. Но мысли контролю не поддавались.

«Они издеваются? Седьмой человек здесь точно не поместится!»

Поместился, как оказалось спустя секунду.

И очень хорошо поместился. Плотненько.

Более того, вновь прибывший разлегся прямо за спиной Ирины, самым наглым образом потеснив ее ближайшую соседку.

«О, Боже! Он здесь! Здесь…»

Не нужно было оборачиваться, дабы удостовериться.

Его она узнавала и с закрытыми глазами!

Как? По мужественной ауре. По аромату, проникшему глубоко в ноздри.

И по чувственному сдавленному шепоту, пробуждающему в теле дрожь:

— Синичка…

Не дожидаясь реакции, Красный хозяйским жестом вдавил Иру спиной в свою каменную грудь. Оплел талию рукой, ощутимо сжал.

А затем уткнулся лицом в ее волосы, и шумно втянул в себя воздух.

— Не спишь! — выдохнул сипло. — Я знаю!

— До твоего прихода спала! — соврала она, пытаясь усмирить беснующийся пульс. — Чего хотел?

Ее ягодицы бескомпромиссно прижали к напряженному мужскому паху.

— Как обычно! Тебя!

Низ живота прострелило, точно молнией. По телу разлилась приятная истома. Потянувшись, подобно голодной кошке, она призывно потерлась об него, вырывая из груди парня предупреждающий голодный рык.

— Что, прямо здесь? — уточнила пересохшим горлом, сгорая от возбуждения. — При всех?

— Да! — отозвался он, чувственно прихватывая зубами мочку ее уха. — Прямо здесь!

— Сумасшедший! — едва ли не в голос застонала Ира, получив болезненный укус, но теперь уже в шею. — Нас же услышат!

Секундная пауза.

— И когда тебя это останавливало? — усмехнулся Слава, аккуратно разворачивая девушку на спину и скалой нависая над ней. — М?

Ирина загадочно улыбнулась, вглядываясь в потемневший от похоти взгляд Красницкого:

— Ну-у-у, пожалуй, никогда!

— Верно! — хищный оскал. — Давай, моя девочка, покажи мне… как сильно будешь скучать!

— И ты покажи! Покажи, как будешь сходить с ума вдали от своей игрушки!

Словно обезумев, он принялся срывать с нее одежду, покрывая лицо и беззащитное горло невесомыми порывистыми поцелуями. Не отставала и Ирина. Хныкая от нетерпения, избавляла парня от футболки.

Торопливо стягивала с него шорты, освобождая… выпуская наружу…

— Слава… Славочка! — от наслаждения она выгнула спину дугой и прикусила собственную губу. Сильно. До отрезвляющей боли.

И тут же вздрогнула всем телом, отчетливо чувствуя металлический привкус во рту. Тяжело дыша, распахнула тяжелые, налитые свинцом веки.

И увидела…

Нет, не палатку, (в которой так дико и бесстыдно зажималась с одноклассником) а собственную спальню, погруженную в полуночный мрак.

— Черт! — завопила Ира, проворно вскакивая на ноги и просыпаясь окончательно. В холодном поту. Хотя, скорее уж в огненном!

Сердце стучало столь сильно, что грозилось протаранить своим напором грудную клетку. Кислорода катастрофически не хватало. Волосы противно липли к влажному, покрытому испариной лбу.

— Нет! — спрятала лицо в ладонях. — Только не опять!

За последнюю неделю он снился ей дважды.

И сны с его участием сложно было назвать безобидными.

Девушку до сих пор трясло. Низ живота предательски ныл.

Чувственно. Томительно. Призывно.

«— …Скучать… ты будешь по мне скучать!»

Она судорожно всхлипнула, пытаясь избавиться от навязчивого голоса Красницкого в своей голове. Да тщетно все. Похоже, он там прописался.

«— …Признай, тебе будет меня не хватать! Я у тебя под кожей!»

Ирина насупилась, распрямляя спину и настырно стискивая ладони в кулаки.

Хотелось кричать, надрывая глотку. Эмоции требовали выхода.

Не в силах подавить сей порыв, девушка стремительно покинула свою спальню. Минуя прихожую и зал, решительно распахнула дверь, ведущую на лоджию, и шагнула на балкон. Вообще-то, в их квартире имелось целых два балкона. Но тот, что прилегал к комнате матери, был застеклен, утеплен и полностью обустроен для холодного времени года. А ей срочно требовался глоток свежего воздуха. Потому девушка и выбрала из двух балконов именно «летний вариант». Полностью открытый. Представляющий собой бетонный выступ с высокими решетчатыми кованными перилами. В самом центре балкончика располагался небольшой ротанговый столик с двумя стульями.

Да, они с мамой частенько завтракали здесь по утрам, с высоты третьего этажа наблюдая за тем, как город пробуждается ото сна. К счастью, сегодня у родительницы по графику стояло ночное дежурство, и уличить Ирину в сверхстранном поведении было некому. Мягко опустившись на один из стульев, девушка жадно втягивала прохладный ночной воздух, успокаиваясь.

Спустя некоторое время, когда смогла вернуть себе душевное равновесие, она отправилась на кухню и заварила себе крепкий чай. С сахаром и лимоном.

Беглый взгляд на настенные часы — половина четвертого.

«Ну, конечно! Самое время для чаепития! Ага!»

Иронично хмыкнув, Ира все же сделала пару крупных глотков, но взволнованно напряглась, теряя вдруг всяческий интерес к горячему напитку.

Припомнив кое-что, она машинально отставила чашку в сторону.

«Часы!»

Нервный смешок (больше похожий на истерический) сорвался с губ.

Глупо улыбаясь, Ирина мягкой поступью вернулась в свою комнату. Включила ночник. Распахнула настежь окно. Достала из нижнего ящика комода жестяную баночку со всякой мелочевкой. Не удержавшись, потрясла ею, точно погремушкой, и уселась на постель, скрестив ноги по-турецки.

Синицына помедлила пару секунд, прислушиваясь к внутренним ощущениям, и открыла баночку в конечном итоге. Прежде чем отставить в сторону, девушка выудила из нее одну единственную вещь — мужские часы.

«Его часы!»

С того дня, когда Вячеслав вручил их ей, минуло два с половиной месяца. Июль уже близился к концу. Позади остались все экзамены.

И школа. И даже ужасно скучный выпускной бал!

Все ушло безвозвратно. Кануло в бездну.

Хотелось верить, что впереди ее ждало безоблачное будущее.

Студенчество. Институт, о зачислении в который они с Ленкой узнали несколько дней назад. Да! Обе поступили! И их радости не было предела.

Не желая разлучаться, девушки выбрали для обучения один ВУЗ и одну профессию, мечтая также оказаться в одной группе.

«Ну, как выбрали…»

На самом-то деле выбрала Белова и благополучно уговорила ее.

А Ирине оказалось абсолютно все равно, куда идти и что изучать.

Она так и не смогла решить наверняка, кем хотела бы стать во взрослой жизни. Самоопределение у нее отсутствовало напрочь.

К счастью, ни мама Иры, ни родители Ленки не возражали.

Не давили. Не навязывали своего мнения.

Напротив, всячески поддерживали решение детей.

И неудивительно. Матери девушек тоже дружили, и уже много лет.

«Что до Славика…»

Девушка с волнением, с неким затаенным трепетом прикоснулась к массивным часам, воскрешая в памяти образ их хозяина. Красный не замечал ее с того самого рокового дня, когда Ирина додумалась так бездарно соврать ему про Юрку. И не поверил, когда она искренне старалась исправить ситуацию, рассказав правду.

«Ну, почти правду…»

Пришлось утаить информацию о своем родстве с Чижовым, потому…

Да потому что не готова она была признаться в этом злейшему школьному врагу. Опасалась недопонимания, унижений и насмешек с его стороны.

«Зря, наверное. Надо было сказать».

Ведь с тех самых пор Красницкий всячески избегал ее, точно прокаженную. Не смотрел, как прежде. Здоровался редко и исключительно кивком головы. Делал вид, что капитально сосредоточен на учебе.

А если называть вещи своими именами, то попросту игнорировал.

Впрочем, не общался он практически ни с кем.

Стал молчаливым. Угрюмым. Задумчивым и замкнутым.

Поговаривали, будто родители собираются отправить его в Европу, для обучения в каком-нибудь дорогущем престижнейшем заведении.

На все подобные предположения он всегда отвечал одинаково:

— Возможно! Я еще не решил! Меня здесь кое-что держит…

Однажды, прямо перед ЕГЭ (толком не понимая, зачем), поддавшись странному порыву, она попыталась сама заговорить с ним.

О! Тот холодный предостерегающий взгляд Ира помнила и по сей день.

Как и до ужаса странную фразу:

— Не надо!

Уточнять, чего именно не надо, Синицына не стала. Машинально кивнув, торопливо отошла в сторонку, стараясь не сгореть от неловкости и стыда.

И больше попыток нормализовать их отношения она не предпринимала.

А на выпускном вообще случился казус. Ленка разругалась с Красницким в пух и прах, потому что тот официально отказался устраивать ей обещанную встречу с ненаглядным Макаровым, если она не выполнит еще одно его дурацкое условие. Ирина стояла чуть в стороне и не слышала, о чем идет речь. А Белова, в свою очередь, категорически отказалась признаваться, за что обозвала парня козлом и щедро облила вином. Прямо из бутылки.

Просто буркнула обиженно, отвечая на ее вопросительный взгляд:

— Так ему и надо!

Вячеслав отправился домой, дабы сменить одежду, но обратно уже не вернулся. Со времен выпускного бала прошло чуть больше месяца.

Долгих. Мучительных. И с того момента они больше не виделись. Ни разу.

— Надеюсь, у тебя все хорошо! — прошептала Ирина в пустоту, бесцельно поглаживая циферблат сквозь защитное стекло. — Надеюсь, ты счастлив!

Терзаемая грустными воспоминаниями, Синицына медленно улеглась в постель и постепенно погрузилась в сон. Подарок Красницкого так и остался крепко зажат в ее ладони.

Глава 15

В очередной раз она проснулась уже в десятом часу утра от неугомонного и настойчивого дребезжания дверного звонка. Зевнув от души и потянувшись, как следует, девушка (не без труда) заставила себя сползти с кровати. После Синицына босыми ногами зашлепала в сторону прихожей, отмечая про себя, что мама еще не вернулась с работы. Наверняка опять тяжелые пациенты.

Предварительно посмотрев в глазок, Ирина широко распахнула дверь, пропуская внутрь Белову. Подруга выглядела бодрой, свежей и крайне улыбчивой по сравнению с ней. Смачно расцеловав в обе щеки, Ленка поспешила крепко стиснуть ее в объятиях:

— Привет, моя хорошая! Извини, что разбудила… но я ужасно соскучилась… так что… сама понимаешь, деваться тебе от меня некуда!

— Все в порядке! — не смогла сдержать улыбки. — Проходи!

— Есть чего пожевать? Я ужасно голодная!

— Боюсь, что нет, — отозвалась она, запирая замок на два оборота, — но дай мне буквально пять минут на водные процедуры, и все будет!

— Плескайся, сколько влезет! — скорчила шутливую рожицу Белова. — Я вполне в состоянии самостоятельно найти холодильник в твоем доме!

«Впрочем, так и есть».

Друг у друга в гостях они всегда чувствовали себя более чем комфортно.

Ирина наспех заправила постель, тщательно почистила зубы и приняла душ на скорую руку. А когда вышла из ванны, облаченная в махровый халат и с полотенцем на голове, завтрак был уже готов. Ее любимые рулеты из лаваша (с сыром, беконом, помидорами и зеленью, обжаренные на сковороде до хрустящей корочки) благоухали на всю квартиру. Как и ароматный кофе, уже разлитый по чашкам. Оставалось просто сесть за стол и приступить к трапезе. Что они, собственно, и сделали.

— М-м-м! Вкуснотища! — резюмировала Синицына, с наслаждением впиваясь зубами в рулет. — Мне кажется или ты ко мне подмазываешься?

— Не без этого, — подмигнула Ленка, загадочно улыбаясь. — Есть разговор!

— Выкладывай!

— Ну уж нет! — взвизгнула та, уворачиваясь от щекотки. — Сначала завтрак!

Обе прилично проголодались, поэтому с едой было покончено в считанные минуты. Быстренько помыв посуду, они направились в гостиную.

Там, удобно развалившись на мягком диване перед телевизором, Белова начала свой рассказ, тщательно подбирая слова:

— Знаешь, я тут недавно познакомилась кое с кем…

— Т-а-а-а-к, — Ирина приподняла голову с колен подруги, с интересом вглядываясь в ее лицо. — И с кем же?

Ленка в который раз за утро лучезарно улыбнулась:

— С парнем!

— Я что, должна из тебя каждое слово вытягивать? — девушка шутливо шлепнула ее по руке. — Вот, зараза! Напои ее, накорми! А она потом молчит!

— Прости, прости! — захохотала та в голос. — Его зовут Евгений. Он — студент четвертого курса и… фактически, мой сосед. Снимает квартиру в нашем подъезде двумя этажами выше. Но самое интересное — оказывается, мы учимся в одном ВУЗе! Вернее, будем учиться с сентября! Представляешь?

— Надо же, — удивленно хмыкнула Синицына, вновь укладывая голову на Ленкины колени, — какое совпадение!

— А еще, я совершенно точно нравлюсь ему! Вижу. Чувствую.

— В этом нет ничего удивительного, Лена! Ты у меня красотка! — выдержав паузу, Ира осторожно уточнила: — А он… тебе?

Белова призадумалась, неосознанно покусывая нижнюю губу.

— Ну, как сказать? Привлекательный молодой человек. Симпатичный. Харизматичный. Обходительный. Вежливый.

— Ты прекрасно понимаешь, что спрашивала я не об этом!

Едва заметный вдох.

— Да, нравится. Очень. Кажется.

Все. Лежать более Ирина не могла, так как остро нуждалась в зрительном контакте. А потому немедленно приняла сидячее положение.

— А как же твой… Макаров?

Ленка вздрогнула, покрываясь мурашками. Обиженно насупилась.

— Он — не мой!

— Не цепляйся к словам!

— Все… все уже в прошлом! Давно перегорело!

— Серьезно? — скептически уставилась на собеседницу.

— Да, серьезно! — подруга гордо вздернула носик. — Виктор — трус! Обычный трус, недостойный моих слез! И я рада, что смогла, наконец-то, вырвать его из сердца и переключиться на другого парня! А он пускай катится к своей…

— Тише, выдохни! — Ирина крепко сжала ее дрожащие ладони в своих руках. — Напрасно я об этом спросила! Не стоило ворошить, извини!

Она умолкла на миг и нахмурилась, припоминая кое-что:

— Погоди… трус? Почему ты называешь Макарова трусом? Ему совершенно не свойственна такая черта характера!

Белова отвела взгляд в сторону, явно будучи не в состоянии смотреть на подругу. Спустя пару секунд тягостного молчания девушка призналась:

— Он… то есть, это я… я спровоцировала его на поцелуй!

— Чего? — опешила Синицына. — Шутишь, надеюсь?

— Нет! — голос Ленки звучал подавленно. Глухо. — Сложно объяснить. Все спонтанно получилось. Я безумно захотела его увидеть в тот день. До дрожи в коленях. Хоть на секундочку. Хоть мельком. Пылева сказала, что ему влетело за меня от директора, и он ходит сам не свой. Вот я и решилась на отчаянный шаг — приперлась к нему в кабинет. Естественно, моему визиту Виктор Эдуардович не обрадовался. И это мягко сказано. Сразу попытался выставить за дверь. На почве этого у нас завязался серьезный спор, в процессе которого… я его и поцеловала. Макаров, конечно, охренел от моей дерзости. Замер сначала. Буквально на несколько секунд. А потом… потом окончательно сорвался. Господи, Ириша, знала бы ты только, как дико он стискивал меня в своих ручищах! Как яростно отвечал на поцелуй. Я реально думала, все — сейчас свихнусь от ощущений! Но Виктор Эдуардович слишком быстро пришел в себя, и сказка закончилась. Он отстранился. Отругал меня так, что слезы на глазах навернулись, и бесцеремонно вытолкал за дверь, запрещая приходить вновь. А потом вообще уволился! Испугался! Сбежал! Так что же это, если не трусость? Скажи мне, что?

Ирина переваривала полученную информацию несколько долгих секунд, прежде чем нашлась с ответом:

— Здравый смысл, возможно?

— Какой еще…

— На тот момент ты была его ученицей!

— Совершеннолетней! За несколько дней до этого мне исполнилось…

— Да! Но ученицей! — остановила Ленку жестом. — Своим поступком он фактически уберег от беды вас обоих!

Та вновь тяжело вздохнула:

— Ладно, пусть будет так! Мне уже все равно…

— Почему ты сразу ничего не рассказала?

— Слишком… свежи были воспоминания о нем. Слишком остры, понимаешь?

Синицына кивнула, продолжая буравить подругу проникновенным взглядом.

— А теперь?

— А теперь на горизонте появился Женя, и мне стало гораздо легче! Он забавный. С ним весело. Кстати, о нем! — спохватилась Белова. — Сегодня вечером он приглашает нас в клуб! И не в какой-нибудь, а в «Колизей»!

Поперхнувшись собственной слюной, Ира громко закашлялась. Отдышавшись кое-как, уточнила:

— В каком смысле нас?

— В том самом, что без тебя я никуда не пойду! Даже не надейся! К тому же, он готов взять на себя все расходы! Представляешь, какой галантный?

— Только не говори, что ты согласилась!

— Нет, конечно! — возмущенно фыркнула девушка. — За кого ты меня принимаешь? Я пришла с тобой все обсудить…

— Здесь нечего обсуждать, Лена! Ты что, не знаешь, сколько стоят билеты в «Колизей»?

— Знаю, разумеется! Потому и не хочу идти за его счет!

— Вот и прекрасно, потому что я тоже не пойду…

— Пойдешь!

— Извини?

— И я пойду! Обе мы пойдем! Только платить за себя будем сами!

В ответ на ее недоверчивый настороженный взгляд, Белова лишь красноречиво закатила глаза:

— Да, я все же разбомбила копилку ради такого случая. Но денег нам хватает только на полтора билета!

— И как это понимать?

— Считай, что для тебя сегодня действует персональная скидка в пятьдесят процентов, е-мое!

— О! Так и быть — половину я потяну!

— Значит, решено?

— Конечно!

— Но учти: такси остается на твоей совести!

Глава 16

— Обалдеть! — изумленно выдохнула Ирина, с детским восторгом разглядывая дизайн и оформление «Рифа». — Как же здесь… здорово!

— Согласна, — поддержала Белова, буквально застыв на месте с разинутым ртом.

«Рифом» являлась самая крутая, самая престижная сауна в их городе. А пятичасовой отдых в этом раю — невероятно щедрым подарком двум новоиспеченным «студенткам» от их любящих матерей в честь официального зачисления в ВУЗ. Что тут скажешь?

Родительский сюрприз, действительно, удался!

Причем, на славу!

— Ну, и чего замерли у порога? — раздался за их спинами мелодичный голос Ксении Сергеевны — Лениной мамы. — Проходите уже! Располагайтесь! Если я правильно изучила информацию на сайте, то комната отдыха находится… да… вот здесь, — пояснила женщина, кивком головы указывая нужное направление и вручая обеим их сумки с вещами. — Там имеются шкафчики. Переодевайтесь, аккуратно складывайте одежду и ждите меня! Я отлучусь буквально на несколько минут: дождусь курьера из службы доставки еды и сразу же вернусь… пожалуйста, постарайтесь ничего не сломать за время моего отсутствия! Здесь все очень дорого! Договорились?

Состроив серьезную гримасу, девушки синхронно закивали. А едва Ксения Сергеевна скрылась за дверью, многозначительно переглянулись и, весело хихикая, наперегонки ринулись в упомянутую ранее комнату. В самом центре помещения гордо красовалась огромная круглая кровать из белой кожи.

Ее девушки и облюбовали вместо шкафчиков, наспех вытряхивая на ровную поверхность все содержимое сумок. Им, конечно, за это влетит… но…

Не до аккуратности, когда на счету каждая минута!

Ирина торопливо облачилась в черный раздельный купальник, представляющий собой скромные трусики с завязками по бокам и весьма откровенный лиф (в форме треугольников без чашек), так же фиксирующийся на спине и шее тонкими шнурками. Ленка оказалась более изобретательной. Ее купальник (столь ослепительно белый, что временами хотелось зажмуриться) лямок не имел вовсе. Держался исключительно за счет крепких завязок на спине. Низ и верх изделия соединялся между собой многочисленной шнуровкой, чем-то напоминающей рыбацкую сеть.

«Креативно! Даже очень!»

— Знаешь, что теперь для нас самое важное? — привлекла Ленка ее внимание, закручивая свои длинные волосы в гульку на макушке.

— И что же? — машинально отозвалась Ира, принимаясь с новым жадным интересом разглядывать убранство комнаты.

— Во всем этом великолепии не забыть, что нас вечером ждут в клубе!

— Не забудем! — утвердительно кивнула. — Я помню…

Белова рассмеялась:

— А вот я уже готова забыть! Ради огромного бассейна с джакузи!

— Дуреха!

— Идем скорее!

— Куда? Ксения Сергеевна сказала ждать ее здесь!

— Ой, я тебя умоляю! — игриво повела плечиком подруга. — Она пошутила!

— Лена, давай лучше дождемся твою или мою маму!

— Ну почему?

— У меня нехорошее предчувствие! Вдруг мы и правда что-нибудь сломаем? Здесь же камеры везде! На каждом углу. Потом век не расплатимся!

— Не говори ерунды! Мы просто посмотрим!

Ломая легкое сопротивление Ирины, вызванное каким-то странным внутренним ступором, Ленка мертвой хваткой вцепилась в ее запястье и решительно потащила Синицыну прочь из комнаты. Первым делом им на глаза попалась обеденная зона. Массивные дубовые столы. Высокие стулья. Далее зона отдыха. Огромный коричневый диван, располагающийся перед такой же огромной плазменной панелью, висящей на стене. Рядом на тумбочке лежал микрофон и странная коробочка, напоминающая пульт управления.

Девушки заговорщицки переглянулись и закричали в унисон:

— Караоке!

— Уверена?

— Уж его-то мы точно не сломаем!

— Логично!

Не сговариваясь, обе ринулись к аппарату, пытаясь разобраться, как включить и что именно выбрать.

— Осторожно…

— Не тыкай в него…

— Давай случайную оставим…

«Случайной» оказалась композицией Светланы Лободы «Пора домой».

Эту песню они обожали всем сердцем и подпевали исполнительнице всякий раз, как только слышали. Заиграли первые аккорды. На экране появились слова. Вцепившись в один общий микрофон, подруги вообразили себя настоящими звездами эстрады и принялись петь. Причем, получилось не хуже оригинала. Ну, по крайней мере, им очень хотелось в это верить!

— Летели дни. Летели недели, — начала Ирина, плавно изгибаясь и пританцовывая. — Меня ты отпусти, пока дотла не сгорели… и до утра нам не уснуть… что будет дальше… не в этом суть!

— Ты не звони! — подхватила Ленка, в точности повторяя ее движения. — Давно повзрослели. Ты память сохрани. Этих дней параллели. И вспоминать не будем потом. Как мы летали. Летали вдвоем.

— Как искренне любили, — снова запела Ира, чувственно махнув своей густой медно-рыжей гривой волос, — искрами стали с тобой…

— Оставайся, мальчик мой! — припечатала соблазнительным голосом Белова.

Вместе:

— А мне пора домой! Как сладок был голос твой… пора домой! Вези меня, водитель мой… пора домой! Как жаль, что ты сегодня не мой… мне пора домой. Вези меня мой золотой… пора домой!

В проигрыше Ленка крепко обняла Ирину и ласково чмокнула в щеку.

Последняя ответила тем же, и обе громко рассмеялись. А потом заметили стоящую совсем рядом и ревущую в три ручью Ксению Сергеевну. Женщина с умилением наблюдала за происходящим и записывала их самодеятельность на телефон, судорожно всхлипывая.

— Мам, ты чего? — поинтересовалась Белова прямо в микрофон.

— Не обращайте внимания, мои хорошие… просто… как же быстро вы выросли, девочки! Продолжайте, продолжайте!

— Не снимайте нас, Ксения Сергеевна! — возмутилась было Ирина.

Но умолкла, наткнувшись на категоричный отказ:

— Ага, конечно! Вы только подумайте, какая это память, дурочки!

Думать было некогда. Уже заканчивался проигрыш.

Стараясь абстрагироваться и совершенно не думать о телефоне, зажатом в руке Ленкиной матери, Ирина обреченно покачала головой и продолжила петь. Ровно как и подруга. А в самом конце, будучи разгоряченными до предела, они окончательно обезумели. Визжа не своим голосом, забрались с ногами на диван (так удачно стоящий рядом) и принялись от души отплясывать на нем под веселый смех Беловой-старшей.

С финальным аккордом девушки обессиленно распластались на столь универсальном предмете мебели, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.

Не успели!

Откуда-то сбоку… со стороны парной раздался просто оглушающий шквал аплодисментов, сопровождающийся громким свистом и бурными овациями.

— Какая прелесть!

— Шикарно, девочки!

— Так держать!

— Давайте на бис, малышки!

— Кого из вас первой веничком отходить?

Будучи совершенно обескураженной и не понимая ровным счетом ничего, Ира вскочила на ноги, точно в мягкое место ужаленная. Повернулась на звук и невольно взвизгнула, немея от ужаса.

Неизвестно, откуда они там взялись, но у двери, ведущей в парную, толпились люди. Много людей. А если выражаться буквально — мужчин!

Подвыпивших, игривых. И практически голых, если не брать плавки в расчет. От напряжения в камень превратилась каждая мышца ее тела.

Кровь отхлынула с лица, а по спине прошелся холодок.

«Боже! Их здесь больше десяти человек!»

— Какого черта? — не сдержалась Ленка, поднимаясь следом.

К счастью, в тот момент из оцепенения вышла и Ксения Сергеевна.

Прокашлявшись, она произнесла довольно строго:

— Уважаемые, кто-нибудь в состоянии объяснить мне, что здесь происходит?

По толпе прошелся беззлобный хохоток, а вперед вышел высокий статный мужчина. К слову, прекрасно сложенный для своих лет.

Он приближался к ним, и спустя секунду Синицыной стало не до его фигуры.

Потому как в незнакомце девушка признала…

— Это что, — шокировано выдохнула Белова, озвучивая ее собственные догадки — наш мэр?

Нервно сглотнув, Ира медленно кивая:

— Он самый!

Между тем, Красницкий-старший поравнялся с ними. Улыбнулся.

Столь искренне и задорно. Что сразу от сердца отлегло.

— Приношу извинения, дамы! Напугать вас в наши планы вовсе не входило. Но зрелище было действительно потрясающим! Спасибо за него, девочки!

— Александр Борисович? — нахмурилась Ксения Сергеевна. — При… при всем уважении, что вы здесь делаете? Вы… все?

Глава города неопределенно пожал плечами:

— Отдыхаем в кругу родственников и близких друзей! Чисто мужской компанией, как видите. Отмечаем важное событие — мой сын в ВУЗ поступил!

Ирина пошатнулась, судорожно втягивая воздух в легкие.

На лице отразилась паника.

«Черт! Это же значит… он… он тоже должен быть здесь? Или нет?»

— Так… и мы отмечаем важное событие! — сквозь гул в ушах она услышала сбивчивые объяснения Ленкиной матери. — Дело в том, что этот зал арендован нами с двух часов дня до семи вечера!

— Исключено! — хмыкнул мужчина. — Полагаю, Вам стоит перепроверить у администратора дату либо время брони. Я снял это заведение на сутки.

— Как на… сутки? — женщина изумленно уставилась на собеседника. — Впрочем, заказывала-то сауну не я, а Саша. Пожалуй, Вы правы! Лучше пойду, уточню…

— Ступайте, ступайте!

— Девочки, ждите меня здесь! — бросила она через плечо, направляясь к выходу. — Сейчас мы выясним, за что заплатили деньги! И кому из нас придется немедленно уйти!

Ленка с тревогой поглядела на представителя «местной власти», но все же пробубнила недовольно и достаточно громко:

— Сдается мне, сейчас нас вышвырнут отсюда, как сраных котят!

— Скорее всего! — равнодушно отозвалась Ирина.

Ей действительно было все равно. Было глубочайше плевать. Она напряженно вглядывалась в каждого присутствующего мужчину, до белых рябей в глазах опасаясь лишь одного — заметить среди них знакомый силуэт.

«— …Чего хотел?»

«— …Как обычно — тебя!»

Отголоски сегодняшнего сна так не вовремя ожили в сознании, будоража кровь. Требуя. Подгоняя. Вынуждая искать тщательнее.

Чуть левее от общего скопления людей (часть из которых благополучно переместилась в бассейн, но все еще продолжала с любопытством коситься в их сторону) послышался странный звук, больше похожий на всплеск.

Очевидно, кто-то опрокинул на себя ведро с холодной водой.

Опрокинул и даже не поморщился. Не вздрогнул.

Зато всем телом вздрогнула Ира, машинально отступая назад.

«Нет! Нет!»

Теперь ей казалось удивительным, как она могла не заметить его сразу?

Ледяной взгляд, жалящий яростью и первобытной злобой, был направлен прямо на нее. Славик не просто буравил Синицыну насквозь своими бездонными омутами, парализуя, точно удав кролика. Нет.

Ему было мало. Он пожирал ее своими ненасытными глазищами.

Уничтожал. Испепелял. Пронизывал.

Казалось, сейчас, внимательно исследуя все изгибы юного девичьего тела, Красницкий мечтал лишь об одном — живьем содрать с нее кожу.

«Твою мать!»

— Слишком пессимистично мыслите для столь нежного возраста, барышни! — после незначительной паузы осуждающе поцокал языком Александр Борисович. — Всегда можно найти компромисс. Всегда. Было бы желание!

Уважительно кивнув, мужчина оставил их наедине, присоединяясь к своим друзьям в бассейне. Теперь к ним приближался кое-кто пострашнее. Его сын.

Сердце тут же ухнуло в бездонную пропасть и принялось усиленно гонять кровь по венам. Рывками втягивая в себя кислород, Ирина наблюдала за Красницким, опасаясь моргнуть лишний раз. Пропустить что-то важное.

Походка уверенная. Даже угрожающая. Выражения лица… нет, она не пыталась считать его эмоции. Не смогла бы при всем желании.

Просто, когда их разделяло не более пяти метров, зачем-то произнесла:

— Привет!

Четко и громко. Но Вячеслав не ответил.

Он лишь сильнее сжал ладони кулаки.

Да так, что костяшки пальцев побледнели.

Подошел не к ним с Ленкой, а к обеденному столу. Со скрипом отодвинул в сторону один из стульев и взял лежащее на нем банное полотенце. Тщательно промокнул лицо. Затем скомкал и яростно запустил мягкий снаряд прямо в Ирину. Девушка вцепилась в махровую ткань скорее инстинктивно, нежели намеренно. Шумно сглотнув, она вопросительно уставилась на Красницкого.

Тот же, в свою очередь, скрестил руки на груди и грозно рявкнул:

— Прикрылась! Бегом!

— Че… чего?

— Я не стану повторять дважды! — процедил сквозь стиснутые зубы молодой человек. — Здесь четырнадцать мужиков в полном расцвете сил!

Повторять дважды и не требовалось. Гневная тирада Славика подействовала на нее отрезвляюще. Торопливо развернув полотенце, Ира укуталась в него, точно в защитную броню. И замерла, внезапно перехватив на себе до ужаса задумчивый взгляд Красницкого-старшего. И тот взгляд, казалось, не понравился даже его сыну. Однако, Вячеслав довольно быстро взял себя в руки. Встрепенувшись, он метнул второе полотенце в Ленку:

— Белова, ты тоже, давай, прекращай костями греметь!

— Не указывай! — ощетинилась подруга. — Я с обманщиками, балаболами и манипуляторами не разговариваю! Ясно?

— Манеры, Белова! — раздался из бассейна строгий окрик, от которого захотелось привычно вытянуться по струночке. Знакомый до одури. — Делай, что он говорит! Живо!

«Вот черт! И Макаров… здесь? Бедная моя девочка!»

Ирина с опаской покосилась на подругу.

Та будто оцепенела в буквальном смысле слова. Самообладание давалось ей крайне тяжело. Тем не менее, она с достоинством оправилась от первичного шока, вызванного внезапной встречей. Мгновенно отыскав взглядом Виктора Эдуардовича, Ленка обольстительно улыбнулась и… демонстративно швырнула полотенце «отправителю», отказываясь прятать свое тело от чужих глаз. Затем, медленно развернувшись лицом к их бывшему физруку, Белова сладко потянулась, демонстрируя ему себя в самом выгодном ракурсе.

— Что, бухаете, Виктор Эдуардович? — поинтересовалась она ехидно.

Будучи уже прилично захмелевшим, мужчина утвердительно кивнул:

— Бухаю, Лена! Бухаю!

Белова вдруг поменялась в лице и озлобленно зашипела:

— Вот и бухайте дальше! А ко мне не лезьте! Мои манеры — лишь моя проблема! Не так ли?

— А ближе подойти и повторить все это, глядя мне в глаза слабо, полагаю?

— Не слабо! Просто я плаваю плохо! Вы меня, что ли, спасете, если тонуть начну?

— Здесь неглубоко!

— Так спасете, или нет? — с нажимом.

— Проверь!

— Хм! — прикусив губу и мстительно прищурившись, Ленка двинулась в сторону бассейна. — А я проверю! Обязательно проверю!

— Стой! — спохватилась Ирина, пытаясь удержать дуреху от глупостей. — Ты что это задумала?

— Пойду скажу ему пару ласковых! — воинственно заявила подруга.

— С ума сошла?

— Все хорошо, Ириша! Все хорошо!

«Белова полезла в бассейн… К куче мужиков. То есть, к Макарову. Но… к куче мужиков! Дьявол! Она действительно полезла в этот чертов бассейн!»

Ира не знала, как быть. Не знала, что предпринять в сложившейся ситуации. Поэтому сделала первое что пришло на ум — побежала в сторону выхода, намереваясь как можно скорее привести сюда Ксению Сергеевну.

До пункта назначения, однако, девушка не добралась. После поворота за угол ее самым наглым образом перехватили поперек талии и запихнули в ближайшее пустое помещение, коим по иронии судьбы оказалась комната отдыха. В процессе бурного сопротивления полотенце соскользнуло с нее на пол еще в коридоре, и теперь Синицына вновь стояла в одном купальнике.

Перед ним. Перед Красницким. Во всей красе.

Окинув Ирину потерянным затуманенным взором, Вячеслав шумно втянул в себя воздух. Резко отвернулся, упираясь руками в косяк, а лбом — в дверное полотно, и издал болезненный мучительный стон.

— Слав!

— Замолчи! Пожалуйста!

— Выпусти меня… отсюда. Немедленно!

Парень затих. Очевидно, обдумывал что-то, известное лишь одному ему.

Тщательно взвешивал все за и против или же просто боролся сам собой.

Не суть. Но спустя некоторое время какое-то решение он все же принял.

Принял и… запер комнату изнутри. На замок.

— Слав, ты что делаешь? — испуганно пропищала Ирина, вжимаясь спиной в дальнюю стену. — Слава?

Снова вздох. Громкий. Тяжелый. Его.

Молодой человек заторможенно развернулся и медленно, чертовски медленно пошел на нее. Ее дыхание сбилось. Рев собственного пульса оглушал.

— Я не могу больше, — глухо прохрипел Красницкий, останавливаясь в шаге от бывшей одноклассницы. — Я так… больше не могу!

— Чего не можешь-то?

Мягкое прикосновение его указательного пальца к обнаженной ключице обожгло, точно огнем, и заставило умолкнуть, до боли прикусив щеку изнутри. Дернувшись, он на миг отнял руку.

Но затем мертвой хваткой вцепился в перемычку на лифе от ее купальника.

Подобной наглости Синицына никак не ожидала.

Потому и взбунтовалась, напрочь забывая про страх:

— Ты охренел? — ударила парня в грудь, пытаясь оттолкнуть. — Отойди!

— Нет! — тихо. Жестко. Как приговор.

— Да что с тобой? — со всей дури, подобно дикой кошке она вцепилась в запястье, удерживающее в плену ее одежду. — Что ты творишь?

— Я-то? — мучительно прошипел он ей прямо в губы. — Пытаюсь… не сдохнуть!

А после, ломая жалкое девичье сопротивление, Вячеслав настойчиво рванул тонкую ткань купальника наверх. К ее беззащитному горлу.

Глава 17

Догадавшись о намерениях парня, Ирина завопила:

— Не взду… май…

Но шокированно умолкла, оказавшись не в силах поверить в реальность происходящего. Выброс адреналина в кровь был запредельным.

Так мучительно и надрывно ее сердце не колотилось еще никогда.

Перед глазами плыло. Легкие горели изнутри — столь часто и жадно она поглощала спасительный кислород. Колени предательски дрожали.

Поджилки тряслись от волнения. Пульс и тот гудел в ушах, оглушая.

Да и во рту пересохло до противной горечи.

Даже время замедлило свой ход в тот самый миг, когда Красницкий бесцеремонно сдвинул в сторону ткань купальника, полностью обнажая ее тяжелую упругую грудь. Ту самую, которая, повинуясь законам физики, соблазнительно колыхнулась, мгновенно притягивая к себе его дикий масляный взор. Нет, не дикий. Скорее уж осатаневший. И потерянный.

Спохватившись, она возмущенно взвизгнула, пытаясь оттолкнуть его, дабы целомудренно прикрыться. Слава не позволил!

Он предостерегающе зашипел, проворно перехватывая ее руки еще в воздухе. Больно стиснул (точно стальными клешнями), и вдавил в стену прямо поверх ее головы, удерживая оба запястья всего одной своей огромной ладонью.

Ирина с затаенным ужасом поняла, что оказалась в ловушке. В западне.

Обездвиженная. Беспомощная. Почти голая.

Раскрытая и абсолютно уязвимая перед лицом врага.

Но странное дело — она не испугалась. Напротив, разозлилась!

Рассвирепела, до боли стискивая зубы и награждая противника взглядом разъяренной фурии, готовой к нападению.

«Ну почему? — обиженно взывала к «высшим инстанциям». — Почему именно ОН оказался первым мужчиной, перед которым я… почти обнажилась?»

Ей бы закричать, позвать на помощь. Да только Ира не хотела этого делать.

Останавливало что-то. И черт его знает, излишняя уверенность в собственных силах или банальная человеческая глупость.

Впрочем, скорее уж нездоровое любопытство и азарт.

В глубине души ей отчаянно хотелось узнать, что он станет делать дальше. «Поглазеет и отпустит, напугав до чертиков? Или все же посмеет преступить… черту?»

И почему, спрашивается, последняя мысль не пугала Синицыну в должной степени? Напротив, будоражила кровь, заставляя ее глупое сердце биться быстрее от предвкушения. Странные ощущения, стоит заметить.

И практически… практически знакомые. Родные.

Словно они со Славиком уже делали это прежде. И не одиножды.

«Чертовы сны! Меня сбивают с толку чертовы сны!»

Усилием воли сдержав рвущийся наружу предательский стон, она отчаянно замотала головой, пытаясь сбросить с себя проклятое наваждение.

— Долго будешь пялиться? — рявкнула недовольно. — Давай, отпускай меня!

Кажется, молодой человек ее и не услышал вовсе. Потому что даже не моргнул. Красный просто застыл подобно гранитному изваянию, продолжая жадно сканировать поплывшим взглядом практически обнаженное тело бывшей одноклассницы. Еще секунда, и он решительно подался вперед.

Шумно сглотнул. Затем, чуть склонив голову вбок и резко дунул, обжигая кожу Ирины своим неимоверно горячим дыханием. Чувствительные вершинки груди мгновенно отреагировали, сжавшись в тугие горошины.

И на его лице в тот момент отпечатался самый настоящий неподдельный восторг. Вперемешку со злостью. С внезапным. Стихийным. Бешенством.

«Но на кого ты злишься? На самого себя?»

Вячеслав резко распрямился и, все еще удерживая Синицыну в стальных тисках, угрожающе навис над ней:

— Че притихла?

— Жду! — огрызнулась она, прилагая титанические усилия, дабы казаться спокойной и уверенной. Хотя бы внешне. Ведь в душе творился хаос.

Бардак. Полнейшее смятение.

— Чего?

— Когда ты удовлетворишь свое долбаное любопытство, натешишь самолюбие и прекратишь таращиться на мои сиськи!

Красницкий рассмеялся. Горько так. Мучительно.

А после припечатал убийственным взглядом и заявил:

— Да знай я, что они у тебя… такие, начал бы таращиться гораздо раньше!

— Какие еще «такие»?

Он не ответил. Лишь склонился ближе к ее виску.

— Синичка? — тихо прохрипел, пробуждая к жизни тысячи нервных окончаний в ее напряженном теле. — А, Синичка?

— М?

— Почему не вырываешься?

Внезапно девушка осознала, что стоит Слава непростительно близко.

Что от жара его тела вполне реально ошпариться.

И что не одну ее сейчас лихорадит — парня тоже прошибает нервная дрожь. Столь сильная, что лоб его покрылся крупной испариной.

Ирине вдруг захотелось немедленно провести ладонью по лицу молодого человека, осушая кожу, а потом… растереть эту влагу по своей груди.

«ЧЕ? — ужаснулась собственным мыслям. — Что за бред я несу?»

Прикусив губу, она постаралась сосредоточиться исключительно на его вопросе, всячески игнорируя тот факт, что одежды на ней — кот наплакал.

— Мы это уже проходили, Славик! — скривилась в фальшивом презрении. — И не раз. Я все равно не смогу освободиться, пока ты сам не соизволишь меня отпустить! Так к чему тратить силы зря? Как по мне, лучше уж их приберечь, чтобы потом съездить пару раз кулаком по твоей наглой физиономии!

Грустно улыбнувшись, Слава мягко очертил контуры ее лица костяшкой указательного пальца. Аккуратно, почти нежно сжал подбородок.

— Верно, физически тебе меня не одолеть! — резюмировал он, утвердительно кивая. — Но ты можешь… закричать, например. Громко позвать на помощь.

Ирина лишь недовольно фыркнула:

— Зачем?

— Зачем? Как минимум чтобы тебя спасли от слетевшего с катушек…

— Мне не нужна их помощь! Я справлюсь с тобой и самостоятельно, — заявила Ира с несвойственной ей прежде надменностью. — Ты ничего мне не сделаешь! Попугаешь, поглазеешь, нагрубишь и отпустишь! Все, как обычно!

От его взгляда повеяло арктическим холодом.

— И откуда в тебе такая уверенность?

— Просто знаю…

— Знаешь что?

— Что настоящего вреда ты мне не причинишь!

— Ой, ли? Я с радостью придушил бы…

— А еще знаю, почему ты так себя ведешь!

— Ну, давай! Удиви меня!

— Мы давно не виделись…

— И?

— Очевидно же, что у тебя ломка!

— Ло… ломка?

— Именно! Не на ком больше злость срывать, — Синицына аж подобралась вся под его вмиг озверевшим взглядом, — а меня нет рядом, чтобы пар-то выпустить. Вот и…

Красницкий подался чуть вперед и угрожающе зашипел:

— Осторожнее, пучеглазая! Уж не хочешь ли ты сказать, будто я подсел на тебя, как на наркоту?

— Нет! — она расхрабрилась окончательно, с вызовом глядя в его подернутые поволокой глаза. И в зрачки размером с радужку. — Но, похоже, кое-кто слишком сильно…

— Ирина!

— …соскучился…

— Закрой рот!

— …по своей…

— Довольно!

— … игрушке!

— Сука!

Все. Разум помутился. От напускного спокойствия не осталось и следа.

— Так соскучился, что хоть на стену лезь, да? — пролепетала Ирина, совершенно не понимая, зачем провоцирует его. — Скажи мне! Да?

«Ох, если бы взглядом можно было убивать…»

На несколько мучительно долгих секунд повисло гнетущее молчание. Красный медленно разжал пальцы той руки, которой все это время удерживал запястья девушки, даруя ей тем самым призрачную свободу, коей она тут же воспользовалась, застенчиво поправляя купальник и полностью скрывая себя от посторонних глаз. И, похоже, сей невинный жест взбесил парня окончательно.

— Нет, Синичка! — вцепился он в ее волосы мертвой хваткой и потянул вверх, вынуждая Ирину приподняться на носочках. — На стену я лезу по иной причине… по причине, напоминать о которой мне определенно не стоило! Но в твоих словах, действительно, есть доля истины, мое рыжее пучеглазое недоразумение!

— В каком смы…

— Да! Твоя правда! Я, капец, как соскучился… по своей игрушке! Но и она, судя по всему, скучала по мне не меньше!

— Совсем уже…

Вячеслав не позволил ей отреагировать должным образом. Собственнически прижался всем телом — кожа к коже, и бесцеремонно (даже грубо) впечатал Ирину в стену, одним махом вышибая весь воздух из легких. А затем, умело пользуясь растерянностью девушки, с громким отчаянным стоном набросился на ее застывшие в изумлении губы, кусая их едва ли не до крови.

Глава 18

Совершенно неожиданное, но решительное прикосновение его рта к ее губам было сродни удару током. Статическому разряду чудовищной силы.

Нет. После такого… не выживают!

После такого падают замертво, распадаясь на атомы!

Словно тысячи вольт промчались по напряженным мышцам сиюсекундно, беспощадно жаля нутро острыми иголками. Парализуя тело. Останавливая дыхание. Лишь беснующееся сердце, готовое вот-вот выскочить из груди, выдавало в ней признаки живого человека. В голове стало пусто. До жути.

Лишь одна тревожная мысль громким набатом прорывалась сквозь кокон затуманенного сознания:

«Он же целует меня! Он. Меня. Целует».

Впрочем, назвать сие странное действо поцелуем язык все же не поворачивался. Это было…

Жесткое. Тотальное. Жадное. Обладание. Ее ртом.

Вячеслав остервенело ласкал Ирину, настойчиво вгрызаясь в податливые пухлые губы. Покусывал их. Посасывал. Облизывал. Умеючи играл.

Зажмурившись и сильнее стиснув в кулаке шелковистые рыжие пряди, он самозабвенно пожирал ее, не позволяя даже шелохнуться. Пикнуть.

В итоге Ира не могла ни оттолкнуть парня, ни ответить на столь дикий поцелуй, дабы разделить с ним их общее безумие, сладостную изощренную пытку. Именно пытку. Потому что, как оказалось… целовался Слава… больно. Чертовски больно! И похоже, делал это намеренно, сурово наказывая за что-то бывшую одноклассницу. За что-то, известное лишь одному ему.

Обидно. Не так она представляла себе свой первый поцелуй. Не так.

«Полегче, идиота ты кусок! Пожалуйста, давай полегче!»

Естественно, Красницкий ничего не слышал. И чем сильнее молодого человека лихорадило от их близости, чем надрывнее он дышал, тем крепче стискивал Ирину своими ручищами. Тем мощнее вдавливал ее хрупкое тело в стену. Тем агрессивнее напирал, обрушивая на нее всю свою дикую страсть.

Страсть, к которой она оказалась совершенно не готова.

Как и к шквалу эмоций, обрушившихся на нее тяжеленной лавиной.

Дышать внезапно стало нечем. В груди склизкой змеей шевельнулась паника.

— Слав! — ведомая инстинктом самосохранения, Ира попыталась отстраниться. Да не тут-то было. Не отрываясь от своего занятия, он протестующе зашипел и демонстративно дернул ее за волосы, фиксируя голову в прежнем положении. Сбивая с нее всю спесь. Демонстрируя свою власть. Превосходство. И вынуждая послушной овечкой замереть на месте.

Но сдаваться просто так девушка не собиралась.

«Я хочу запомнить свой первый поцелуй иным! — настырно топнула ногой. — И я запомню его иным! Пусть даже… с тобой!»

Собрав всю смелость в кулак, она выждала удачный момент и осторожно… трепетно скользнула язычком в жаркие глубины его рта.

Славик замер, забывая на миг о своей роли доминанта. Широко распахнул глаза. Вздрогнул, точно его хорошенько приложили по голове увесистым обухом. И судорожно вздохнул, когда их языки наконец встретились, высекая искры внезапного удовольствия из обоих. Молодой человек медленно отстранился, сканируя девушку изумленным взглядом.

Такой смелой инициативы от нее он явно не ожидал.

— Вкусная Синичка…

Произнес тихо. До ужаса хрипло. С выражением бескрайнего отчаяния на лице. Смущенная его будоражащей кровь интонацией, она сбивчиво зашептала:

— Не так! Ты… ты… все делаешь НЕ ТАК!

Красницкий надменно повел челюстью и язвительно фыркнул:

— И правда! Куда уж мне до твоего…

— Ты — грубый! А я хочу…

Легкий прищур. Удивленно вскинутая бровь.

— Как? — зашептал он, точно одержимый. — Скажи мне, как ты хочешь?

Легкие обожгло от очередного глотка кислорода, когда Ирина осмелилась выдавить из себя признание:

— Не…

— Да?

— Нежнее!

Хватка Вячеслава чуть ослабла. Заостренные черты лица смягчились.

А странная плотоядная улыбка больше напоминала звериный оскал.

— Покажешь?

— Чт… что?

— Ты. Знаешь. Что.

Он подался вперед. Придвинулся вплотную. Кожа липла к коже, порождая нестерпимый жар во всем теле. Их лица разделяло не более пары сантиметров. Горячее порывистое дыхание смешивалось.

— Но сперва, Синичка, — завороженно наблюдая за собственными движениями, Слава обвел контур ее рта, медленно растягивая пухлые губы, — ты повторишь кое-что… вот этим своим, — слегка стиснув нежный подбородок, протолкнул указательный палец в ее рот, — язычком!

И бестолковое сердце ухнуло в бездонную пропасть. Потому что, повинуясь странному порыву и удивляя саму себя, Ирина действительно крепко прихватила зубами мужской палец и мягко лизнула подушечку языком.

— Сука! — ругнулся молодой человек, покрываясь крупными мурашами. Его ресницы затрепетали, и зрачки блаженно закатились под веки на крохотный миг. А затем Красный спешно убрал руку, явно пытаясь успокоиться.

— Кто? — уточнила она за каким-то чертом, уже заведомо зная ответ. — Я?

— Особенно, — недовольный рык, — особенно, ты!

— Но…

— И от этой суки мне, похоже, спасенья не найти! — озлобился парень, вновь припадая к ее губам. Затыкая рот решительно и жестко. — Его просто нет!

Теряясь в ощущениях, Синицына заторможенно ответила на своеобразную ласку. Медленно и нежно. Настойчиво напоминая о своей недавней просьбе.

Славик понял ее без слов. Сдерживался с большим трудом, но явно старался.

А совсем скоро от нежности между ними не осталось и следа. Испарилась.

Уступила место безграничной примитивной похоти. Болезненному желанию.

Они будто не могли насытиться прикосновениями. Остервенело стискивали друг друга до хруста костей, словно знакомясь заново. Щипали. Дергали за волосы. Сминали плоть, пытаясь то ли «пометить территорию», то ли просто подраться. Дикие необузданные поцелуи имели ярко выраженный металлический привкус. Впрочем, ничего удивительного. Они кусались, уподобляясь животным, не щадя собственных губ. В какой-то момент этого безумия Красницкий хозяйским жестом скользнул ладонями по ее талии, ягодицам, ниже… и, в конечном итоге, рывком подхватил Ирину под бедра, заставляя на весу оплести ногами его талию. А после вдавил девушку в стену, зафиксировал в таком положении своим мускулистым телом, и замер, пожирая бывшую одноклассницу совершенно нездоровым ошалевшим взглядом:

— Знать бы раньше…

Ирина испуганно всхлипнула, дрожа от волнения всем телом, и отчетливо чувствуя сквозь тонкую ткань купальника, как в нее упирается что-то большое. Невероятно горячее. И до безумия жесткое.

«Оу! Похоже, сейчас кто-то тверже самого гранита!»

От этой мысли кровь ударила в голову. Во рту пересохло.

«О, Боже! Боже… он меня, правда, хочет! На самом деле! А… а я?»

— Знать бы раньше что? — переспросила Синицына, отчаянно цепляясь за последние крохи самообладания.

Парень отрицательно замотал головой и забормотал нечто очень странное, осыпая жалящими поцелуями ее шею:

— Я лучше, глупая! Неужели не видишь? Я — лучше!

— О чем…

— Лучше! — ревностный укус в область ключицы. Сильный. Оставляющий отметины на коже. — Лучше… во всем! Доказать?

Она кивнула машинально, не подумав. Прикусив от волнения щеку изнутри.

— Я так сильно…

Не закончив фразу, Красный просто вжался в нее своим напряженным пахом и мучительно зашипел от наслаждения, граничащего с помешательством.

Да, им все еще мешала одежда: ее купальник и его плавки.

Но, черт возьми, как же остро ощущалось это прикосновение!

Интимное. Чувственное. Порочное.

Предательский стон вырвался наружу:

— Слава…

— …хочу тебя!

«Ну, все! Это финиш!»

С трудом понимая, что творит, девушка сама жадно прильнула к губам Вячеслава. Зажмурившись, он рефлекторно толкнулся в ее промежность.

Скользнул по ткани вверх-вниз. И Ира задохнулась от нового, невообразимого ранее спектра ощущений. Осмелев, лизнула уголок его рта и тут же, услышав над ухом одобрительный рокот, переключилась на мощную шею.

Последовало очередное скольжение. Более настойчивое. Более жесткое и ощутимое. Сопровождающееся громким утробным обоюдным шипением.

Синицына мертвой хваткой вцепилась дрожащими пальцами в плечи Красницкого и в момент нового поступательного движения (не иначе как обезумев окончательно и испытывая при этом странное удовольствие) прикусила мочку его уха. Видимо, зря.

Молодой человек начал вдруг задыхаться, до боли стиснув Ирину в своих стальных объятиях. Да так сильно, что воздух мигом вышибло и из ее легких. Вскинув голову и громко скрипнув зубами, он гортанно застонал в потолок. Все его мышцы превратились в камень, а тело скрутило в мощной… судороге?

Это длилось недолго. Меньше минуты. И когда закончилось, Слава осторожно поставил девушку на ноги. Отрешенно мазнул ошарашенным взглядом по ее лицу и глухо пробормотал:

— Нет…

Скулы парня порозовели, точно от смущения или невыносимого стыда.

— Бл*дь, так не бывает! — изумленно. Потерянно. С затаенным ужасом в глазах. — Как же я…

— Слав? Что с тобой?

Он отпрянул от нее, будто от прокаженной. Ничего не объясняя, ринулся к выходу. Уже стоя на пороге, бросил через плечо, даже не оборачиваясь:

— Оставайся здесь!

— Послушай…

— Я вернусь!

Глава 19

Ноги, сделавшиеся вдруг ватными, больше ее не держали.

Едва за Красницким захлопнулась дверь, Ирина медленно опустилась на круглую кожаную кровать, до которой добрела с большим трудом.

Голова гудела. Перед глазами плыло. Приложив к пылающим щекам прохладные ладони, она беззвучно выдохнула, безрезультатно пытаясь успокоиться. Прийти в себя. Выравнять дыхание.

«Что сейчас произошло… между нами? Как мне все это понимать?»

Теперь Ирина дрожала вовсе не от страсти. А от дикого смущения и стыда.

Не выдержав, она крепко зажмурилась. Буквально до белых рябей в глазах.

Да толку ноль. Сознание все равно ускользало, услужливо оживляя в памяти минуты, проведенные в комнате отдыха. С ним. В его руках. В его объятиях.

И чем дольше она об этом думала, тем навязчивее становилось желание хорошенько приложиться лбом о стену. Или же провалиться сквозь землю.

Естественно, подобной радости, способной по щелчку пальцев избавить душу от угрызений совести, не случилось. Издав обреченный стон, Синицына распласталась на кровати, уставившись в одну случайную точку на потолке. В ушах отдаленным эхом звучал его голос. Бессвязные обрывки адресованных ей фраз, которые Ира с особым упорством пыталась проанализировать. Ну, или хотя бы правильно истолковать.

«Прикройся…»

«Я так больше не могу…»

«Пытаюсь не сдохнуть!»

«Нет, на стену я лезу по иной причине…»

«Вкусная Синичка!»

«Знать бы раньше…»

Еще он сказал, что хочет ее! Сильно хочет. И правдивость последнего заявления Ирина прочувствовала в полной мере. Собственным телом.

«Так это же получается, — размышляла, продолжая сверлить взглядом потолок, — выходит, я тебе… нравлюсь? По-настоящему нравлюсь?»

От нелепости собственного предположения она громко прыснула со смеху, торопливо прикрывая рот ладошкой. Подавилась слюной и закашлялась.

«Бред! Ну бред же в чистом виде! Невозможный, нереальный бред…»

Девушка замерла, став серьезной на миг. Сердце в груди сжалось до предела.

«А что, если это… действительно так? Что, если правда?»

Ирина резко села, настойчиво игнорируя подступившую к горлу тошноту. Увы! В его «особое» отношение к ней верилось с большим-большим трудом.

Потому что Славик и чувства — два совершенно несовместимых понятия.

Он никогда (НИКОГДА) ни с кем не встречался!

Спать — спал. Регулярно. Часто. И много, если верить сплетням, ходившим о нем среди прекрасной половины человечества. Но в отношениях не «засветился» ни разу за одиннадцать лет! Ни с одной.

Нет. В этих его переменах таилось нечто иное.

Совершенно иное. Вот только что?

Мнимая конкуренция с Чижом, быть может?

«Куда уж мне до твоего…»

«Я лучше, глупая! Неужели не видишь? Я — лучше!»

«Лучше… во всем! Доказать?»

— Да, — пробубнила вслух, — похоже на то!

Уперевшись локтями в колени, девушка обреченно уронила голову на грудь, вцепилась пальцами в свои густые волосы и дернула их до отрезвляющей боли, желая сильнее наказать себя за несусветную глупость.

«Пора остановиться. Мое вранье зашло слишком далеко! Я должна набраться смелости и рассказать Славику про Юру. Так будет… честнее!»

Машинально кивнула, всячески соглашаясь с правильностью своего решения. Как вдруг вспомнила еще одну фразу Красницкого.

Фразу, которой изначально не придала должного внимания, ведь по сути сама стала ее инициатором, спровоцировав на признание молодого человека.

И тем не менее, сколь печально бы это ни звучало, все сразу встало на свои места. Дыхание замедлилось. Картинка прояснилась.

Пазл в голове сложился, но так и не принес должного облегчения.

«Да! Я капец, как соскучился по своей игрушке!»

Кровь в жилах заледенела. Игра воображения, но ей показалось, что даже стены с характерным громким хрустом покрылись тонкой коркой льда, а температура воздуха опустилась до невозможно низких показателей.

Зябко поежившись, Ира вскочила на ноги и, сама того не замечая, принялась мерить комнату напряженными нервными шажками.

«Неужели, ты просто… как обычно, играл со мной? Всего лишь играл, да?»

На душе стало гадко. Так гадко, хоть волком вой!

«Ты — моя игрушка! — сказал он несколькими месяцами ранее в кабинете директора. — Мой любимый школьный зверек! Моя девочка для забав! Моя, понимаешь? Моя! Не его».

Понимала. Теперь Ирина понимала все. В том числе, почему Красный смог остановиться в такой момент, и это после всего того безумия, которое на нее обрушил. Почему ушел, бросив ее здесь одну. Банально и просто.

«Наигрался!»

Нижняя губа предательски задрожала. Только сейчас Синицына и осознала, какую ошибку совершила, столь безудержно отвечая на его ласки. Прижимаясь к его телу, подобно распутнице, и сладко постанывая в губы.

А еще без устали выдыхая его имя и оставляя на коже едва заметные борозды от своих ногтей. Да уж! Влипла, так влипла. Талант не пропьешь!

«Все! Теперь он точно не даст мне жизни! Будет высмеивать до конца своих дней! Идиотка! Как я вообще могла забыть, с кем имею дело?»

В глазах неистово защипало, горло сдавил болезненный спазм.

Но Ирина упрямилась, стискивая кулаки и запрещая себе плакать.

«Подумаешь, поцеловались! Ну и что? Тоже мне, великое дело! Да плевать! Я все равно его больше не увижу! Никогда!»

На этой развеселой ноте, пытаясь себя приободрить, девушка расправила поникшие плечики и гордо вскинула подбородок, будто готовясь к их очередному поединку.

«Оставайся здесь! — ожил в памяти голос Вячеслава. — Я вернусь!»

И злость заволокла сознание:

— Ага! — выплюнула яростно, мечтая в кровь расцарапать лицо бывшему однокласснику. — Может, мне еще и станцевать?

Не помня себя от гнева, Синицына ринулась к кровати, на которой столь удачно (но небрежно) были разбросаны их с Ленкой вещи. Выискала среди вороха одежды свой коротенький белый сарафан, едва доходящий до середины бедра, и быстро натянула его прямо поверх купальника.

Находиться в этом месте она более не собиралась. Ни на секунду.

Дело оставалось за малым: каким-то чудом оторвать Белову от Макарова.

Глава 20

Прежде чем покинуть «обитель зла» окончательно, Ирина задержалась еще на минуту, чтобы распихать все их скромные пожитки обратно по сумкам.

Так. На всякий случай. И только после этого с чувством выполненного долга решительно шагнула за порог. Изначальный план по «спасению» подруги от глупостей (так нелепо прерванный Красницким) остался неизменным. А потому, едва оказавшись в коридоре, она стремглав ринулась на поиски Ксении Сергеевны. Беспрепятственно проскользнув во входную дверь, Ира оказалась в уютном просторном холле. Внимательно огляделась. К ее глубочайшему разочарованию, ресепшн сиротливо пустовал. Администратор отсутствовал на своем рабочем месте. Также на горизонте не наблюдалось и Ленкиной мамы. Никого. Все точно испарились в одночасье. Неопределенно хмыкнув, Ира медленно побрела обратно, искренне надеясь, что они с Беловой-старшей просто разминулись.

За время ее отсутствия сауна заметно опустела. Очевидно, большая часть отдыхающих благополучно перекочевала в парную. За столом в обеденной зоне непринужденно общались лишь два человека, одним из которых (как ни странно) оказался глава их города. Расслабленно откинувшись на высокую спинку стула, Александр Борисович задумчиво потягивал тлеющую сигарету, зажатую между указательным и средним пальцем. Периодически стряхивал пепел и молча кивал собеседнику, побуждая того к дальнейшему рассказу.

Отчего-то вдруг, мимолетно понаблюдав за ними, Ира сильно разнервничалась. Да так, что поджилки затряслись — того гляди, без чувств рухнет! И, похоже, данный факт не укрылся от зоркого, насквозь пронизывающего взгляда Красницкого-старшего. Мужчина прищурился, буквально сканируя ее с ног до головы. Уделяя чрезмерное внимание до безобразия растрепанным волосам, распухшим от диких поцелуев губам, пунцовым от смущения щекам и лихорадочно сверкающим глазам. Пришедшее в норму дыхание снова сбилось. Неудивительно. Внимательнее, чем Александр Борисович, ее разглядывал обычно только … его сын! Больше никто. Ирине стало не по себе. И это еще мягко сказано. Смущенно потупившись, она попыталась как можно скорее прошмыгнуть мимо мужчин к бассейну, но ее остановили:

— Ирина?!

«Чего? — глаза на лоб полезли от изумления. — Он что… запомнил мое имя?»

Более того, Синицыну не покидало навязчивое ощущение, будто именно ее мужчина здесь и поджидал. Странно. Слишком странно. Все еще не веря собственным ушам, девушка медленно развернулась к нему лицом:

— Д… да?

Александр Борисович затушил сигарету, бросив окурок в пепельницу.

— Ты в порядке? — вопреки всему его голос звучал мягко. Даже дружелюбно.

А тембр и спокойная интонация вовсе действовали на нее обезоруживающе.

Невольно прикусив губу, Ира кивнула.

Не разрывая зрительного контакта, мэр уточнил:

— Уверена?

— Конечно!

— Анатольевич, погуляй! — велел он вдруг (ни с того, ни с сего) своему собеседнику, которого тут же словно ветром сдуло из-за стола. Спустя секунду мужчина кивнул на освободившийся стул. — Присаживайся!

Синицына так и застыла с широко распахнутыми глазами, совершенно не понимая, что происходит.

— Извините, я…

— Давай-давай! — поторопил ее мужчина, явно не желая слышать отказа. — Смелее!

Прилагая титанические усилия, дабы не выдать своего смятения, она подчинилась. Сократив разделяющее их расстояние, расположилась на противоположной стороне стола. Нервно сцепив в замок дрожащие пальцы, вопросительно уставилась на Красницкого-старшего. Александр Борисович выждал небольшую паузу, прежде чем огорошил вопросом:

— Силой взял или все по обоюдному случилось? Только честно сейчас!

Воздух в легких закончился. Дышать стало нечем.

Поперхнувшись собственной слюной, Ирина громко закашлялась.

— Чт… что? — прохрипела, оправившись от первичного шока. — Вы с ума сошли? Он бы никогда не… мы не… как Вам такое в голову пришло?

Мужчина продолжал невозмутимо буравить ее своим непроницаемым взглядом. Наконец одобрительно кивнул:

— Нет так нет — просто уточнил! Расслабься, детка! Вина?

— Спасибо! Не стоит.

— Да брось! Коллекционное — вы почти ровесники! Хоть пригуби!

Не обращая абсолютно никакого внимания на ее жалкий лепет, Александр Борисович наполнил бокал темно-бордовой жидкостью и протянул девушке.

Отчасти он был прав — ей не помешало бы сейчас расслабиться.

Шумно выдохнув, Ирина приняла фужер из его рук и сделала робкий глоток.

— Буду предельно честным, — Красницкий налил вина и себе, — я крайне обеспокоен тем, что увидел! И просто обязан предотвратить катастрофу!

— Простите, — пригубила чуть больше напитка, — я не понимаю…

— Понимаешь! Все ты понимаешь!

— Нет!

— Переспи с ним!

Бокал чудом не выпал из ослабевших дрогнувших рук.

Щеки вспыхнули болезненным румянцем. А в голове стало пусто и тихо.

— Как это… что? — прокряхтела, заикаясь.

— Детка, — Александр Борисович залпом осушил содержимое своего стакана, — он хочет тебя! А мой сын всегда получает желаемое! И тебя получит — вопрос времени. Не получит, так силой возьмет. Потому что однажды не сможет остановиться — до конца пойдет на поводу у своих инстинктов. Так будь умнее — сыграй на опережение! Проведи с ним ночь до того, как он окончательно слетит с катушек от желания, и навредит тебе!

Ирина схватилась за живот в приступе совершенно неадекватного истерического хохота.

— Вы что, совсем уже? Мало ли чего он у Вас хочет? — всхлипнула вновь. — А может, у меня парень есть? А может, я его люблю? Вы об этом не подумали?

— Так может? — невозмутимо. — Или любишь?

Во рту стало горько от подступившей желчи. Окончательно расхотелось допивать вино. Синицына демонстративно отодвинула бокал в сторону.

— Люблю! — огрызнулась, сотрясаясь от едва сдерживаемого гнева.

— Допустим! Верится с трудом, но допустим! — пристальный взгляд глаза в глаза. Испытывающий. Изучающий. Он будто на прицеле ее держал. Один неверный ответ, и последует выстрел. Контрольный. В голову. — Сколько?

— Что сколько? — переспросила Ирина, недоуменно вскидывая брови.

Мужчина подался вперед, наклоняясь к центру стола, и заговорщицки шепнул:

— Сколько денег ты хочешь, за ночь с моим сыном? Назови любую сумму — ЛЮБУЮ, и ты получишь ее! Получишь в ту же секунду!

Смысл сказанных слов дошел до нее далеко не сразу. На осознание понадобилось несколько мучительно долгих секунд. А потом… ей словно пчелиное жало вогнали в самое сердце. И провернули там пару раз для усиления эффекта. Ужас отпечатался на лице, но справиться с собственной реакцией Ирина была уже не в состоянии. Ее затрясло, как в сильнейшей лихорадке. Из глаз хлынули горькие слезы. Обидно. Очень обидно.

— Нет, зря я все же Славика козлом называла! — громко шмыгнула носом. — Он-то, оказывается, и не виноват ни в чем! У него этот ген — наследственный! И явно доминантный. По мужской линии!

Александр Борисович неожиданно расплылся в довольной улыбке, по достоинству оценив ее «чувство юмора».

— Полно тебе, милая! Не для себя же стараюсь — для сына!

— Ой, как благородно!

— Ну, так! — надменно. — Ты согласна?

Ирина скрипнула зубами, растирая по щекам остатки соленой влаги.

— А знаете, что? Да! Я согласна!

Возможно, показалось, но Красницкий словно разочаровался в ней в тот же миг. Внезапно стал… холодным и замкнутым. Изменился даже его голос, когда он сурово повторил:

— Ясно! Твоя цена?

Надменно вскинув подбородок, Синицына медленно встала со своего места.

— Хочу Вашу фамилию!

Мэр недоуменно прищурился:

— В каком смысле?

— Я проведу ночь с вашим сыном не раньше, чем смогу на законных основаниях называть Вас папой! Вашу жену — мамой! И в моем паспорте к тому моменту уже должна стоять Ваша фамилия! — чуть погодя язвительно добавила, копируя его недавнюю интонацию: — Согласны?

Вот теперь собеседник взирал на нее с невероятной гордостью.

С некой затаенной нежностью в глубине своих мудрых карих глаз.

— Зная, чья ты дочь, меньшего я от тебя не ожидал!

— Ой, спаси…

Замолчав на середине фразы, Ира насупилась, осознав кое-что:

— Вы… Вы все это специально, да?

— Ну, извини, детка! — неопределенно пожал мощными плечами Александр Борисович. — Должен же я был хоть как-то понять, из какого ты теста?

— И что? Поняли?

— Разумеется!

— Теперь, надеюсь, я могу идти?

— Да, ступай!

— Прощайте!

— Ирина?

— М-м-м?

— Слава не должен знать о нашем разговоре!

Она окатила мужчину тяжелым долгим взглядом и наконец кивнула.

Глава 21

Расстояние, разделяющее обеденную зону и бассейн, на самом деле было не таким уж и огромным. Но Ирине каждый метр казался просто бесконечным. Ведь Александр Борисович провожал ее взглядом, даже не пытаясь скрыть данного факта. И девушка слишком остро чувствовала на себе тот строгий внимательный взор. Так сильно, что между лопаток больно простреливало время от времени. Жгло, точно огнем, как от приличного удара плетью.

«Успокойся, все хорошо! Ну его! Пускай глазеет, сколько влезет!»

Уверенно двигаться вперед Иру заставляло лишь беспокойство за подругу. Зря, как оказалось. За Ленку переживать совершенно не стоило.

Никто ее не насиловал. Не обижал. Ни к чему непристойному не принуждал.

Удивительно, но и саму Белову ни от кого отрывать не пришлось.

Они с Макаровым находились в бассейне исключительно вдвоем и, кажется, вполне цивилизованно общались, соблюдая приличную дистанцию.

Виктор Эдуардович расслаблялся в небольшом полукруглом закуточке, оснащенном мощным гидромассажем. Не далее, чем в паре метров от мужчины на широком кафельном бортике восседала Ленка и, играючи, бултыхала ногами в воде, создавая крупные брызги. Едва завидев Ирину, она буквально расплылась в жизнерадостной улыбке и активно замахала руками:

— Ириша, я здесь!

— Вижу! — отозвалась как можно спокойнее Синицына.

— Идем сюда!

— Как водичка?

— Супер! — Лена скользнула по ней внимательным взглядом и тут же настороженно нахмурилась. — А почему ты в одежде?

— Да так. На всякий случай.

— Ясно! Значит, именно нас выгоняют, да?

— Я… не знаю…

— Как это не знаешь?

— Обыкновенно! С чего я знать-то должна?

— С того! — возмущенно запыхтела Белова. — Кто из нас двоих ходил с моей мамой к администратору сауны, чтобы прояснить ситуацию? Я, что ли?

— Во-первых, я ходила не с ней, а за ней! Это значит, спустя некоторое время, вообще-то! — ощетинилась Ирина. — А во-вторых, ресепшн пуст! Там совсем никого нет! Ни сотрудников, ни Ксении Сергеевны!

— Что за ерунда? — не на шутку разволновалась подруга.

Даже задышала чаще.

— Постой, — Ирина обессиленно опустилась на внешний бортик бассейна и провела ладонью по водной глади, — хочешь сказать, твоя мама так и не возвращалась за все время моего отсутствия?

Ленка утвердительно кивнула, прикусывая свою пухлую нижнюю губу:

— Нет, она не возвращалась за… кстати… а где же ты тогда пропадала? Тебя достаточно долго не было!

Кровь стремительно прилила к щекам, превращая девушку в точную копию вареного рака. Не зная, куда деть глаза, Ира уставилась на собственные ногти.

— И ничего не долго! Всего-то… несколько минут!

— Ириша!

— Ладно! — тяжелый вздох. — Меня Славик перехватил у самого выхода. Пришлось… немного… побеседовать с ним… по душам!

На лице Беловой отпечаталась самая настоящая тревога.

Демонстративно закатив глаза, она жалобно заскулила:

— О, черт! Знаю я ваши беседы! Теперь понятно, чего он такой злющий!

— Что, — голос предательски дрогнул, — прямо… очень?

— Прямо капец! Пронесся сквозь толпу, как сумасшедший. Вообразил себя шаром для боулинга и давай людей со своего пути раскидывать, точно кегли! Один мужик даже в бассейн свалился, не удержав равновесия. А ему хоть бы хны! Теперь вон закрылся в душе и намывается, сволочь!

Ирина глубоко задумалась, пытаясь усмирить беснующийся пульс.

— Если все обстоит так, как ты говоришь, то нам нужно убираться отсюда! — пришла к закономерному выводу. — И очень быстро! Пока он не вернулся.

— Надеюсь, вы не подрались, как обычно? И ничего здесь не разбили?

— Вылезай! Скорее!

— Но…

— Идем, говорю! Вместе поищем Ксению Сергеевну!

— Хорошо, — согласилась Ленка, но с явной неохотой. А затем смущенно улыбнулась Макарову. — Прощайте, Виктор Эдуардович! Удачи Вам на новом месте и… и в личной жизни!

— Спасибо! — мягко отозвался бывший физрук, разглядывая девушку до ужаса странным потемневшим и достаточно хмельным взглядом. — И тебе удачи, Лена!

— О, да! Она мне наверняка пригодится!

— Нет, если будешь умницей! — поставил точку в разговоре Виктор Эдуардович. — Ступай! Тебя уже заждались!

Белова как раз собиралась соскользнуть с бортика в воду, чтобы добраться до лестницы, но в последний момент посмотрела куда-то сквозь Ирину и отчего-то резко передумала. Снедаемая любопытством, Синицына тоже обернулась. Вдох облегчения сорвался с губ:

— Мама!

«Слава Богу!»

Обе их родительницы направлялись прямиком к ним, что-то бурно обсуждая между собой. И Ира невольно залюбовалась своей матерью, Александрой Николаевной — жгучей темпераментной брюнеткой с выразительными темно-синими глазами, правильными чертами лица (заметно уставшего после тяжелой смены, но по-прежнему женственного и красивого) и точеной фигурой, из-за которой ее частенько принимали за молодую девушку.

Да, в свои тридцать восемь она легко могла дать фору даже им с Ленкой!

И этот факт порождал в душе невероятную гордость.

«Моя мама была и всегда будет лучше всех!»

— Неслыханно! Просто неслыханно!

— Сашенька, пожалуйста, успокойся!

— Успокоиться? — продолжала ее родительница строго отчитывать свою подругу. — Да как тут успокоиться-то? Я поверить не могу, что ты совершила подобную глупость, Ксеня! Как же ты только додумалась оставить двух молоденьких девчонок наедине с толпой пьяных мужиков? Где были твои мозги в тот момент?

— Извини! Я… я просто растерялась, понимаешь? Так сильно растерялась!

— Ничего не желаю больше слышать! Все! Закрыли тему!

Не дожидаясь ответа, Александра Николаевна сгребла Ирину в охапку, осыпая поцелуями ее рыжую макушку. Девушка с готовностью стиснула маму в ответ.

— Как ты, милая?

— Нормально!

— Точно? — под пристальным родительским взором Ира малость смутилась. Зарделась. — Ты странно выглядишь! И это еще мягко сказано!

— Все в порядке! Правда!

— Хорошо, раз так! — наконец она расслабленно отстранилась.

Зато напряглась Ксения Сергеевна. В тот самый миг, когда увидела Ленку в бассейне в компании бывшего учителя, которого все они прекрасно знали. Ужаснувшись, женщина всплеснула руками:

— Доча, это что еще такое? Ты последнюю совесть потеряла?

— Ну, мам! — возмутилась Белова, демонстративно вздыхая.

— Нет, вы только полюбуйтесь на нее! Стыдобища! Аж перед человеком неудобно! Ой, люди добрые, что же это делаетcя? Мало того, что она своими преследованиями уважаемого преподавателя до увольнения довела, так и здесь ему покоя не дает! Виснет на нем, как панночка! Живо на выход!

— Ой, ни на ком я не висну! — не выдержав, огрызнулась Ленка. — Мы просто разговаривали! И вообще, он уволился не из-за меня! Просто у Виктора Эдуардовича два образования и две профессии. В тот момент ему предложили другую должность. Более выгодную по зарплате. И более престижную, соответственно! Вот и все!

— Зубы мне не заговаривай, Елена Премудрая! Вон из бассейна — бегом!

Подруга смущалась крайне редко. И сейчас был как раз подобный случай.

Ее бледно-фарфоровая кожа покрылась красными пятнами, а щеки сделались пунцовыми. Не желая спорить, она погрузилась в воду и побрела в сторону лестницы. Но Ксении Сергеевне этого показалось мало.

Женщина, судя по всему, решила окончательно добить и Макарова.

— Виктор Эдуардович, ради всего святого, извините! — принялась виновато оправдываться горе-родительница. — Я знаю, сколько неудобств моя дочь доставила Вам своими ухаживаниями и преследованиями. Право слово, очень неловко! Моя вина в этом тоже есть — недоглядела за ребенком. Но Вам — искреннее человеческое спасибо! Что на место ставили дуреху малолетнюю. Что не воспользовались… ситуацией, а совсем напротив!

Экс-физрук молчал, и, кажется, даже не слушал. У него имелось занятие поважнее — он провожал Ленку взглядом. И Ира отчетливо видела, каким.

«Да он же ее просто… глазами раздевает!»

— Слава Богу, все позади! — продолжала между тем Ксения Сергеевна. — Уверяю, больше мы Вас не потревожим. Она за ум взялась. В институт поступила, парня завела. Почти ровесника. Я уж прям не нарадуюсь!

— Господи, Ксюша! — осуждающе поцокала языком Александра Николаевна. — И зачем ему эта информация? Язык твой — враг твой! Еще раз извините, Виктор Эдуардович. Всего доброго! Давайте, девочки, на выход!

Смущенная до крайности Ленка не рискнула обернуться. А вот Ирина не устояла. Любопытство взяло верх. И то, что она увидела в глубине Макаровских глаз, ее прилично озадачило. Он злился. Страшно злился.

И черт его знает, из-за беспардонности Беловой-старшей или же такой была искренняя реакция мужчины на информацию о новом увлечении некогда влюбленной в него девушки. Ира поджала губы, совершенно не понимая, что ей делать со своим открытием. Стоит ли рассказать об этом подруге?

Словом, далеко от бассейна их дружная компания отойти не успела.

Дорогу им преградил не кто иной, как Александр Борисович:

— Чижова! — расплылся он в добродушной улыбке, останавливаясь в шаге от ее матери. — Сколько лет, сколько зим?

— Ой, еще бы столько же тебя не видеть! — беззлобно буркнула Александра Николаевна.

— Что, даже не поздороваешься с одноклассником?

— Поздороваюсь! Если перестанешь дразнить меня девичьей фамилией!

— Ну, перестану!

— Ну, привет!

— Сашка, время над тобой не властно!

— А ты постарел!

— Возмужал!

— Нет, постарел!

— Зараза!

— А будешь и дальше столько бухать — живот появится! — Александра Николаевна шутя щелкнула Красницкого-старшего по обнаженному торсу, украшенному кубиками пресса. Мужчина резко вздрогнул от безобидного прикосновения. — Бросай, как врач тебе говорю! Мы не молодеем!

— Не умею бросать!

— Кому другому расскажи!

Повисла неловкая пауза.

Все это время оба странно поглядывали друг на друга.

— Как дела-то, Саш? — нарушил молчание мэр. — Выглядишь… уставшей!

— Нормально дела! — отозвалась мама, гордо вскинув подбородок. — Вот, в кои-то веки решили с детьми отдохнуть, но один… урод… нам все испортил!

— Да ты что? Серьезно?

— Ты же в курсе, что поступил, как свинья, да?

— Ничего подобного! Я не называл своего имени, когда бронировал сауну! Все было честно, без излишних привилегий!

— Конечно, не называл! Ты просто перебил цену! Им же гораздо выгоднее сдать зал на сутки, чем на пять часов! Вот нас и отфутболили, хоть мы и внесли предоплату раньше! А еще администраторы и по смене друг другу передать забыли об изменениях в графике. В итоге имеем то, что имеем!

— Слушай, не кипятись! Вас объективно меньше! Меня уверяли, что на это же самое время у них свободен малый зал, куда, собственно, вас и должны были перекинуть. Там вместимость до шести человек. Вам его за глаза хватит! А мы туда точно не втиснулись бы!

— Не кипячусь я — руку убери!

— Извини! Случайно!

— Убери! — родительница торопливо скинула со своего плеча ладонь Александра Борисовича. — Если ты так хорошо осведомлен о малом зале, который мы с Ксюшей и администратором тщательно осмотрели только что, то должен знать, какой там крохотный бассейн! Два на два! Это даже не смешно!

Пауза. Странная ухмылка отразилась на точеном мужском лице.

— Плавайте у нас! Места хватит всем!

Александра Николаевна заливисто рассмеялась:

— Какой ты щедрый!

— Да, я такой! Согласна?

— Нет, Красницкий! Мы к себе пойдем.

— Постой! Постой! — мэр вновь преградил им всем дорогу. — Слушай, Саш…

— Да?

— Ты… Ты… наших видела кого-нибудь?

— Многих видела! А что?

— Как они?

— У большинства все отлично! Живут. Работают. Детей воспитывают. И не по одному, как у тебя, да у меня, а по двое… по трое ребятишек. Представляешь? О! У Саморуковых вообще шестеро!

Мужчина поперхнулся собственной слюной и громко закашлялся.

— Сколько? — прохрипел он, восстанавливая дыхание. — Если мне не изменяет память, у него жена маленькая, как кнопка! Полтора метра ростом и весом не более сорока килограмм! Как она умудрилась-то стольких наплодить?

Ирина пристально посмотрела на мать, нутром чувствуя что-то необъяснимое.

Та загадочно улыбалась, не спуская взгляда со своего одноклассника.

— Нет, ты невесту его описываешь! Они же с ней расстались, так и не дойдя до ЗАГСа. В итоге, Толик на Зине Федоровой женился!

— Серьезно?

— Да! В школе-то стеснялся ее полноты, все время дразнил то пончиком, то зефиркой, то колобком! А жизнь, видишь… все наизнанку вывернула!

— Охренеть! — присвистнул Александр Борисович. — Все же оприходовал он свою зефирку! Заэксплуатировал!

— Вот вы ржали над ними в свое время, а там любовь, Саш! Там любовь!

— Слушай, а давай всех соберем?

— В каком смысле?

— В прямом! В этом году двадцать лет нашему выпуску!

— Так в феврале же…

— В феврале никто не сможет! А сейчас лето — у всех отпуска!

Такой растерянной и взволнованной Ирина видела свою маму впервые.

Она буквально зависла на пару мгновений, прежде чем ответить:

— Я не знаю. Не самая лучшая идея, честно говоря.

— Трусиха! Была и осталась!

— Ой, к черту тебя!

— Я как раз от него! А…

— ИРИНА! — раскатистым эхом отразился от стен сауны грозный рык Вячеслава, сопровождающийся глухим ударом — он яростно хлобыстнул дверью от душевой комнаты, причем, похоже со всей дури.

«Идиот! Разве можно так пугать?»

Сердце рванулось наружу, больно ударяясь о ребра. А пульс отчаянно взревел где-то в горле. Все тут же обернулись на звук. Все, кроме нее.

«Ох, не зря Красницкий-старший назвал маму трусихой. У нас это семейное!»

Глава 22

«И чего разорался, спрашивается? Вопит, как потерпевший!»

Ее прошиб сильный озноб. Спина за долю секунды покрылась мелкой противной испариной от одного лишь звука собственного имени (возмущенного, рычащего) в исполнении Славика. Дыхание участилось. Возникло навязчивое и совершенно неуместное желание втянуть голову в плечи. Ссутулиться. Скукожиться. Спрятаться.

Оказаться как можно дальше отсюда.

«Нет! Пожалуйста! Я не готова… не готова. Только не сейчас!»

А он тем временем стремительно сокращал разделяющее их расстояние.

Все приближался и приближался. Быстрый. Решительный. И злой, как черт.

Ирина не слышала его шагов. Просто знала. Чувствовала. Нутром. Кожей. Каждым волоском, восставшим дыбом на ее напряженном теле.

По логике вещей нужно было развернуться. Набраться смелости после всего случившегося между ними и мужественно встретиться с Красным лицом к лицу. Только вот она не могла. Ноги точно к полу приросли.

Словно догадавшись о смятении девушки, Александр Борисович, не спуская с нее задумчивого взгляда, обронил до ужаса странную фразу:

— В чем сила, Саш?

Александра Николаевна отвлеклась на миг от созерцания его не очень дружелюбно настроенного сына и буркнула, слегка нахмурив носик:

— Чья? Твоя? Твоя — в деньгах!

— Моя — в харизме!

— Ага! Конечно!

— Вообще-то, я имел ввиду, в чем сила женщины?

Неопределенно пожав плечами, мама выдохнула:

— В ее слабости, полагаю… если верить народной мудрости.

Глава города сверкнул хитрющей улыбкой и играючи подмигнул Ирине:

— Поняла?

— Не… нет!

Мужчина демонстративно закатил глаза и пояснил, как несмышленышу:

— К словам матери прислушайся! Дело говорит!

— Ой, — нервно скривилась Ирина в ответ, — я и без Вас…

Правда возразить ничего не успела. Притихла. Как раз в этот момент Славик настиг их развеселую компанию. Скрестив руки на груди и соблюдая элементарные приличия, молодой человек сдержанно поздоровался со «старшим поколением». А после сосредоточил все свое внимание исключительно на бывшей однокласснице, буквально испепеляя бедняжку осуждающим гневным взглядом. Молча. И тяжело дыша.

Как ни странно, первой из оцепенения вышла именно Ирина. Прочистив горло и придав голосу уверенности, она осторожно поинтересовалась:

— Ты звал меня?

— Угу!

— Хотел… чего-то?

Рваный выдох. Легкий прищур, явно не предвещающий ничего хорошего.

И медленный кивок головой в сторону комнаты отдыха:

— Идем!

Не дожидаясь ответа, Красницкий уверенно зашагал в указанном направлении, абсолютно не сомневаясь, что она последует за ним.

Девушка же впала в ступор, продолжая шокированно таращиться в спину удаляющемуся парню. Внутренности узлом скрутило от волнения.

«Он что, серьезно? Намекает на продолжение? Ой, дурак!»

Настырно стиснув ладони, Ира заявила:

— Мы, вообще-то, уходим!

— На пару слов! — невозмутимо.

«Черт! Что же делать?»

Оставаться с ним наедине она точно не собиралась. Но и отказаться от банального разговора без видимой причины, не вызвав при этом подозрений у окружающих, тоже не могла. Решение оказалось довольно простым.

— Подожди меня!

Слава остановился. Замер посреди коридора, преодолев уже примерно половину пути. Набрав воздуха в грудь, Синицына приблизилась. Практически вплотную. Оглянулась назад.

Родители за ними наблюдали, но находились на приличном расстоянии.

И при всем желании не услышали бы их. То, что нужно.

— Здесь говори! — она в точности повторила его недавний жест, скрестив руки на груди. — Дальше не пойду!

— Милое платьице!

— Это сарафан!

— Да мне плевать! — рыкнул тихонько. — Почему он на тебе, пучеглазая? Собиралась свинтить от меня по-английски? Не прощаясь?

— Типа того!

— Давно?

— Сразу же! Обстоятельства задержали!

В его глазах, устремленных не иначе как вглубь ее души, плескалось нечто отдаленно похожее на отчаяние. Странно. С чего бы вдруг?

Красницкий сильно стиснул челюсти и проскрежетал сквозь зубы:

— Неужели так сильно… разочаровалась?

— Естественно, Славик! — зашипела Ира обозленно. — Всему есть предел, знаешь ли! Твоим дебильным играм в том числе!

Он замолчал, думая о чем-то своем. И, похоже, услышал лишь первую часть ее фразы. А спустя секунду забормотал растерянно, будто оправдываясь:

— Я не понимаю, как это произошло! Раньше никогда! Ни разу. Обычно у меня все иначе. Но сегодня я здорово накидался! А алкоголь, как известно, на всех действует по-разному. Особенно сильно бьет по этой функции…

Ирина нахмурилась, будучи не в силах уловить суть повествования:

— Да что ты пытаешься сказать, в конце-то концов?

Пауза. Характерный хруст костяшек.

Вячеслав рассвирепел менее, чем за секунду. Словно тумблер в его голове резко переключился, подавляя человека и выпуская наружу дикого зверя.

— Не прикидывайся дурой, Синичка! Ты знаешь, что!

— Я не прикидываюсь!

Красный внезапно подался вперед, угрожающе нависая над девушкой:

— Слушай меня внимательно! — опалил кожу своим горячим рваным дыханием. — Расскажешь кому-нибудь об этом недоразумении — придушу на хрен! Собственными руками! Поняла?

— Не совсем, — нервно сглотнула, отступая на шаг.

Парень отзеркалил ее движение, не позволяя увеличить расстояние сильнее.

— Я серьезно! — он почти рычал. — Только попробуй меня опозорить, и я тебя уничтожу! Вот увидишь!

Его слова больно резанули по нервам. Оголенным. Натянутым до предела.

Но виду она не подала. Вместо этого устало выдохнула:

— Хорошо.

— И что это значит?

— Лишь то, что я умею хранить секреты и никому ничего не скажу!

Триумфальная улыбка преобразила аристократические черты мужского лица. Красный заметно расслабился. Даже смягчился.

Утробный хриплый шепот будто бы непроизвольно вырвался из его горла:

— Моя ж ты… умница!

— Но!

— Но? — переспросил более настороженно.

— При одном условии!

Славик раздраженно дернул подбородком, единственным жестом выражая свое крайнее недовольство. Будь его воля, наверняка брезгливо сплюнул бы прямо на пол. Да. Ему крайне редко ставили условия.

— Чего хочешь?

— Взаимности!

Он уставился на нее так, словно впервые увидел. Взгляд парня, лениво скользящий по ее лицу и шее, стремительно темнел, и от подобного зрелища прямо дух захватывало. Под ложечкой предательски заныло.

По спине пробежались крупные мураши.

— Взаимности, Синичка? Какой еще взаимности ты бы от меня хотела?

— Обыкновенной! Молчишь ты — молчу и я! Хорошо нам обоим!

— А, — понимающе хмыкнул, — как же я мог забыть? Как я мог о нем забыть?

— Слав…

— Боишься, что любимый узнает о твоих похождениях?

«Вот ведь засада! Опять он про Юрку!»

— Не боюсь! — нервно переступила с ноги на ногу. — Мы договорились?

— Не мешай! Я думаю!

— Господи! Да чего тут думать? — запыхтела недовольно, возводя очи к небу. — Опозоришься же, Слав! Как есть опозоришься, если всплывет правда о том, что ты тискал меня в той проклятой комнате! Я, положа руку на сердце, тоже не горю особым желанием афишировать мерзкий факт, что мной поиграли, точно куколкой, а затем вспомнили, как сильно презирают, и бросили!

Красницкий молчал долго. Размышлял над услышанным не менее минуты.

Его кадык от напряжения ходил ходуном. Да и сам парень при этом выглядел весьма хмуро. А немного погодя, вообще припечатал девушку своим тяжелым одичалым взглядом и твердо позвал:

— Ирина?

— М?

— Скажи-ка мне, — заговорщицки, пытливо, — а почему я ушел?

— Совсем уже ку-ку? — Синицына весьма символично покрутила пальцем у виска. — Тебе, наверное, лучше знать, почему!

— Я-то знаю! — едва уловимым собственническим жестом он заправил ей за ухо непослушную прядь волос. — А вот знаешь ли… ты?

Увлажнив пересохшие губы, она сбивчиво озвучила свою теорию:

— Наигрался, видимо! Вот и ушел!

— И это все, на что способна ваша женская логика?

— Да!

Его высокомерная улыбка напоминала сейчас оскал. Дикий. Звериный.

Мимолетно покосившись в сторону родителей и убедившись, что за ними уже никто не наблюдает — все увлечены собственной беседой — бывший одноклассник резко схватил Иру за локоть и дернул на себя, вынуждая приблизиться вплотную. Тихонько рассмеялся. И, похоже, от облегчения.

— Нет! — уткнулся носом в волосы девушки и глубоко втянул в легкие кислород, пропитанный ее запахом. — Нет!

— Что нет? — она инстинктивно попятилась, испугавшись того, как мощно и надрывно тарахтит за ребрами его сердце. Впрочем, Слава ее больше не удерживал. Зато буквально огорошил признанием:

— Не наигрался!

Глава 23

«Не наигрался…»

Воздух, обволакивающий их, загудел. Наэлектризовался.

«Не наигрался…»

В ушах зашумело от рева крови, рванувшей по венам с запредельной скоростью. Сердце принялось отбивать чечетку в груди.

«Не наигрался…»

Колени предательски задрожали, а ноги сделались ватными и точно приросли к полу, мешая сделать шаг. Попятиться. Отступить.

«Не наигрался…»

Дышать. Стало. Нечем.

Ирина несколько раз сглотнула, дабы избавиться от ощущения удушливого комка в горле. Медленно, чертовски медленно, девушка втягивала в себя спасительный кислород, то и дело увлажняя пересохшие губы.

Казалось, неловкое молчание, повисшее между ними, длилось целую вечность. Она не знала, что ответить и вообще как вести себя теперь.

Смотрела исподлобья, настороженно, в любой момент ожидая нападения. Опасаясь привычных колкостей, придирок и насмешек, заламывала от волнения собственные пальцы, сама того не замечая.

Красницкий же… он просто наблюдал за ней. Не мигая. Странным посоловевшим взглядом. И, похоже, в полной мере наслаждался растерянностью и смущением бывшей одноклассницы. А еще улыбался.

Пусть едва заметно. Слегка заторможенно. С толикой грусти в шоколадных глазах. Но удержаться от ответной улыбки было практически нереально.

«Э! Ты чего поплыла? — отвесила себе мысленную затрещину. — Соберись!»

Синицына встрепенулась, прилагая неимоверные усилия, чтобы восстановить пошатнувшееся душевное равновесие. Вновь скрестила руки на груди.

«К слову, о душе! Пора бы облегчить муки совести-то!»

Шумно выдохнув для храбрости, Ирина решительно вскинула подбородок.

— Скажу тебе кое-что!

Слава чуть склонил голову, демонстрируя заинтересованность.

— Говори!

— Это касается Юры, только…

— Так, стоп!

— …я очень хорошо знаю, с кем имею дело, поэтому — сперва пообещай…

— Не нужно, — он скривился, точно от невыносимой боли, — остановись!

— …что не используешь эту информацию, чтобы навредить мне или ему…

— Мы не будем обсуждать…

— …что не начнешь высмеивать и не превратишь мою жизнь в ад…

— Да знаю я все, что ты хочешь мне сказать! — обрубил на полуслове тоном, не терпящим возражений. Тоном, опаляющим арктическим холодом.

Девушка застыла, изумленно хлопая ресницами:

— Что? Откуда?

— Он сам сообщил мне эту новость! Сразу после выпускного.

— Но… не понимаю! Выходит, тебе известно, что мы с ним… что он мой…

— Не смей произносить при мне этого слова, пучеглазая! — Красницкого даже передернуло, словно от глубочайшего отвращения. — Просто заткнись, хорошо? Иначе я сам заткну твой крикливый ротик! И еще кое-что тебе заткну… чем-нибудь своим! Глубоко и плотно! Услышала?

От подобной наглости у нее буквально дыхание перехватило. Адреналин бесновался в крови просто чудовищными дозами. Инстинкт самосохранения отключился. Поддавшись порыву, девушка гневно зашипела, со всей мочи ударяя обидчика ладонями по влажной обнаженной груди:

— Ну, здравствуй, дорогой! А вот и ты! Наконец-то, явил себя свету! Я уже переживать начала! Думаю, куда же запропастился этот ублюдок? А он-то, оказывается, все еще здесь! Просто хорошо прятался за ласковой улыбкой!

— Дорогой? — Слава вздрогнул от ее прикосновения, судорожно вздохнув при этом. И мимолетно прикрыл веки, словно прямо сейчас словил невероятный кайф. — Курнула, что ли, Синичка? С каких пор я для тебя…

— Что с тобой не так? — с вызовом уставилась на противника снизу вверх из-за разницы в росте. — Еще совсем недавно ты улыбался! А теперь готов придушить меня! Почему? Я не понимаю! Я же ничего не сделала!

— Ничего не сделала, говоришь? — прогромыхал молодой человек, пронзая Ирину испепеляющим взглядом. — Ты напомнила! Я старался не думать. Забыть. А ты взяла, черт тебя подери, и напомнила! Зачем, Ирина? Зачем?

— О! — разочарованно поджала губы. — И кто же из нас курнул?

Красницкий резко отпрянул от нее, запыхтев при этом, подобно груженому грузовому составу, идущему в гору. Крепко сжал ладонью собственные виски. Помассировал. И, лишь немного успокоившись, заговорил вновь безжизненным, лишенным эмоций голосом:

— Послушай… то, что произошло сегодня, — выдержал паузу, жестом указывая на комнату отдыха, — ошибка! Ошибка, которая более не должна повториться никогда! Надеюсь, мы оба это понимаем?

«Господи! Как же… мерзко! И стыдно!»

Синицына часто-часто заморгала, пытаясь загнать обратно совершенно неуместные слезы, выступившие на глазах от его слов. Хвала небесам, ей все же удалось справиться с собой и сдавленно прокаркать пересохшим горлом:

— Да!

— Юрка не должен ни о чем узнать! — в его потухшем взгляде затаилось раскаяние. Даже сожаление. — Двойного предательства от самых близких людей он… в общем, Чиж не заслужил от нас подобного удара в спину!

«Стоп! Он все еще считает, что я с Юркой?»

Ирина оживилась:

— Погоди! Ты же сказал, что в курсе наших отношений!

— Так и есть!

— Но Юра мой…

— Да твой, твой! — осадил, будучи крайне недоволен ее внезапно проснувшимся энтузиазмом. — По факту-то ничего у нас и не было! Наша совесть перед ним чиста, если можно так сказать! Просто переклинило обоих в какой-то момент. Пошли на поводу у инстинктов. Так частенько случается, когда хочешь покувыркаться с кем-нибудь… по пьяни!

Немея от ужаса, девушка застыла, пытаясь переварить услышанное.

Земля уходила из-под ног. Каждый новый глоток воздуха отдавался тупой ноющей болью в груди. А внутренности сиротливо жались к позвоночнику.

— По… по пьяни? — как не пыталась она держаться достойно, голос все же дрогнул. — По пьяни? Хочешь сказать, что, — глубокий вздох, — что будь ты сейчас трезвым, то не… не притронулся бы ко мне? Даже не поцеловал бы?

Ответа Ирина ждала с замиранием сердца. Напрасно.

Ему суждено было зайтись в адской агонии после его жестоких слов.

— Естественно! На трезвую голову я обязательно сдержался бы! А когда под градусом, уже без разницы, с кем. Когда. И как. Не принимай на свой счет!

Реальность разбилась на миллионы мелких осколков, каждый из которых прошел сквозь нее, задевая душу острыми краями. Беззвучно всхлипнув, Ира попятилась. Воспоминания стремительно оживали в памяти, разъедая мозг, подобно кислоте. Безжалостно. И мучительно.

«Ты же страшная, как жаба! Кто мог на тебя позариться?»

«Пучеглазая лягушка!»

«Да проще все! Он тупо слепой!»

«Вот видишь, Синичка, всему виной твоя жопа! Не будь она у тебя такой безразмерной, ты бы точно на этом выступе уместилась! И стремянка под тобой не сломалась бы!»

Сознание заволокло пеленой ярости. Обида душила.

«И этому козлу я собиралась рассказать всю правду? Серьезно? Жизнь совсем ничему не учит? Дура! Неисправимая дура!»

Ирина не знала, каким чудом не рухнула в обморок от переизбытка чувств. Почему настырно улыбалась, вместо того чтобы привычно кинуться на него с кулаками. Просто внутри вдруг стало пусто. И до ужаса холодно.

«Раз так, то я найду его! — дала себе слово. — Парня, который захочет прикоснуться ко мне на трезвую голову! Парня, которому буду не противна! Найду сегодня же!»

Он снова приблизился. Словно не хотел и не мог находиться на расстоянии.

— О чем ты сейчас думаешь? — вкрадчивый шепот.

— О том, как сильно тебя ненавижу! — тихий ответ.

Глава 24

У входа в «Колизей» толпилось огромное количество людей (причем, разных возрастов), проходящих фейс-контроль. Несмотря на безбожно высокие расценки, клуб пользовался бешеной популярностью у жителей города. «Элитный — и этим все сказано!»

— Волнуешься?

Ирина решительно вспушила волосы, добавляя прическе эффектного объема.

Слегка одернула подол короткого черного платья, не имеющего бретелей и обтягивающего ее тело, точно вторая кожа. Поправила длинный ремешок компактной вечерней сумочки, то и дело сползающий с плеча, и заявила:

— Нет!

— А вот я волнуюсь что-то! — честно призналась Ленка, заботливо стряхивая несуществующие пылинки с наряда подруги. — Странное ощущение, знаешь… трепещет все внутри! Аж колени подгибаются!

Синицына улыбнулась, со знанием эксперта разглядывая подругу. На той красовались стильные белые шорты вполне приличной длины и топик в тон, фиксирующийся на шее так, что обнажал часть спины. Желая подчеркнуть эту пикантную деталь, Белова не стала распускать волосы. Вместо этого собрала их в высокий хвост на макушке и украсила уши массивными серьгами. Босоножки на высоком каблуке завершали образы обеих новоиспеченных «тусовщиц», превращая их в роковых соблазнительниц. Оставшись довольной осмотром, Ира поспешила ее успокоить:

— Напрасно! Не забывай: мы здесь для того, чтобы хорошенько расслабиться. Так что выше нос, Лена! И все сомнения в сторону!

На самом деле, «релакс» требовался им сейчас, как никогда прежде.

Ведь после дневных потрясений нормально отдохнуть в «Рифе» им не удалось. Разумеется, до малого зала их дружная компания все же добралась. Но испорченное настроение давало о себе знать. Запал пропал у всех без исключения. Поэтому вместо положенных пяти часов они провели в сауне только три (причем, без особого энтузиазма) и досрочно покинули заведение. Вместе с матерями девушки забрели в ближайшую пиццерию, где подкрепились ароматной выпечкой и молочными коктейлями. После чего благополучно разошлись по домам, дабы хорошенько подготовиться к вечерней вылазке. К слову, их старания не прошли даром.

О чем, собственно, Ирина и поспешила сообщить подруге:

— Тебе ли переживать? Ты потрясающе выглядишь!

— Спасибо! — Белова приосанилась. — Ты, между прочим, тоже!

— Правда?

— Зуб даю!

Обе задорно захихикали.

— Хорошо, раз так! — скорчила шутливую рожицу Синицына. — Значит, смогу воплотить в жизнь свою задумку!

— Задумку? Какую еще задумку?

Признание довольно легко сорвалось с губ:

— Я планирую сегодня уйти отсюда не одна!

«И точно не к себе домой!»

Ленка насторожилась. В ее васильковых глазах мелькнула тревога.

— А… а с кем?

«Так частенько бывает по пьяни, — терзал сознание голос Красницкого. — По пьяни… по пьяни! Естественно, на трезвую голову… я бы сдержался!»

Ногти непроизвольно впились в нежную кожу — столь сильно и отчаянно она стиснула пальцы в кулаки. До ломоты в побелевших костяшках.

«Урод! Скотина! Ненавижу!»

— Ириша! — шикнула Белова, возмущенная ее молчанием. — С кем ты…

— С тем, кому понравлюсь! — выпалила хрипло, пряча свою внутреннюю боль и неуверенность за дежурной улыбкой. — С тем, кто посчитает меня красивой девушкой, а не уродливой жабой! Вот тому я и отдамся этой ночью!

Было видно, что подруга пытается всеми силами удержаться от комментариев по данному поводу, но в конечном итоге эмоции взяли над ней верх. Прорвало. Вцепившись мертвой хваткой в плечи Ирины, она запыхтела, подобно вскипевшему чайнику. Даже красными пятнами покрылась от негодования.

— Ты… ты совсем сдурела?

— Нет! — Ира виновато потупила взор. — Решение взвешенное…

— Какое еще на хрен решение? Грош цена такому решению!

— Я. Так. Хочу. Точка!

— А я так НЕ хочу! — Ленка упрямо уперла кулаки в бока. — С первым встречным — придумала она! Ага, конечно!

— Хватит, Лена! Это только планы… желания, понимаешь? Нет никаких причин для паники. Я могу передумать в самый последний момент!

— И ты передумаешь! Обязательно передумаешь! Потому что я теперь ни на шаг от тебя не отойду! Ясно?

— Привет, девчонки! — совсем рядом, в паре шагов от них раздался приятный мужской голос. — Ругаетесь, что ли?

Ира схватилась за сердце, едва не взвизгнув от неожиданности. Перед ними стоял высокий блондин с невероятными бездонными завораживающе-серыми глазами. Белова, немного отдышавшись, развернулась к молодому человеку:

— Какие люди! — расцвела она в сдержанной улыбке. — Привет, привет!

— Ну, наконец-то! — приблизившись вплотную, парень смачно чмокнул ее в щеку. Лена не осталась в долгу, возвращая ему целомудренный поцелуй.

— Я уже заждался! Думал, совсем не придешь!

— Извини, возникли небольшие сложности…

— Не страшно! Главное, что теперь ты здесь!

Заметив Синицыну, он добавил:

— О! Стало быть, это и есть твоя драгоценная подруга, без которой ты принципиально никуда не ходишь?

— Именно! Знакомьтесь!

Сперва молодой человек внимательно оглядел Ирину с ног до головы, отчего она отчетливо почувствовала себя блохой под микроскопом. И лишь потом, будто удовлетворившись, протянул руку, проявляя дружелюбие:

— Евгений!

— Ирина! — соблюдая приличия, робко сжала в ответ горячую крупную ладонь. — Очень приятно!

— Взаимно!

Молчание затягивалось. Становилось неловким. А его рукопожатие лишь крепчало. Смутившись, Ира поспешила прервать даже столь безобидный телесный контакт. Слишком странно он на нее смотрел все это время. «Слишком!»

— Ну, что? — подруга нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. — Идемте внутрь? Хочу уже веселиться и танцевать!

Женя одобрительно хмыкнул. Слегка приобняв Ленку за талию, вновь поцеловал ее. В висок, но уже более настойчиво. Более откровенно.

А после обратился к Ирине:

— Если хочешь, я могу пригласить своего приятеля! Думаю, ты в его вкусе — парня как раз клинит на рыженьких! Он с радостью составит тебе компанию! Пообщаетесь… ну а дальше — по ситуации.

«Боже! Как унизительно!»

— Нет! — только сводничества и не хватало для полного счастья. — Спасибо!

— Подумай хорошенько.

— Нет — это значит нет! — строго осадила Ленка своего ухажера.

— Как скажешь, красотка! — примирительно улыбнулся Евгений, потянув ту в сторону входа. — Как скажешь!

Внутри царила просто нереальная атмосфера. Дизайн, интерьер, свет, музыка и даже запахи — все подчеркивало высокий статус заведения. А ориентирован «Колизей» был именно на обеспеченных людей. Основной зал состоял из двух уровней. На первом располагался самый большой и длинный бар, который только приходилось лицезреть Ирине за ее недолгую жизнь.

Там же, на широком пьедестале — диджейская будка. Чуть левее — едва заметный коридор, ведущий в раздельные уборные. Рядом бильярдная.

Все остальное пространство было огромным танцполом, в центре которого начинался второй уровень. Говоря иначе, золотой. ВИП.

Он возвышался буквально в метре над полом, подобно сцене.

К нему вели полукруглые мраморные ступени, строго охраняемые двумя бритоголовыми амбалами. Ибо для прохода на этот уровень требовалось дополнительно оплатить стоимость столика и прилегающих к нему диванчиков. И такая сумма являлась непосильной для большинства студентов. Потому-то практически вся молодежь «тусовалась» внизу.

Ведь кроме выпивки и музыки им не требовалось более ничего.

Зато отдыхающим наверху открывался прекрасный вид на первый уровень. Все заведение наверняка просматривалось, как на ладони.

И там было, на что полюбоваться.

Бесконечная радость.

Бесконтрольная страсть.

Неугасаемое веселье.

И искренний счастливый смех.

Оказавшись в самом клубе, Ленка принялась, как сумасшедшая, фотографировать их с разных ракурсов и тут же постить совместные фото в инстаграм, объясняя свои действия одной-единственной фразой — «пока трезвые». Затем, желая немного раскрепостить атмосферу, они пропустили в баре по коктейлю, без умолку болтая о всякой ерунде. Спустя минут пятнадцать-двадцать, громко хохоча, девушки отправились танцевать. Евгению не оставалось ничего, кроме как последовать за ними.

Алкоголь Ирина принимала крайне редко, потому-то хмель довольно быстро ударил в голову. Придал уверенности. Легкости. Плавности движениям.

Она блаженно улыбалась, позволяя музыке «править» ее телом.

С Беловой, кажется, происходило нечто похожее. Именно поэтому подруга позволяла Жене довольно тесные объятия. А парень, в свою очередь, пользуясь ее состоянием, времени даром не терял. Маскируя свои действия танцем, лапал Ленку со знанием дела. Только вот… смотрел при этом почему-то на Ирину. Следил, подобно беркуту, за каждым ЕЕ движением.

«Что за черт? Чего он так таращится?»

Нахмурившись от тревожных мыслей, она почувствовала в сумочке (перекинутой для удобства через плечо) знакомую вибрацию.

Торопливо извлекла телефон, внутренне радуюсь возможности отвлечься.

А увидев на дисплее номер брата, и вовсе засияла подобно бриллианту:

— Привет, мой хороший!

— Привет, солнышко! — в тон ей отозвался Юрка. — Посмотри направо!

Ирина принялась рассеянно озираться по сторонам, пытаясь выцепить его взглядом из толпы. Напрасно. В трубке раздалось недовольное бормотание:

— Чего же ты башкой-то вертишь, как тот флюгер? Направо, говорю!

Наконец, она его увидела — высокого накачанного русоволосого красавца.

Чиж стоял чуть обособленно, вальяжно прислонившись к стене недалеко от главного входа. Не помня себя от счастья, Ирина ринулась к нему навстречу, расталкивая людей, стоящих у нее на пути. А когда достигла цели, привычным жестом бросилась в родные объятия и повисла на шее парня.

Юра крепко обнял ее в ответ и смачно расцеловал в обе щеки.

— Моя рыжая-бесстыжая! — продолжал стискивать Иру своими ручищами, покачиваясь. — Как же я соскучился, сестренка! Кто бы знал!

— И это я-то бесстыжая? — девушка обиженно надула губы. — У тебя совесть есть? Ты хоть помнишь, когда мы виделись в последний раз? Вообще про нас забыл! Еще и стрелки переводит, говнюк! Вот сейчас как дам в глаз, будешь знать!

— Тише-тише! — Юра примирительно чмокнул ее в макушку. — На все есть причины, малыш! Много чего произошло за это время…

— Например?

— Ну… у меня девушка появилась!

— Иди ты!

— Нет, серьезно! — брат не смог сдержать глупой счастливой улыбки. — Я влюбился! Представляешь?

— Честно говоря, с большим трудом!

— Но это правда! И вы с ней тезки, между прочим. Она тоже Ирина!

Вот теперь ей стало по-настоящему дурно. Дыхание сперло.

Кровь мгновенно отхлынула от лица. Мышцы онемели.

Потому что пришло вдруг осознание. Мучительное, болезненное озарение.

«Так вот почему Красницкий не воспринял всерьез мои попытки объяснить, что между мной и Юрой ничего нет! Он просто верит другу, который делится с ним информацией об отношениях с некой… Ириной! Господи, что же я наделала? Славик думает, что она — это я!»

— Эй, ты чего? — настороженно встряхнул ее Чиж.

«С другой стороны, пусть думает, что хочет! Мне плевать!»

— Все… в порядке! Ты слишком сильно меня сжал — дышать нечем!

— О, — спохватился Юра, отстраняясь, — извини!

Ласково потрепав ее за щеку, брат продолжил:

— И тетушке передай, пускай не обижается! У меня действительно катастрофа со временем! Приходится разрываться между тренировками, Иришкой и работой. Иногда сплю не более четырех-пяти часов в сутки.

— Какая еще работа?

— Помнишь, предки мне на совершеннолетие подержанную машину подарили? Ну, вот! Таксую большую часть свободного времени!

— Ты что, больной? — Ирина возмущенно ткнула его пальцем в грудь. — Зачем себя так изводить? Тебе есть нечего? С голоду подыхаешь?

— Не в этом дело, — Чиж вновь обнял Синицыну, но уже гораздо мягче. Трепетнее. Пытаясь усмирить ее гнев. — Нам предстоят большие траты. Не хочу, чтобы они легли на родителей тяжким грузом. Они не обязаны. Решение мое. Значит, и заработать должен все сам!

Ирина сдержанно улыбнулась, заботливо проводя ладонью по волосам брата.

— Прости, родной, но я не понимаю. О каких тратах речь?

— Так это… женюсь же скоро!

— ЧЕ? — паника накрыла с головой. На глаза навернулись непрошенные слезы. — Как? Зачем? Почему так рано? Ты что творишь? Мы ведь даже не знаем ее! Вдруг она авантюристка? Разобьет тебе сердце и бросит! Вдруг она плохая? Ужасная! Не торопись, пожалуйста! Я не готова… делить тебя с ней!

— Ш-ш-ш! — Юра с некой затаенной нежностью стер влажные дорожки с ее щек. Затем, ломая легкое сопротивление, устроил голову Ирины на своем плече. — Дольше тянуть нельзя — она в зоне риска. Семья неполная. Неблагополучная. Отец умер пару лет назад. Мать бухает безбожно. А собутыльники ее, — брат от злости скрипнул зубами, — Иринку уже пару раз изнасиловать пытались! Я припугнул их, да толку ноль. Они же всегда разные — там проходной двор. Пришлось укрепить дверь в ее спальню, замок врезать. Только все это — временные меры. Однажды могут и… не сработать.

Отстранившись, Синицына уставилась на Чижа, буквально каменея от ужаса.

— Господи! — выдохнула, прикрывая рот ладошкой. — Бедняжка!

— Нет! Я не оставлю ее там — не смогу!

— Знаешь, — она шмыгнула носом, пытаясь восстановить контроль над эмоциями, — я тобой горжусь! Ты у нас — настоящий мужчина!

— Увидишь, сестренка, — воодушевленно затараторил Юрка, — вы обязательно подружитесь! Она у меня хорошая, правда. Нежная. Искренняя. Но зашуганная до жути. Каждого шороха боится! До сих пор познакомить ни с кем не могу — стесняется. Даже сейчас… не пошла со мной, когда про тебя услышала. Сидит там одна, ревет! И хочет, и боится.

Ирина неопределенно пожала плечами:

— Не страшно! В другой раз познакомишь. Не дави на нее, ладно?

— Постараюсь!

— Погоди, — девушка нахмурилась, — а как ты узнал, где я нахожусь?

— Вот вы странные! — брат демонстративно закатил глаза. — Белка давно уже весь инстаграм изнасиловала вашими фотографиями! А там, вообще-то, геолокация присутствует! Мы как раз мимо проезжали, когда я увидел. Дай, думаю, зайду. Поздороваюсь. Тем более, сегодня на фейс-контроле мой хороший знакомый. Без проблем пропустил на пару минут! Только, — тяжелый вздох, — мне уже пора возвращаться!

— Так скоро?

— Угу! Нужно ее домой отвезти и в ночь на работу заступать. В это время самый чес!

— Понимаю.

— А ты уже хорошая! Больше не пей!

— Я только один коктейль приговорила…

— И достаточно с тебя! — он сурово сдвинул брови. — Как домой соберетесь, позвони. Я вас отвезу. Ферштейн?

— Я-я!

— Ну все, солнце, побегу!

Обняв и поцеловав ее напоследок, Чижов стремительно зашагал в сторону выхода. А Ирина так и продолжала заторможенно смотреть ему вслед, пытаясь хоть как-то прийти в себя после полученной информации.

В этот самый момент кто-то мягко коснулся ее плеча. Вздрогнув, она развернулась и буквально утонула в непроницаемом сером взгляде.

Перед ней стоял Евгений.

— Кто это был?

— Что, прости?

— Твой парень?

— Не твое дело! — шикнула она раздраженно, устремляясь обратно на танцпол. Однако подругу на прежнем месте не обнаружила. — Где Ленка?

— В баре. Пошла за выпивкой.

— Зачем? Мы еще от первой партии не отошли!

Намереваясь образумить Белову, Ирина направилась прямо к ней. Но не сделала и пары шагов, когда была решительно перехвачена поперек талии.

Женя развернул ее к себе лицом и отчетливо произнес:

— Ты нравишься мне! Очень нравишься!

— Головой ударился? — яростно выплюнула Синицына, пытаясь освободиться. — Отвали!

— Не сегодня, милая! — довольное урчание. — Сегодня ты уедешь отсюда со мной!

«О, нет! — запоздалое раскаяние отравляло разум. — Неужели он слышал наш с Ленкой разговор от начала и до конца? Вот это… попадос!»

Замешкалась Ира, определенно, зря. Ведь пользуясь ее секундным замешательством, парень дернул девушку на себя и решительно поцеловал прямо в губы.

Глава 25

Ирина далеко не сразу поняла, что происходит. Алкоголь капитально затормаживал реакцию. Да и элемент неожиданности сделал свое черное дело. Вот и застыла, точно пришибленная, изумленно уставившись на совершенно обнаглевшего парня. Секунда. Другая. Сознание прояснялось.

И в душе вскипела небывалая злоба. Зашипев, подобно ядовитой гадюке, она отчаянно дернулась, предпринимая более мощную попытку вырваться из его стальных клешней. Но увы! Евгений удерживал крепко, продолжая настойчиво терзать ее своим влажным слюнявым ртом.

«Ну, что? — костерила себя на чем свет стоит. — Хотела первого встречного? Получай!»

Естественно, на поцелуй она не отвечала от слова совсем. Настырно сжимала губы в тонкую линию и активно вертела головой вправо-влево, уклоняясь от навязчивой нежеланной ласки. Парень своим напором не пробуждал в ней ничего, кроме сильнейших рвотных позывов.

Ее действительно тошнило от него. И мерзко было. До дрожи во всем теле.

— Слышь, прекращай ерепениться! — не добившись ни взаимности, ни послушания, Женя рассвирепел и сжал ее так сильно, что буквально затрещали нежные девичьи косточки. А Ира едва не лишилась чувств от боли и нехватки кислорода. — Тоже мне, гребаная королева выискалась!

— Лучше по-хорошему меня отпусти! — сурово отчеканила Синицына, испепеляя обидчика ненавистным взглядом. — Целее будешь! Иначе попрошу Юрку — того коренастого парня, с которым я только что общалась — вернуться и накостылять тебе, как следует! А он у меня боксер, между прочим! Понял?

Молодой человек мгновенно ослабил хватку и отстранился.

Но лишь для того, чтобы развязно усмехнувшись сообщить:

— Ой, я прямо дрожу от страха! Сюда иди, шкура!

Чувствуя вседозволенность, Евгений поймал лицо девушки в ловушку из своих ладоней, предупреждающе стиснул, причиняя зверский дискомфорт, и зафиксировал в таком положении, что уклониться она уже не могла при всем желании. Разве только свернув себе шею.

— Нет! — завопила Ира, когда парень демонстративно подался вперед, намереваясь вновь поцеловать ее. Но уже по-настоящему. — Не прикасайся!

Не отдавая отчета собственным действиям, Ирина что было сил резко ударила противника ладонями в грудь. Он скривился, пробормотав себе под нос грязное ругательство, но из рук не выпустил. Напротив, намеренно стиснул пальцы на щеках девушки столь сильно, что у той заломило зубы.

— Ай! Больно!

— Я кому сказал, не дер…

Договорить Евгений не успел. Музыка играла чуть приглушенно, так как заканчивался один трек и начинался другой. Только благодаря этому факту оба смогли расслышать характерный звон разбившегося стекла, раздавшийся где-то поблизости. Парень резво отстранился и напряженно вздрогнул, будто преступник, пойманный с поличным на месте преступления. Так уж вышло, что на звук они развернулись рефлекторно и почти одновременно.

На расстоянии четырех-пяти метров каменной глыбой замерла Белова. Брызги и крупные осколки у ее ног — все, что осталось от свежего коктейля, который та прихватила с собой на танцпол. Бокал, наверняка, выскользнул из ослабевших пальцев, когда она узрела близких людей в столь паскудной, компрометирующей по всем пунктам «ситуации». Сомнений не оставалось: Ленка видела все! Видела и пришла к единственному возможному выводу.

Ибо Ирина не тешила себя напрасными надеждами и прекрасно осознавала, как вся эта расчудесная сцена выглядела со стороны. Особенно, после ее неосторожных слов относительно своих наиглупейших планов на ночь.

«Господи! Какая же я дура!»

Ее бросало то в жар, то в холод. Цепенея от стыда и первобытного ужаса, она виновато взирала на подругу широко распахнутыми глазами.

Все мысли безвозвратно испарились из головы. Там стало пусто.

— Все… все не так! — промямлила, взволнованно прижимая дрожащие ладони к груди и осторожно подбирая слова. — Клянусь, Лена! Леночка…

Белова ее явно не слушала. И ни на что не реагировала. Совсем. Точно в глубочайший транс впала сиюсекундно. Тяжело дыша, она пыталась справиться с обрушившимися на нее эмоциями, но получалось… плохо. Чертовски плохо. Она беззвучно рыдала. Глотала горькие слезы и взирала куда-то сквозь них. Не мигая. На лице подруги отпечаталась какая-то паническая безнадега с нотками боли и отчаяния. Словом, та еще гремучая смесь. Но Ленкино смятение длилось совсем недолго. Отрицательно замотав головой, будто пытаясь стереть из памяти представшую взору картину, Белова медленно попятилась назад. Тут уже из образа статуи вышла Синицына и ринулась за ней следом. Вернее, попыталась. Женя не позволил. Отвлек. Остановил. Напал со спины, сжимая в кольце своих рук и блокируя ее движения. Лена тем временем шустро юркнула в беснующуюся толпу, окончательно растворяясь среди танцующих людей. Ира вдруг с запоздалым раскаянием поняла, что потеряла подругу из вида. А возможно и… вообще потеряла подругу по вине этого урода. И данная неприятность оказалась для нее последней каплей. Последним рубиконом. Последним ударом по натянутым нервам. Последним сдерживающим механизмом, рухнувшим под напором обстоятельств. Собрав волю в кулак, она закричала, надрывая связки:

— Лена!

— Не ори! Пускай валит на все четыре стороны, неженка-недотрога!

— Отцепись!

— Она нам не нужна!

— Это ты нам не нужен!

Обезумев от злости, девушка мстительно вдавила острую шпильку своей обуви прямо в стопу крепко обнимающего ее парня. И одновременно, испытывая невероятное удовольствие, что было мочи вцепилась зубами в его руку там, где смогла дотянуться. А где не смогла, просто полоснула кожу своими отросшими острыми коготками. Парень взвыл от боли, совершенно не ожидая от нее подобной выходки. Отпустил мгновенно.

— Ах ты тварь! — разразился он гневной тирадой, разворачивая Ирину к себе лицом. — Получай, сука!

В следующий миг кожу ошпарило, точно огнем. Евгений отвесил ей такую сильную пощечину, что девушка великим чудом удержала равновесие, не распластавшись безвольно на полу. Голова дернулась назад по инерции, шея громко хрустнула. Все еще не веря в реальность происходящего, Ира машинально прикоснулась ко рту, отчетливо чувствуя на языке металлический привкус. Так и есть. Губа рассечена.

На пальцах отпечатался багровый кровяной след.

— Еще раз позволишь себе нечто подобное, — продолжал быковать молодой человек, нависая над ней, подобно скале, — я тебе зубы выбью! Поняла?

Разум отключился вместе с инстинктом самосохранения. Выброс адреналина в кровь был критически возможным. В душе клокотала столь примитивная ярость, что стало плевать на последствия. Страх испарился.

«Если мне суждено умереть здесь, от рук этого ублюдка… что ж, так тому и быть! Но умру я, сражаясь! С гордо поднятой головой!»

Кивнув самой себе, уподобляясь животному, Синицына угрожающе зарычала, до онемения пальцев стискивая кулаки. Шагнула вперед, намереваясь как минимум заехать обидчику коленом в пах или до крови расцарапать его наглые зенки, и… и застыла, заметив боковым зрением какое-то странное движение. Чувствуя угрозу каждой клеточкой своего естества, Ирина развернулась. Воздух с шумом покинул легкие, перед глазами поплыло.

Она понятия не имела, откуда он здесь взялся и как много успел увидеть, но со второго уровня «Колизея» к ним стремительно приближался Красницкий.

За его столиком в компании трех ослепительно красивых девушек восседал Макаров собственной персоной. Экс-физрук напряженно следил за младшим братом, но не останавливал его и не вмешивался. Нервно сглотнув, Ирина попятилась. Потому что наблюдая перекошенное от гнева лицо Славика, реально испугалась за свою жизнь. Даже по спине холодок прошелся, пронзая кожу точно острыми иглами. Ее затрясло, как в лихорадке.

«Вот сейчас мне точно свернут шею! — промелькнула в сознании тревожная мысль. — Не знаю, за что… но обязательно свернут!»

Впрочем, опасения оказались беспочвенными, ведь злился парень явно не на нее. Достигнув цели, Красный решительно встал между ними. Спиной к Жене. Лицом к ней. Будто живым щитом отгородил от целого мира.

Он был бледен, как больничная простыня. И чертовски сильно напуган.

«Неужели из-за меня? Да нет! Не может быть!»

Скользя ее по лицу ошалевшим малярийным взглядом, бывший одноклассник осторожно… трепетно сжал ее подбородок, чуть разворачивая к свету для лучшего обзора. А когда увидел на губе Ирины рассечение и кровь… Боже! Она могла поклясться, что слышала скрежет его зубов. Молодого человека буквально заколотило в приступе безграничного примитивного бешенства.

— Уходи! — бросил он глухо, отнимая руку. — Живее!

— Куда?

— Слышь, — издевательски протянул Евгений, — она со мной вообще-то!

Казалось, его присутствия Вячеслав даже не замечал.

Или попросту игнорировал, сосредоточив внимание исключительно на ней:

— Давай, Синичка! Топай!

— Ты попутался, что ли? — не унимался новый знакомый. — Я ее не отпускал!

— Славик…

— Я сказал: пошла вон отсюда! — рявкнул он, окончательно теряя терпение.

— Но Ленка…

— Выбежала на улицу! — на лице парня отразилась кривая усмешка. — А теперь будь хорошей девочкой — последуй ее примеру! Свали!

Глава 26

Невзирая на неустойчивый каблук, эмоциональное потрясение и не очень твердую походку (вызванную легким алкогольным опьянением), после слов Красницкого из клуба она выбежала быстрее, чем пробка вылетает из бутылки шампанского. Подстрекаемая тревогой, Ирина бесцеремонно расталкивала людей со своего пути, то и дело выкрикивая в их адрес сбивчивые извинения. Только оказавшись на улице, она позволила себе перейти на шаг и привести дыхание в норму. Ей необходимо было как можно скорее сориентироваться на местности. И понять, наконец, куда же могла направиться Белова.

«Господи, пожалуйста, — взмолилась, устремляя взгляд в звездное небо, — пусть с ней все будет хорошо! Пусть только не наделает глупостей!»

Зябко поежившись, Синицына вздрогнула от внезапного насквозь пронизывающего порыва ветра и быстро обхватила ладонями собственные плечи. Больше, конечно, инстинктивно, нежели от холода. Погода для этого времени суток стояла чудесная. Изнуряющая дневная жара уступила место ночной прохладе. Свежести. Но «Колизей», к сожалению, располагался на окраине старой части города, которая славилась своими бесконечными ветродуями. И сейчас эти самые «ветра» довольно резво охлаждали ее разгоряченную кожу, заставляя вздрагивать время от времени, покрываясь крупными мурашками. Не говоря уже о волосах, которые развивались от малейшего дуновения подобно парусу. Но то все мелочи.

Проблема вырисовывалась гораздо серьезнее. У входа в клуб по-прежнему находилось много людей. Все увлеченно общались, громко хохотали.

Но… среди них не было Ленки!

Запрещая себе паниковать раньше времени, Ирина извлекла из сумочки телефон и набрала номер подруги. На что надеялась после всего случившегося, сама толком не знала. Однако сердце больно сжалось в груди, когда вызов оказался сброшен после первого же гудка. На глазах от обиды и чувства полнейшей безысходности выступили слезы. Пролиться не успели — мобильник вновь ожил в ее дрожащей руке. Белова перезванивала сама.

— Где ты? — всхлипнула Ира, едва успев поднести динамик к уху.

— Я случайно, клянусь! — шмыгнула та забитым носом. — Хотела ответить, но палец соскользнул и нажался сброс!

— ГДЕ ТЫ?

— Не знаю! Я бежала, не разбирая дороги. Быстро бежала. А когда выдохлась и остановилась, поняла, что… заблудилась. Я заблудилась, Ириша!

«О, черт!»

— Что видишь перед собой?

— Мало чего, — принялась перечислять Ленка срывающимся голосом. — Жуткая улица. Пустынная. Плохо освещенная — здесь почти темно! Какие-то промышленные здания. Гаражи. Жилых домов нет. Безлюдно и очень страшно. Я… я не понимаю, куда мне идти? Как я вообще здесь оказалась?

Стараясь не выказать, что и у самой от страха колени подгибаются, Синицына уверенно затараторила:

— Так, спокойно! — с силой стиснула пальцы, рискуя раздавить зажатый в них смартфон к чертовой матери. — Сейчас мы что-нибудь придумаем!

Секунды шли, сменяя друг друга. Пульс ускорялся. Сердце билось все чаще. И на этот раз слез сдержать девушка уже не смогла. Те тонкими ручейками стекали по щекам, наверняка оставляя черные разводы от туши вокруг глаз. Ирина не имела ни малейшего представления, с чего начинать поиски.

— Наверное, сейчас ты должна оставаться на месте!

— Зд… здесь? — выдохнула Белова, заикаясь.

— Да! — утвердительно. — Сможешь спрятаться где-нибудь до моего прихода? Так… на всякий случай?

В трубке повисло тягостное молчание.

— Думаешь, мне реально грозит опасность?

— Нет! Нет! — воскликнула она торопливо. — Просто мера предосторожности!

— Ладно. Попробую.

— У нас все получится! Я не брошу тебя там!

— Да, но…

— Но?

— Я должна отключиться. Заряд батареи всего пять процентов, так что…

— Какого черта ты не зарядила телефон? — сорвалась на крик, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Как можно быть такой безответственной?

— Забыла…

— Я придушу тебя, Лена! Найду и придушу!

— Хорошо, — по-доброму хмыкнула подруга. — Только найди… пожалуйста.

Вызов прервался, а Синицына еще некоторое время стояла, глупо прижимая телефон к уху. Отмерла лишь, когда распахнулись двери «Колизея», и из клуба на улицу под панические девичьи визги начал стремительно высыпаться народ. Похоже, внутри началась какая-то серьезная заварушка.

Теперь она отчетливо понимала, что Славик спровадил ее не просто так.

«Неужели правда драку затеял, идиот? Из-за меня? В жизни не поверю!»

— Нет! — услышала за спиной возмущенный женский вопль. — Я не хочу!

— Да, Таня! Да! — настойчиво вторил ей мужчина голосом их бывшего физрука. — Сейчас подъедет такси, ты сядешь в него и отправишься домой! Без разговоров! Я приеду позже, и мы продолжим!

Развернувшись лицом к парочке, Ирина убедилась — в паре метрах от нее действительно стоял именно Макаров. Забыв про отчаяние и страх, девушка оживилась. Проворно растерла по лицу соленую влагу тыльной стороной ладони и уверенно приблизилась к ним. Лишь одна мысль набатом пульсировала в воспаленном сознании:

«Это… мой шанс! Мой шанс! Больше обратиться не к кому!»

— Витя, почему ты отсылаешь меня в самый разгар веселья, а?

— Мозги включи! — недовольно поморщился ее спутник, явно пребывая не в восторге от подобного обращения. — Совсем скоро сюда нагрянет полиция!

— Ну и что?

— Я не смогу находиться рядом с тобой в этот момент!

— Почему, милый?

— Потому! — сурово отчеканил он, словно теряя терпение. — Ты что, реально не понимаешь? Славка…

— Да расслабься ты! Подумаешь, заступился за девчонку? Это нормально!

— Извини! — усталый вздох. — Там дело не просто в какой-то левой барышне! Речь идет о девочке, из-за которой он может легко преступить черту, если его хорошенько спровоцировать!

— Виктор Эдуардович? — окликнула его Ирина. Впрочем, если называть вещи своими именами, скорее уж рявкнула на эмоциях, нервно заламывая собственные пальцы. — Можно Вас? На пару слов!

«Пожалуйста! Пожалуйста!»

Экс-физрук медленно развернулся. Ему хватило всего одного внимательно-пристального взгляда, чтобы верно оценить ситуацию.

Нахмурившись, он напряженно поинтересовался:

— Почему ты одна? Вы же вместе всегда и везде!

— Как раз об этом я и хотела с Вами поговорить! Если можно…

Спутница Макарова, готова была растерзать ее голыми руками:

— Милая, а тебя не смущает, что «дядя» здесь, вообще-то, не один?

— Нет, тетя! — злобно ощетинилась Ирина. — Конкретно твое присутствие меня не смущает!

— Тихо! — зычно прервал их Виктор. — Я не понял, Синицына? А Белова-то где? Где носит твою подругу? Чего ты глазами хлопаешь? Отвечай! Где Лена?

И тут нервы у Синицыной сдали окончательно. Дрожа, как осиновый листочек на ветру, она мертвой хваткой вцепилась в ладонь бывшего учителя:

— Помогите мне, — сморгнула набежавшие слезы, — пожалуйста! Виктор Эдуардович! Я не отпущу Вас, пока мы Ленку не найдем!

Как только она во всех подробностях поведала, что произошло, тут же узнала много нового про их бывшего преподавателя. Причем, шокирующе нового.

Во-первых, трехэтажными матами Макаров кроет так, что уши вянут!

Во-вторых, очень много курит, когда нервничает!

И, в-третьих, всегда готов прийти на выручку, если правильно попросить!

Виктор все же запихнул в такси свою возмущенную яро протестующую зазнобу и отправил до дому, до хаты, свято обещая заглянуть к ней ночью.

Затем переговорил с парочкой охранников «Колизея», работающих на фейс-контроле. Оба указали одно и то же направление, в котором умчалась в ночь Белова — нелегкая понесла ее в промышленный сектор. Далее было несколько звонков друзьям, после которых мужчина установил на свой мобильник какое-то приложение и потребовал:

— Телефон!

— Чей?

— Твоей неугомонной, сумасшедшей и совершенно неадекватной подруги!

— Неправда! Она не…

— Ирина!

— Извините!

Взяв себя в руки, девушка по памяти озвучила одиннадцать заветных цифр.

— Ну, слава Богу, — пробубнил он, разглядывая экран своего сотового, — не так уж и далеко забрела, малышка! Видимо, просто растерялась в темноте!

«Ого! Малышка? Офигеть!»

— Вы что, видите ее? — завопила, когда до нее наконец дошел смысл его слов. — Где? Покажите, покажите!

Не отдавая отчета собственным действиям, Ирина буквально вырвала телефон из его крупной ладони и недоуменно застыла:

— Что это у Вас… такое?

— Отслеживающая программа. Друзья из «органов» подогнали.

— О!

— Вот здесь находимся мы, — он ткнул пальцем в точку на карте, — а вот отсюда исходит сигнал ее мобильника! Видишь?

— Да-да! — взвизгнула Ира от радости. — Но нам нужно торопиться! Ленкин телефон «сдохнет» в любую секунду. Низкий заряд…

— Пошли уже, — обреченно изрек экс-физрук, подпаливая третью сигарету за последние несколько минут, — не отставай!

Благодаря картам и навигации, им удалось вычислить самый короткий путь от пункта «А» к пункту «Б». И Макаров несся в этот самый пункт так быстро, словно собирался прибить «виновницу поисковых учений» прямо на месте.

Ирина едва поспевала за ним на своих высоченных шпильках.

Наконец, спустя некоторое время они добрались до цели.

Но мужчина замер в последний момент, пропуская ее вперед.

Словно гора свалилась с плеч. Облегчение затопило душу до краев.

— И вот так, по-твоему, люди прячутся? — усмехнулась она сквозь слезы радости, наблюдая в пяти-шести метрах перед собой Белову.

Та сидела на земле прямо под фонарным столбом, прислонившись к нему спиной. Притянув колени к груди. Сжавшись в комочек.

Услышав родной голос, Ленка попыталась вскочить на ноги.

Ничего у нее не вышло — вновь обессиленно осела на землю.

— Глупо под фонарем прятаться, знаю. Но в темноте было так страшно! Все эти шорохи, все звуки… думала, сойду с ума. А ты пришла за мной! Пришла!

Синицына сама приблизилась и опустилась рядом.

— Я же обещала!

— Прости! — разрыдавшись, подруга бросилась к ней на шею. — Я дура! Я такая дура! Господи, Ириша!

— А ты меня прости! Не знаю, как я допустила подобное! Женя… он сам!

Ленка напряглась вдруг, каменея за секунду, и медленно отстранилась:

— Потом обсудим, ладно?

— Как скажешь!

— Что Вы здесь делаете? — наконец, Белова заметила присутствие Макарова.

Глава 27

Виктор Эдуардович не торопился с ответом. Молчал, с легким прищуром разглядывая девушек. О чем думал, неизвестно. Но, кажется, злился, если судить по напряженной позе и недовольному выражению лица. Мгновение спустя Макаров извлек из кармана свое «успокоительное», коим для него являлись сигареты, и вновь закурил. Явно наслаждаясь процессом, смачно затянулся, тут же выпуская в воздух струю густого едкого табачного дыма.

— Разве не очевидно? — заявил, когда Ирина уже поверила, будто он намерен оставить Ленкин вопрос без внимания. Нет. Не оставил. — У меня, по-твоему, других дел нет, кроме как благотворительностью заниматься, вылавливая бухую малолетку по местным подворотням? Лена, ты вообще, нормальная?

Белова покрылась багровыми пятнами и окатила мужчину взбешенным взглядом своих васильковых омутов:

— Я не малолетка…

— Рот закрой! — прервали ее бесцеремонно. — И с земли встань — задницу застудишь! Синицына, тебя тоже касается — вперед!

Здраво оценив замечание бывшего физрука, Ирина послушно поднялась на ноги, спешно поправляя подол задравшегося платья и отряхиваясь от мусора.

Но не Ленка. Та, свирепея от злости, лишь сильнее прижалась спиной к столбу и, демонстративно капризничая, скрестила руки на груди.

— Не встану, пока он здесь! Не хочу его видеть! Пусть валит к чертовой матери на все четыре…

— За языком-то следи! — одернул ее Виктор. — Схлопочешь же у меня, Белова!

— А Вы не указывайте мне, что делать! — заорала подруга, теряя над собой всяческий контроль. Поднявшись на ноги, она приблизилась вплотную к Макарову и агрессивно ткнула его пальцем в грудь. — Курице своей безмозглой указывать будете!

Мужчина ошарашенно уставился на девушку:

— Курице? Какой еще…

— Той самой, — уперев руки в бока, Лена пошла в атаку, — которой язык свой запихивали по самые гланды! У нее что, глотка бездонная?

— Замолчи! — угрожающий рык. — Послушай меня внимательно: моя личная жизнь тебя не касается! Я понятно объясняю?

— Вполне! — гордо вскинула подбородок Белова, буквально вибрируя от напряжения. — Но и Вы ко мне не суйтесь со своими указаниями! Я — взрослый, самостоятельный, совершеннолетний человек! Хочу — на земле сижу! Хочу — пью! Хочу — курю! Хочу — трахаюсь от скуки с кем придется!

У Ирины от изумления глаза на лоб полезли. И дар речи пропал.

А Макаров дернулся так, словно Лена его ударила. Со всей мочи.

Причиняя нестерпимую зверскую боль.

После очередной затяжки мужчина смачно сплюнул:

— Ты в следующий раз, милая, трахаря поадекватнее себе найди! А то ведь ему, похоже, прелести твоей подруженьки милее показались! Вон как от Иринки-то поплыл! — одарив Синицыну задумчивым взглядом, добавил: — Впрочем, я его понимаю — тут есть, от чего одуреть!

Ленку затрясло. Глаза ее неестественно заблестели от подступивших слез. Словно обезумев, она решительно выхватила из рук Виктора Эдуардовича тлеющую сигарету и, демонстративно зажав между своих пухлых губ, крепко затянулась. Правда, закашлялась в ту же секунду с непривычки. Отдышавшись, брезгливо швырнула окурок на землю.

Экс-физрук едва заметным движением схватил Белову за подбородок.

Крепко сжал, вынуждая сосредоточить внимание на нем:

— Еще хоть раз выкинешь подобный финт, и я заставлю тебя сожрать эту сигарету! Договорились?

— Пустите!

— Договорились?

— Да!

— Не слышу!

— Я больше не буду! — сдалась она. — Обещаю!

— По поводу парня я серьезно! Другого себе найди — он тебе не пара!

— А вот это уже мое личное дело! Хочу быть с ним и буду!

Макаров ошалело разглядывал Ленку, очевидно, охреневая от ее странного, не поддающегося контролю поведения. Впрочем, в шоке пребывала и сама Синицына, совершенно не представляя, как утихомирить разбушевавшуюся подругу. В нее точно сам дьявол вселился в тот момент.

— Серьезно? — высокомерно хмыкнул экс-физрук. — Будешь с ним даже после того, как этот урод безжалостно избил твою подругу?

— ЧТО? — забыв о существовании невольного свидетеля, Белова ринулась к ней. — Ириша, он говорит правду? Женя избил тебя?

Неопределенно пожав плечами, Ира кивнула, подтверждая его слова:

— Не так, чтобы прям избил, но пощечину приличную отвесил. Аж искры из глаз посыпались!

Тяжело дыша, Лена принялась лихорадочно осматривать ее тело на предмет повреждений. И когда увидела ссадину на губе, яростно зашипела:

— Клянусь! Я вырву его колокольчики собственными руками!

Ира грустно улыбнулась:

— Становись в очередь!

Но улыбка мгновенно сошла с лица, стоило вспомнить, кто в этой самой очереди числился первым. Перехватив взгляд Виктора Эдуардовича, поняла — он думает о том же. О Славике, которому, возможно, нужна их помощь.

— Пора выбираться отсюда, — резюмировал Макаров, извлекая из кармана мобильник и сверяясь с картами. — Нам прямо! Затем налево.

Обратный путь занял около пятнадцати минут и прошел в полнейшей тишине. На этот раз у входа в «Колизей» было уже тихо и безлюдно.

Дабы разведать обстановку, мужчина оставил их на улице, а сам скрылся в клубе. Он отсутствовал некоторое время и, когда вернулся, сообщил, что всех без исключения драчунов «повязали» и направили в полицейский участок до выяснения обстоятельств. Чувствуя себя чертовски виноватой, Ирина всей душой рвалась на выручку Красницкому.

Однако его старший братец весьма доступно объяснил, что делать им с Ленкой в полиции нечего. И лучшим решением сейчас будет обеим вернуться домой. Звонить Юрке не хотелось. Поэтому такси Синицына вызвала сама с помощью мобильного приложения, причем, сразу на два адреса. Попрощавшись с Макаровым и поблагодарив его за помощь, девушка торопливо запихнула расстроенную подругу в автомобиль. Сама же расположилась рядом на заднем сиденье. А стоило им тронуться с места, Белова прильнула к ее груди и горько зарыдала, дрожа при этом всем телом.

— Ну что ты! — Ира обняла ее в ответ, мягко поглаживая по волосам. — Все хорошо!

— Нет, Ириша! Все хуже некуда!

— Знаю! Я страшно перед тобой виновата. Тот поцелуй с Женей — поверь, он произошел спонтанно. У меня просто не получилось своевременно уклониться, и ты увидела… Боже, мне так стыдно! Даже в мыслях не хотела причинять тебе боль! Прости, моя хорошая!

Лена перестала всхлипывать и недоуменно уставилась на нее зареванными покрасневшими глазищами. Шмыгнув носом, она глухо произнесла:

— Так ты думаешь, я из-за вашего поцелуя в истерику впала?

— Ну, да…

— Нет! Мне плевать на этого идиота! Я отшила его, когда ты с Юркой общалась — слишком уж нагло он пытался залезть ко мне в трусы!

— О!

— Я заказала новый коктейль, и уже возвращалась на танцпол, когда случайно заметила знакомый силуэт на втором уровне. За одним из столиков на диванах развалился Славик в компании двух размалеванных матрешек. Там же сидел и Виктор Эдуардович со своей девушкой. Я сразу узнала ее — слишком детально мне описывали эту дамочку. Он… он кольцо ей, кажется, подарил. Протянул красную бархатную коробочку. Она открыла. Завизжала. И накинулась на него с поцелуями. Знаешь, это было выше моих сил… к такому меня жизнь не готовила. А дальше я ничего не помню. Только острую боль в груди…

Нервно сглотнув, Ирина не нашлась с ответом. Да и что тут скажешь?

Тяжело вздохнув, она еще крепче сжала подругу в своих объятиях, вкладывая в данный жест всю любовь, на которую только была способна. Ленка послушно обмякла и притихла, погрузившись в собственные мысли. Переживания. Так они и просидели в тишине остаток пути.

В итоге, поразмыслив хорошенько, Ирина пришла к выводу, что не может бросить подругу одну в таком удручающем состоянии. А потому, вооружившись мобильником, отправила смс-сообщение Ксении Сергеевне, в котором оповестила, что Лена переночует сегодня у них.

«Да. Так будет правильнее. И спокойнее».

Спустя некоторое время таксист высадил их у нужного подъезда.

Поднявшись в квартиру, девушка обнаружила, что мама, как обычно, задремала в зале. Сон сморил ее прямо на диване перед включенным телевизором. Проводив Белову в свою комнату, Ира выделила ей свежее полотенце, запасную зубную щетку и чистую атласную пижаму.

Подруга направилась прямиком в душ, а Синицына вернулась к матери. Опустившись перед ней на корточки, мягко провела рукой по волосам:

— Мам?

Родительница встрепенулась, сладко потягиваясь:

— Уже вернулась, милая?

— Угу!

— Сколько там натикало?

— Второй час.

— Хм! А говорила, не раньше четырех вернешься! Случилось что-то?

— Нет, просто в клубе стало скучно! Ты что, собиралась меня ждать?

— Конечно!

— Ну зачем, мама?

— Затем! Я, вообще-то, волнуюсь!

— Но тебе же завтра в первую смену — не выспишься…

— Теперь высплюсь, — снисходительно улыбнулась мать, ласково взъерошив ее волосы. — Выключишь телевизор?

— Конечно! — помогла ей выпутаться из пледа. — Ленка останется на ночь.

— Прекрасно. Я напекла пирожков с луком, яйцом, картошкой и ливером. Перекусите завтра. В холодильнике найдешь заготовки для салатов. Перед подачей заправь майонезом. Захочешь чего-нибудь особенного — сама приготовишь! Ну все, солнышко! Увидимся вечером. Доброй ночи!

— Доброй, мамуль!

Расцеловав Ирину в обе щеки да крепко обняв напоследок, мама удалилась в дальнюю спальню, и плотно прикрыла дверь. Вернувшись в свою комнату, Синицына обнаружила Белову мирно сопящей на кровати.

Похоже, до ванной подруга так и не добралась — слишком обессилела.

Себе подобной роскоши позволить Ирина не могла, и потопала в душ. Сполоснувшись на скорую руку, она тщательно почистила зубы, насухо вытерлась махровым полотенцем (которое позже обернула вокруг влажных волос) и облачившись в короткий шелковый халатик, направилась прямиком на кухню. Пустой живот урчал. Аппетит разыгрался просто зверский.

Заварив ароматный чай и стянув из хлебницы первый попавшийся пирожок, Ирина неспешно вышла на балкон и плюхнулась на один из стульев.

С наслаждением вгрызаясь в хрустящую выпечку, отметила про себя, что ей попалась любимая начинка — лук и яйцо. Хоть что-то хорошее за целый день.

Тяжелый вздох сорвался с губ. Мысли так или иначе возвращали ее к Красницкому. Угрызения совести не давали покоя, пожирая изнутри.

«Он пострадал из-за меня! Я во всем виновата!»

Город погрузился во тьму. Вокруг царила тишина и ночная прохлада.

Завершив свой несвоевременный перекус, Ирина стянула с головы полотенце, дабы волосы быстрее высохли на свежем воздухе. Взбила руками свою взлохмаченную шевелюру… и замерла, недоуменно уставившись вниз.

Сердце пропустило удар. Колени и пальцы рук предательски задрожали.

Там, в центре детской площадки, расположенной в аккурат напротив их подъезда, сидел человек. Мужчина. Парень, если быть точнее.

Ира не видела его лица, но знала наверняка, кому принадлежит взгляд, который она прочувствовала каждым миллиметром своей покрывшейся мурашками и огнем полыхающей кожи. Прямо в жар кидануло.

«Славик? Что ты здесь делаешь, черт возьми?»

На лбу выступила испарина. Дыхание сбилось. Не доверяя собственным ощущениям, девушка попятилась назад. В мнимую безопасность родного крова. Балконную дверь закрыла, запирая инстинктивно. На всякий случай.

«Дура! Он не полезет на третий этаж!»

Несколько секунд она простояла, упираясь лбом в прохладное стекло.

А затем словно тумблер какой в ее голове переключился. Не иначе.

Ведь Ирина приняла твердое решение спуститься вниз. К нему. Точно обезумев, Синицына ринулась в ванную и начала с остервенением чистить зубы мятной пастой в надежде избавиться от стойкого лукового запаха.

«Скорее! Скорее!»

Все еще влажные волосы расчесывались с большим-большим трудом.

Едва ли ее это останавливало. Пытаясь придать своей внешности «божеский» вид, она торопливо проходилась по ним массажной щеткой, безжалостно выдергивая спутанные волоски и всячески игнорируя боль.

«Макияж бы сейчас точно не повредил!»

Да, но на него совершенно не оставалось времени. Облачившись в платье, в котором заявилась сегодня в клуб, Ирина придирчиво оглядела свое отражение в зеркале. Красиво. Эффектно. Сексуально.

Особенно, с влажной прической на голове.

«Нет! Решит еще, что для него вырядилась! И засмеет!»

Переодевалась она трижды. В конечном итоге, остановилась на простеньком трикотажном домашнем сарафане с лимонным принтом и тонкими бретелями на завязках. Судорожно вздохнув, Ира направилась к входной двери. Но уже вставив ключи в замочную скважину, остановилась. Развернулась к комоду, выполняющему роль своеобразного туалетного столика, и, сгорая от смущения, потянулась дрожащей ладонью к своим любимым духам.

«Это не для него! Я сама их люблю! Сама…»

Завершив последний штрих, девушка решительно шагнула в подъезд.